Я не жду твоего ответа, Бакуго

Весна в Сидзуоке выдалась ветреной. Сара стояла на школьном балконе, и порывы ветра бросали пряди её иссиня-черных волос в лицо, перекрывая обзор. Она привычным жестом заправила локон за ухо, обнажая свои глаза: один — глубокий карий, другой — ярко-зеленый. Гетерохромия всегда делала её взгляд отстраненным, словно она смотрела на мир с двух разных точек зрения одновременно. Внизу, на школьном дворе, было шумно. Сара сразу нашла глазами причину этого шума. Бакуго Кацуки из параллельного класса снова был в центре внимания. Он шел размашистой походкой, что-то агрессивно доказывая своим одноклассникам. Сара часто ловила себя на том, что наблюдает за ним. Он ей нравился — чисто внешне. В его резких чертах, вечно нахмуренных бровях и взрывной энергетике было что-то, чего ей самой катастрофически не хватало: абсолютная уверенность в том, что его тело его не подведет. — Опять ты здесь, Акане? — классный руководитель подошел незаметно, держа в руках стопку бланков. — Ты ведь понимаешь, что твои результаты тестов… просто отличные. UA прислали запрос. Они хотят видеть тебя на экзамене. Ты ведь надумала? Я тебе дал довольно много времени на размышления. Все выпускники уже подали заявки и разобрались со своей будущей профессии. Ты одна из тех, кто все еще не разобрался. Сара перевела взгляд с Бакуго на учителя. В висках привычно запульсировала тупая боль — цена за то, что внутри неё уживались две несовместимые силы. — Учитель, моё тело… — она запнулась, — оно не всегда меня слушается. — Именно поэтому тебе нужно к лучшим, — отрезал он. — Не зарывай талант. Бакуго из параллели уже подал документы. Неужели ты, с твоим потенциалом, уступишь ему? Сара промолчала. Дома её встретила привычная пустота. Мать сидела в гостиной, безразлично перелистывая какой-то журнал. Она даже не подняла головы, когда дочь вошла. — Я подаю в UA, — сказала Сара, остановившись в дверях. — М-м-м, — отозвалась мать, не меняя позы. — Твоё дело. Главное, не забудь купить хлеб завтра. У нас закончился. Ни поддержки, ни протеста. Сара зашла в свою комнату и привалилась спиной к двери. Из-за «сбоя» при её рождении, когда две родительские причуды сплелись в одну дефектную структуру, её жизнь превратилась в бесконечный медицинский осмотр. Она была «сломанной» отличницей. Она посмотрела на свои ладони.  Первая сила, которую она просто называла «Резонанс», жила в самой глубине её мышц и костей. Стоило ей захотеть, и она могла подстроиться под частоту любого предмета, заставляя его вибрировать так сильно, что бетонные стены рассыпались в пыль, а металл шел трещинами. Но «Резонанс» не ограничивался лишь разрушением того, к чему она прикасалась. Сара научилась исторгать накопленную внутри вибрацию прямо из своих ладоней, превращая её в сокрушительную невидимую волну. В ближнем бою это выглядело пугающе: едва заметное движение руки — и противника отбрасывало назад, словно от удара многотонным молотом, а его доспехи покрывались сетью мелких разломов. В дальнем же бою Сара могла направлять вибрационные импульсы через воздух. Эти «толчки» не имели цвета или запаха, но обладали колоссальной кинетической силой — они сбивали с ног, вырывали оружие и могли остановить летящий снаряд на лету. Однако за каждое такое «извержение» силы Сара платила высокую цену. Вибрация не уходила бесследно — часть её всегда возвращалась отдачей в плечи и запястья. После серьезных тренировок её суставы ныли так, будто их выкручивали раскаленными клещами, а на коже рук проступала тонкая сетка лопнувших капилляров. Наблюдая за Бакуго, который швырял свои взрывы направо и налево, она невольно стискивала зубы. Его сила стремилась наружу, её сила — стремилась разрушить её изнутри. Но в UA она собиралась доказать всем, и прежде всего себе, что этот «Резонанс» станет её величайшим оружием, а не смертным приговором. Если ей удастся отточить дальние атаки и минимизировать отдачу, она сможет контролировать поле боя, даже не подходя к врагу. Вторая сила, «Сфера». Она могла создать область, где время почти замирало. То есть это как барьер, внутри которого время идет в 100 раз медленнее или быстрее. Враг застывает на месте, пока вы наносите удары, или вы заживляете свои раны за секунду (внутри сферы проходят дни). При выходе из сферы накопленная усталость обрушивается на пользователя мгновенно. «Если я останусь здесь, я просто медленно развалюсь», — подумала она. Сара села за стол и достала бланк UA. Она знала, что обучение там может стать для неё либо спасением, либо концом. Она аккуратно вывела фамилию и имя. Впереди были экзамены, и где-то там, в коридорах академии, она снова столкнется с этим колючим блондином. Если она сможет выжить рядом с ним, возможно, она сможет выжить и со своими причудами.

