Заправить по вкусу и довести до кипения

Он вошёл в медотсек, нетерпеливо потирая когти. Ох, сколько работы ему предстоит! И сколько открытий его ждёт! Если, конечно, его невольный ассистент окажется в полной мере ассистентом, а не вздумает вновь саботировать процедуры. — И в каком настроении мы сегодня? — мелодично протянул Нокаут, склоняясь над платформой, на которой лежал корпус Брейкдауна. Руки и ноги здоровяка были прикованы магнитными крепежами, в точности как во время самых… м-м… непрофессиональных игр, проводимых с ремонтным оборудованием прямо здесь. Ответа на вопрос не прозвучало. Между лицом Нокаута и серовато-синим грудным отсеком оставалось меньше ладони, однако Нокаут был осторожен и даже в терпеливом ожидании реакции ближе не наклонялся. Он не потерпел бы ещё одного плевка омерзительно-органической жидкости себе прямо в оптику или на свежеполированную обшивку. А Сайлас, увы-увы, оказался склонен к абсурдным жестам, что выглядело неподобающе. От него осталось-то полкорпуса… pardon, пол-«тела»… и жизнеспособность этих останков поддерживалась исключительно протоколами давно погасшего Брейкдауна. Сайлас мог бы и проявить благодарность. — О-ля-ля, мы в плохом настроении? — пропел Нокаут, опытным взглядом хирурга оценивая цвет органических покровов и издаваемые Сайласом звуки. — Неужели мои вчерашние реплики оказались столь… — Отрежь свой ядовитый язык. — Моя глосса ничуть не ядовита, я же не какой-нибудь инсектикон, — улыбнулся во все клыки Нокаут, добившись хриплого, едва слышного ругательства. А он ведь на клик успел испугаться, что его подопытный дольше не протянет, оставив его без разгадки тайны синтетического энергона. Упрямое надсадное вентилирование… «дыхание»… было ему ответом, но Нокаута это ничуть не смутило. Вряд ли человек до сих пор осознал, какую честь ему оказывает Первый медик десептиконского флагмана, насколько Нокаут заботлив, каким терпением обладает, если позволяет органической слизи существовать в грудном отсеке Брейкдауна, как бескорыстно даёт столь возлюбленному ранее массивному и мощному корпусу служить источником жизни столь ущербной плоти. Иногда Нокаут на несколько кликов забывался, иногда — особенно в самом начале, в полутьме базового корабельного освещения — он почти видел здесь Брейкдауна. Брейкдауна, сделавшего ему сюрприз. Очень решительного Брейкдауна, приковавшего себя к платформе и безмолвно, с очаровательной неопытностью штурмовика предлагающего воспользоваться своим корпусом. О, в другое время Нокаут ни на клик бы не помедлил. Но с этой мерзостью внутри?.. И именно там, где должна пульсировать искра?.. Бр-р-р, Нокаут не настолько извращенец. Или всё же настолько? У него уже мелькали мысли, что если не смотреть выше брюшного отсека, если забыть, что вместо камеры искры — Сайлас, то интерфейс-зона, увесистая корма и могучие ноги остались в точности Брейкдауновскими. Даже угасание искры не сильно повлияло на цвета обшивки и биосветовые линии. И то, и то потускнело, но не посерело и не остыло до конца. Если не смотреть выше… если не думать о мерзости, которая выше!.. то перед ним тот же Брейкдаун, которого Нокаут бы мечтал застать в таком уязвимом, бесстыдном, доверчивом положении. В порту погорячело, а по цепям пробежала искра заряда. И чем дольше молчал человек, тем всё меньше вспоминал о нём Нокаут. Да и стоит ли стесняться примитивного органика? Почти задумчиво Нокаут подцепил когтями паховую пластину Брейкдауна и легким, незаметным нажиманием когтей на ключевые точки сдвинул её в пазы. Почти сразу же человек завопил, подпортив настроение, и Нокаут раздражённо покосился на него. — Будешь мне мешать, я тебя… не убью, — вовремя поправил он себя. — Не убью. А ты, наоборот, проживёшь гораздо дольше, чем я планировал. Он знал, что человек ждал смерти, но его желания, само собой, были гораздо менее важны, чем интересы науки — и личные интересы Нокаута. Когти Нокаута тем временем уже играли с проводами джампера, играли с пока ещё не твёрдым коннектором, дразняще обводили плотно сомкнутые кольца порта. Однако хоть человек и больше не вопил, а лишь источал в воздух коктейль гормонов, настроение