Комнатный

???

Перечеркиваю кружок ручкой. Когда будут зачеркнуты все — придет Рэнди. Кожа горячая. Становится все горячее. Я трогаю руку — она холодная. Но внутри жжет. Где горячая каша? Еë нет. Но она есть. Это из-за того, что Хуан починил лампу? Или из-за пижамы? Хуан сказал, что мне идет пижама. Что я миленький в ней. Теперь эта пижама тоже трет. Но она пахнет огнем и холодом. Это тот запах, о котором говорил Рэнди. Я не говорю Следующим «не хочу». Потому что они не знают, что это. Даже Хуан не знает. И что такое апельсины. А я знаю, что это такой фрукт. Он сладкий, как желе. Бывает кислый. Хочу-не хочу можно только с Рэнди. Только он знает. И он вовсе не глуповат, как я думал. Я хочу зачеркнуть все круги разом, но не могу. Не знаю почему. Рэнди бы сказал, что я боюсь. Может, потому что так будет неправильно. А если будет неправильно, то он не появится. А все, что Хуана, я делаю не так, как надо. Не хожу в душ после каждого клиента. Не улыбаюсь, когда раздеваюсь. И ничего не меняется. Дверь открывается. Появляется Следующий. В груди громко. Я не снял пижаму. Этот Следующий будет быстрым. Я просто знаю. Он хватает меня за горло и кидает на кровать. Я пытаюсь снять пижаму, но не могу. — Не хочу! — я не приказывал. Голос сам сказал это. Странный звук. Не такой, как обычно. Как когда Рэнди рвал бумагу. Но громче. Я чувствую, как воздух коснулся кожи в новом месте. Там, где раньше была ткань, теперь была щель. Он не остановился. Его пальцы впились в ткань у горла. И снова этот звук. «Крррр-ррах». Пижама больше не обнимает. Она болтается. Одна часть на мне. Другая отстала и тянется за его рукой. Глаза влажные. В носу то чувство, как после первого раза, когда я сказал «не хочу». Капли текут по щекам. Уголки губ Следующего поднимаются наверх. Он не улыбается. Это что-то другое. Его пальцы втыкаются в кожу моего живота. Когда остаются следы, он своей ладонью хватает мои ноги и поднимает их выше. И входит. Внизу, там, ткань тоже раздвинулась. Я закрываю глаза. Думаю о кругах. Ведь после этого Следующего будет перечеркнут ещё один. Когда он исчезает, я быстро слезаю на пол. Достаю из-под кровати блокнот. Зачеркиваю кружочек. Между моих ног течёт сперма. Но я не иду в душ. Потому что с пижамой что-то не то. Я свожу ткань, но она снова раздвигается. Она стала пушистой и не греет. Но всë еще пахнет огнём и холодом. Снимаю, складываю её и кладу под подушку. Когда мои глаза слипаются и делается тихо, этот запах становится сильнее. Теперь тишина не плохая. Под лопатками тепло, губы сами тянутся в стороны. Я вижу Рэнди. Он целует меня. Хуан тоже много целует меня, но Рэнди делает это иначе. Он просто прижимается, давая почувствовать его. А Хуан берёт то, что хочет. Когда я открываю глаза, Рэнди исчезает. Как и то «м-м-м». Такое часто бывает, я знаю, что это сон. Тот Рэнди был ненастоящим. Надо мной стоит Хуан. Я не проснулся тогда, когда правильно. В его руках поднос. — Микки, ты заебал, блять, — говорит он. Его тон совсем другой. Почти такой, как у Рэнди, а потому я улыбаюсь. — Чё ты улыбаешься, сука, — он кидает поднос на пол. Так же, как Следующие кидают одежду, — совсем обнаглел после появления этого Рэнди. — Он придет, когда «что-то» станет достаточным для «навсегда». — На... Навсегда? Нет, Микки. Рэнди и навсегда — вещи несовместимые для тебя. — Он будет рядом навсегда. — Нет! — Хуан хватает меня за волосы. Такого не было. — Он не... Он ненастоящий. Ненастоящий, ясно? — Настоящий... А ты — Следующий. — Я-то Следующий?! Ты думай, о чем говоришь! — это не Хуан. Хуан не злится. Он приносит еду и гладит. Следующий? Ненастоящий? Хуан? Он садится передо мной на колени. Приподнимает брови и начинает медленно говорить: — Рэнди был сном. Видишь, он уже не приходит. Я киваю. Такого не было. Я не кивал тогда, когда не соглашался. Но Хуан просто не знает о кругах. Вот когда все будут зачеркнуты, Рэнди придет. И будет навсегда. Может, он будет со мной во время Следующих. И будет есть со мной то, что приносит Хуан. Или он заберет меня в ту душевую. Там будет тесно, среди других Следующих, но я смогу прижаться к Рэнди. И в груди снова станет тихо.