<«»>

Последние дни перед выпускным в старшей школе всегда наполнены суетой: обменом контактами, обещаниями писать и бесконечными групповыми фото. Но для Сары это время было наполнено странным чувством отстраненности. У неё не было «лучшей подруги», с которой можно было бы шептаться о мальчиках, или компании, с которой она сбегала бы с уроков. Пока другие планировали походы в караоке, Сара планировала, как распределить нагрузку на суставы, чтобы не свалиться с ног к вечеру, или высчитывала, сколько секунд «Паузы» она может позволить себе сегодня без риска потерять сознание. Несмотря на это, Сара не была изгоем. Напротив, её любили. Она была той самой «идеальной старостой», к которой каждый мог обратиться за помощью. — Акане-сан, ты не посмотришь мою задачу по химии? — Сара-тян, ты идешь с нами за мороженым после линеек? Она всегда отвечала мягкой, понимающей улыбкой. Она помогала с конспектами, выслушивала чужие драмы и давала дельные советы. Со всеми в классе и даже во многих параллелях у неё были ровные, светлые отношения. Она была общим достоянием школы, «нашей Акане-сан». Но как только занятия заканчивались, Сара вежливо ускользала, оставляя всех в этом теплом, но поверхностном круге общения. Никто не знал, что скрывается за её спокойным взглядом карего и зеленого глаз. Единственным человеком, с которым это «вежливое общение» не сложилось, был Бакуго Кацуки. Они не были знакомы лично. Сара никогда не подходила к нему с тетрадкой, а он не врывался в её личное пространство. Но их имена постоянно сталкивались в воздухе. Учителя на каждом собрании ставили их в один ряд: «— В этом году у нас невероятные результаты! Бакуго-кун и Акане-сан снова делят первое место по баллам! — Кацуки, если бы ты был чуть сдержаннее, как Акане из параллельного, тебе бы цены не было...» Сара часто видела, как после таких слов Бакуго буквально закипал. Его бесило, что его — будущего героя номер один, живое воплощение мощи — равняют с какой-то «девчушкой на побегушках». В его глазах Сара была просто удобной для всех отличницей, которая улыбается учителям и помогает слабакам. Его раздражало, что эта «тихоня» дышит ему в затылок в рейтингах, а иногда и обходит его. Проходя мимо него в коридоре за день до выпускного, Сара почувствовала на себе его тяжелый, колючий взгляд. Бакуго стоял, прислонившись к стене, и в его глазах читалось явное пренебрежение, смешанное с яростным любопытством. Для него она была вызовом, который он не мог просто взорвать. А для Сары он был единственным, кто не относился к ней как к «милой и идеальной Акане-сан». В его ярости было больше правды, чем во всех дружелюбных улыбках одноклассников. «Он думает, что я просто удобная кукла», — думала Сара, сжимая в кармане вибрирующие пальцы. — «Он даже не представляет, какая буря живет внутри меня». Она прошла мимо, так и не заговорив с ним, но физически ощущая, как воздух между ними наэлектризовался. Это молчаливое противостояние было для неё важнее всех прощальных речей друзей, которых у неё никогда не было.

<«»>

День выпускного в старшей школе выдался ослепительно солнечным, но для Сары он был пропитан запахом антисептиков и тяжестью золотой медали, висевшей на шее.  Зал аплодировал. Директор школы с гордостью зачитал её имя: «Акане Сара. Выпускница с красным дипломом отличия и высшим баллом по всем дисциплинам». Получив диплом, Сара на секунду задержалась на сцене. В море лиц она безошибочно нашла одно — колючую светлую шевелюру Бакуго Кацуки. Он сидел в рядах своего класса, скрестив руки на груди и вызывающе закинув ногу на ногу. Его красный диплом лежал рядом, словно какая-то ненужная бумажка. Он не хлопал, но его алый взгляд был прикован к ней. В этом взгляде не было восхищения, только немой вызов: «Ну и что, отличница? Посмотрим, на что ты способна там, где оценки не имеют значения». Сара едва заметно кивнула самой себе. Это был единственный человек в зале, чье мнение ей было интересно. После церемонии во дворе школы царил хаос: слезы, прощания, вспышки камер. Мать Сары пришла, но стояла в стороне, в тени дерева, листая что-то в телефоне. Когда Сара подошла к ней с красной корочкой диплома, мать лишь мельком взглянула на неё. — Молодец. Поехали домой, я заказала пиццу, надо отметить, пока она не остыла, — сказала она своим обычным, лишенным эмоций голосом. Ни объятий, ни слов о том, как она гордится дочерью. Сара привычно проглотила комок в горле. В этот момент к ним подошел запыхавшийся классный руководитель. — Акане-сан! Постой! — он протянул ей запечатанный конверт. — Это официальное подтверждение из UA. Ты принята на экзамен по рекомендации. Твои учителя верили в тебя до конца. — Спасибо, учитель, — тихо ответила она, взяв в руки конверт. Проходя мимо ворот школы, она снова увидела Бакуго. Он стоял у стены, окруженный своими приятелями, и что-то злобно выговаривал Деку. На мгновение он обернулся и посмотрел прямо на Сару. На её конверт из UA. Его губы искривились в хищной ухмылке, словно он говорил: «До встречи». Сара села в машину к матери, прижала диплом к груди и закрыла глаза. Теперь официально: её детство в Сидзуоке закончилось. Впереди была Академия.