Нокаута, вспыхнувшее до того, дальше не разгоралось. Чего-то не хватало. Корпус перед ним посеревшим не был, но и живым не был тоже. В другое время стимуляция интимных зон уже привела бы к появлению на джампере первых искр, к работе смазочной системы, к  плавному расхождению колец порта, впускающих деликатные когти глубже. Не то, совсем не то. И как бы Нокаут ни был благодарен корпусу Брейкдауна за привычно сработавшие механизмы, открывшие нежную зону, для интерфейса всего этого было мало. Не было энергии, не было поля искры, ничего не было. Если только… М-м, он же всё равно планировал заняться тестами? Почему бы не совместить? Ухмыльнувшись, Нокаут направился за изготовленным для тестов синтэном. Искусственное топливо непривычного кислотно-зелёного цвета делало кибертронцев хоть и быстрее и мощнее, но лишало контроля, сносило процессор напрочь, превращало даже опытного и умеющего контролировать себя воина в безудержного берсерка. Делало почти таким, каким бывал на платформе Брейкдаун: неповторимо напористым и сладострастно неутомимым. — Будем надеяться, что тебя чуть большая доза не погасит, — задумчиво хмыкнул Нокаут, вливая в дозаторный куб вдвое большую порцию, чем он тестировал на Сайласе в прошлые циклы. В конце концов, человек мог бы потерпеть и ради науки, и ради невинных фантазий скромного медика. Почти сразу, как синтэн попал в энергонные линии, корпус на платформе дёрнулся, словно одним мощным рывком пытался сорвать магнитные крепежи. Было ли топливо ядовитым для органической плоти или нет, а вот кибертронский корпус бурлил энергией, почти настоящим электромагнитным полем. Заряд затрещал на штекерах джампера, и Нокаут, больше не откладывая, оседлал бёдра Брейкдауна и насадился портом на его плотный, как титановый, коннектор. О-о-о, как давно он не знал этого удовольствия!.. Он готов был перегрузиться просто от забытого ощущения широко размыкающихся колец порта. Давно, этого не было так давно, что на внутреннем дисплее зарябили предупреждения, когда массивный коннектор не смог сразу пройти до конца. Но дюйм за дюймом процесс шёл, смазка смешивалась — чуть более холодная у Брейкдауна и гораздо более горячая у нетерпеливого, как все гоночные, Нокаута. Нокаут гортанно простонал и шире развёл колени, открывая дёрнувшемуся в оковах Брейкдауну всего себя, всю свою красоту. Где-то выше раздался не то крик, не то ругань в странной тональности, и Нокаут, субпроцессорно осознавая, что почему-то не хочет знать причины такой острой реакции, пригасил оптику и отключил аудиосенсоры. Если уж Брейкдаун предоставил ему себя, Нокаут не собирался отказываться — и не хотел давать тому шанс засмущаться и передумать. Все его медицинские сенсоры передавали, насколько Брейкдаун заряжен, как его бёдра подскакивают навстречу движениям, как он пытается вырваться из оков… чтобы, конечно, обнять и прижать к себе, сменить позу, коннектить Нокаута в уже чисто Брейкдауновском, беспощадном ритме, на весу или у стены, или согнув практически пополам на хирургическом столе. Но как бы ни был готов Нокаут рано или поздно уступить, сейчас он планировал «развернуть подарок» и удовлетворить только себя. Сначала быстро, доводя до максимальных оборотов гоночный движок; а потом, после первой быстрой перегрузки, изматывающе медленно; и снова быстро; и снова исключительно в своём постперегрузочном темпе, как бы ни бился под ним Брейкдаун. Нокаут рассчитывал на столько раз, сколько выдержит и его порт, и все приёмные гнёзда энергоподключения. Будет он фрагать себя о Брейкдауна хоть до утра, тот вряд ли будет против. В конце концов сейчас бронированный тяжеловесный корпус бурлил энергией, жёсткий коннектор бил в кольца порта словно таран, и это становилось лучшим доказательством, насколько Брейкдауну всё нравится, насколько он жаждет сделать приятное своему медику и партнёру. Всё остальное могло подождать. Запрокинув голову и не слыша собственных стонов, Нокаут мчал на всей скорости к первой из запланированных перегрузок. И в этом упоении для него, конечно, стал уже не важен странный и неуместный здесь запах органической плоти, словно бы пропитанной какими-то химикатами.