???

После Следующего я зачеркиваю кружочек. Замираю. Я зачеркнул после Предыдущего? Дыхание сбивается. Я хватаюсь за горло и сжимаю его, что-то мешает. Жмурюсь. Нужно зачеркнуть ещё один, или поздно? Или я все-таки уже зачеркивал? Если зачеркну дважды, Рэнди передумает? Пытаюсь увидеть, как сон. Я встал с кровати, когда исчез Следующий. Подошёл к раковине... умылся... вернулся. Зачем я вернулся, а не пошёл в душ? Чтобы взять блокнот. Или чтобы надеть носки? Смотрю на ноги — носков нет. Выдыхаю. Ложусь и обнимаю свои колени. В горле сильно-сильно колотит, но уже не мешает. Лелеет, как Рэнди. Уже после завтрака. Уже снова странное чувство в животе, выше, чем обычно. Как-будто я хочу что-то выплюнуть. А дышится мне сложно. Я расчесываю свои волосы расческой и смотрю на щетку, лежающую на краю раковины. Она опять лохматая. Пришло время её менять, но Хуан снова забыл. Он гладит меня, целует, иногда кормит с рук, но менять воду в кулере и щетку забывает. Почему так? Чистить зубы такой щеткой неправильно. Но мои зубы болят, ведь я не чистил их уже три сна. Из моего рта издаётся стон, когда я снова чувствую зуб. Такой же звук, как когда меня щипают Следующие. Я беру эту щетку и пытаюсь сдвинуть щетинки, как пытался сдвинуть ткань. А вдруг Рэнди не появится, если я стану слишком неправильным? Или наоборот, появится до того, как будут зачеркнуты все кружочки, если я специально буду неправильным? Хуану не нравится Рэнди. Или он не знает, что Рэнди на самом деле не сон. А Рэнди точно не нравится Хуан — он говорил, что тот плохой.

???

Приходит Следующий. Этот не такой быстрый и не должен хватать за волосы. Он медленно стягивает с себя одежду и говорит очень медленно: — Нравится, сладкий? И вот я снова сладкий. Я что, апельсин? — Нравится. — Хочешь меня, да? — он обхватывает мою талию. А я не хочу, чтобы руки, не принадлежащие Рэнди, трогали меня. — Да, хочу. — И почему же? Тебе нравится быть шлюхой... — он наклоняется к моей шее. Греет дыханием мое ухо. — Чтобы зачеркнуть кружок. — Кружок? — замирает. — Да, кружок. И тогда остается на один счет. Придет Рэнди. — Не говори мне о других, малыш. Ты думаешь, что нужен... Хотя тобой лишь пользуются. Это так знакомо мне. И я не говорю, как он просил. Он нежно целует уголок моих губ, гладит по животу, берёт на руки. Прислоняет спиной к стене, целует медленно, но не так, как Рэнди. По моим щекам текут капли. Не должно быть такого, ведь следов нет, а пальцы не стягивают кожу. Но они текут. А он не останавливается, продолжая двигаться также неторопливо. Гладит меня между ног, опускает на себя. — Тише, милый. Всем тяжело, — шепчет он, слегка прикусывая шею, — твоему Рэнди тоже тяжело, раз ему приходится врать. Тяжело? Врать? — не знаю. Перечеркнув все круги, я увижу его. Может, он принесет мне щетку. Или апельсин. — Я тоже тебя жду. Зачеркни и для меня кружок. А этот — тоже Рэнди? Их много? Зачеркиваю круг. Выбираю того Рэнди, что их рисовал. — Раз, — говорю я, — и потом навсегда ты.

???

Я жду Следующего. Чтобы зачеркнуть круг. Чтобы появился Рэнди. Следующего нет. Это значит, что и Рэнди не будет? — Микки, я кое-кого облапошил, — появляется Хуан. — Будет клиент на всю ночь, который заплатил вдвое больше. Пожалуйста, покажи ему лучшие навыки. Прими позу на третий счет, ту, где ты так сладко выгибаешься, а потом... Я не слышу, что он говорит. Следующего не будет? А как тогда? Что будет? Как я зачеркну круг? — Можешь поспать пока что. Отдохни, а потом покажи себя в полной красе, Солнце. Всё, что я услышал, — спать и принять позу три. Когда он уходит, я ложусь и закрываю глаза. Пижама больше не пахнет. И я не засыпаю. Лежу, но глаза не слипаются. Спать я хочу, но не сплю. Я боюсь спать? Или у меня не получается спать из-за того, что дышать так сложно? Вздохи короче, потому что в груди тесно. Приходит Следующий. Я, раздетый, принимаю позу три. — А ты красивый. Но слишком худой. Посмотрим, заслужил ли ты свою цену. Он подходит ко мне с той стороны кровати, где моя голова. Берёт меня за волосы, заставляя принять позу два. Хуан называет её «сидящая собачка». — Ну, чё замер? Я наклоняюсь к его члену. Зубы сжимаются. В животе, там, где выше, что-то шевелится. Мне это не нравится. В горле опять жмется что-то. И вдруг... из моего рта льется что-то кислое, как несвежее молоко, и жгучее, как шлепки. — Это что, блять, такое?! — слишком громко кричит Следующий, смахивая жидкость со своего тела. Он мощно шлепает меня по лицу. Моя голова быстро поворачивается в бок. Я закрываю уши руками. Он одевается, раскрывает дверь и уходит. Уходит туда, в другую душевую, где все Следующие. А дверь не закрывает. Кожа становится ещё горячее. Уже не от моих ламп, а от тех, что я вижу там. За дверью. Я хочу спать. Моя голова тяжелая, а глаза слипаются. Но Следующий ушёл, и мне нужно зачеркнуть круг. Я достаю круги. Один. Один — и Рэнди. Я зачеркиваю последний круг. Смотрю на открытую дверь. Проектор Рэнди тут? Что это? Мой свет — белый, он выглядит на всём одинаково. Этот свет — оранжевый, как желе. Он светит на пол одной стороной, а другую оставляет в тени. Он разделяет всё пополам. Так неправильно. Два света не должны быть в одной комнате. Вот он коснулся моего пальца на ноге. Я отодвигаю ногу. Свет всё равно приближается. Он сейчас накроет меня всего. Я стану частью того, что за дверью. Вместе со светом в комнате появился запах. Не один. Много. Смешанные запахи разных Следующих. Влажная тряпка, которой Хуан иногда вытирает пыль. И что-то еще, чего я не знаю. Они смешались в один. Мой запах лаванды отодвинулся к стенам. Этот новый запах занял середину комнаты. Он дышит. Я вдыхаю его, и у меня перед глазами становится как под душевой водой. Я замираю. Жду. Рэнди нет. Перелистываю страницу — там пусто. Больше нет кругов. Начинаю считать. Он говорил, что их триста. — Один, два, три... Один, два... — у моего голоса нет звука. Воздух не попадает в грудь. Он туда не влезает. Листаю страницы — кругов больше нигде нет. То чувство, когда должны течь капли. Но они не текут. Я ложусь на пол и обнимаю колени, слыша голос Хуана. — Микки, ну зачем же так? Ты подвел меня. Тебе плохо? Я ползу под кровать, но Хуан хватает меня за ноги. — Эй. Ты почему так тяжело дышишь? Я не вижу его лицо из-за воды. Я сделал всё правильно. Круги закончились. Дверь не открылась. Значит, правило было неправильным. Или я... Я был неправильным все эти триста кружков. Все триста Следующих. Я испортил правило.

???

Сейчас я должен спать. Но я не сплю. Моя кожа холодная, потому что идет сквозняк из щели между дверью и стеной. Я не укрываюсь. Я не спал уже три сна. Хуан снова приходит с подносом. Он хватает своей большой ладонью меня за ногу и тянет вниз с кровати. Я не двигаюсь. Просто сваливаю с кровати. — Микки, ну же, поешь. Ты чего как собака больная? Тоскуешь? — его рука прикасается к моей щеке. Пальцы тоже холодные. Он тоже замерз. Он оставляет меня на полу. А в предыдущий раз он меня поднял на кровать. Мои губы сухие. Уголки щиплют. Так было, когда Хуан не приносил мне воду, а дверь в душевую заедала. Теперь и двери нет. Как во сне я помню, что когда-то она была. Но теперь нет, как и Рэнди. Рэнди я тоже помню как во сне. Кулер с водой стоит рядом. Но я не встаю и не пью. А мое дыхание становится очень тихим. Хуан приходит. Он укрывает меня пледом и целует в лоб. — Всё хорошо, зайчик. Ты дыши глубже. Я не дышу глубже. Я вообще почти не дышу. Хуан открывает дверь шире. На мое лицо снова падает неправильный, оранжевый свет. Я чувствую сквозняк сильнее. Но не встаю. А может, он и был сном. Как тот поцелуй. Только во сне губы не оставляют отпечатков. А в моем — оставили. Значит, он был настоящим. А раз он был настоящим и не пришел... Значит, настоящий — это тот, кто уходит. А тот, кто остается — трёт кожу и приносит кашу.