Когда время дает второй шанс

Хогвартс встретил их тишиной, от которой по коже пробегал холод. Замок, когда-то наполненный голосами, шагами, смехом, теперь казался чужим, словно отвернулся от тех, кто вернулся в его стены не как ученики, а как воины. Даже воздух здесь был другим — тяжёлым, застывшим, будто сам Хогвартс знал, что этой ночью в нём снова прольётся кровь. Они двигались быстро, почти бесшумно, стараясь не задерживаться на открытых пространствах. План был прост — добраться до кабинета директора, проверить всё, что могло быть связано с крестражами, и уйти до того, как их обнаружат. Но простота плана лишь сильнее давила: слишком часто всё шло не так. Когда они оказались у двери кабинета, Гарри остановился лишь на секунду, затем толкнул её. Замок поддался неожиданно легко, и это уже было тревожным знаком. Гермиона нахмурилась, но ничего не сказала — времени на сомнения не было. Внутри всё выглядело почти так же, как раньше. Книги, стол, тихое потрескивание камина. Но ощущение неправильности не исчезало, наоборот — усиливалось с каждым шагом. Гермиона первой заметила его. Тонкая золотая цепочка лежала на столе, будто оставленная специально. Маховик времени. Она замерла, затем осторожно взяла его, чувствуя, как холод металла отзывается странным напряжением в пальцах. — Это может нам пригодиться, — тихо сказала она, надевая его на шею. Она не успела подумать, зачем именно. Просто знала — оставить его здесь нельзя. Ответа она не услышала. Заклинание ударило в дверь, разрывая тишину оглушительным треском. Дерево разлетелось щепками, и в проёме появились фигуры в чёрных мантиях. Ловушка. Бой начался мгновенно. Заклинания вспыхивали так часто, что воздух дрожал от напряжения, стены покрывались трещинами, а узкое пространство кабинета стало смертельной ловушкой. — В коридор! — крикнул Гарри, отражая удар. Они вырвались наружу, но легче не стало. Хогвартс будто ожил, отзываясь на магию: двери захлопывались, эхо шагов множилось, а тени казались живыми. И среди этого хаоса Гермиона увидела её. Маска волка. Но дело было не в маске. Она узнала её сразу — по тому, как та двигалась, как держала палочку, как сражалась. Веспера. На долю секунды их взгляды пересеклись. И в этом взгляде не было ни удивления, ни злости. Только понимание. А потом всё снова сорвалось в бой. Гарри оказался впереди, слишком далеко от них. Он сражался быстро, отчаянно, не давая Пожирателям прорваться, но их было слишком много. Гермиона заметила опасность слишком поздно. Один из них оказался сбоку, вне поля зрения Гарри. Палочка поднялась, движение было коротким, выверенным. Зелёный свет вспыхнул резко, безжалостно. — Гарри! Он не успел. Тело просто обмякло и рухнуло на каменный пол. Без крика. Без шанса. Мир для Гермионы в этот момент остановился. Шум исчез, заклинания стали глухими, словно доносились издалека. Она видела только его. Слишком неподвижного. Слишком… окончательного. Она шагнула вперёд, не думая, не чувствуя ничего, кроме пустоты, которая разрасталась внутри. И в этот момент кто-то направил палочку уже на неё. Она не успевала. Не могла. Но удар не достиг цели. Перед ней возникла Веспера. Быстро, резко, без колебаний. Заклинание ударило в неё. Гермиона отшатнулась, хватая воздух, а Веспера едва устояла на ногах. — Не… смей… — выдохнула она, и в её голосе было столько ярости и боли, что на секунду даже бой вокруг будто замер. Гермиона схватила её за руку. Слишком резко, слишком отчаянно, будто это был единственный якорь в реальности, которая только что разрушилась. Магия вокруг вышла из-под контроля. Слишком много заклинаний, слишком много силы, слишком много эмоций. Пространство дрогнуло, словно не выдерживая напряжения. Цепочка на её шее обожгла кожу. Маховик начал вращаться сам. Сначала медленно. Потом всё быстрее. — Нет… — выдохнула Гермиона, не понимая, как это остановить. Веспера дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка только усилилась. Мир треснул. Звуки исказились, свет вытянулся в длинные полосы, стены Хогвартса начали растворяться, как будто их никогда не существовало. Последнее, что Гермиона увидела — это каменный пол, на котором лежал Гарри. А затем всё исчезло.

***

Селвин открыла глаза и уставилась в чистое, почти невыносимо яркое синее небо. Где-то совсем рядом пели птицы, воздух был тёплым, живым, наполненным запахом травы — слишком спокойным для того, что только что произошло. Всё было бы даже красиво, если бы не одно «но»: мир продолжал вращаться, словно её заперли внутри гигантской центрифуги. К горлу подкатывала тошнота, виски болезненно пульсировали, а каждая попытка сделать вдох отзывалась неприятной тяжестью в груди. — Чёрт… — едва слышно выдохнула она, зажмурившись. Последнее, что она помнила — вспышки заклинаний, крики, зелёный свет… и холодная рука, вцепившаяся в её запястье. С усилием повернув голову, она заметила Грейнджер. Та лежала неподалёку, раскинув руки, неподвижная, но живая — грудь едва заметно поднималась при дыхании. Лицо было бледным, словно из неё выкачали все силы, а ресницы дрожали, но она не приходила в себя. — Великолепно… — хрипло пробормотала Веспера, с трудом приподнимаясь на локтях. — Даже в этом ты умудрилась всё испортить. Попытка сесть обернулась новой волной головокружения, и на секунду ей показалось, что её снова затягивает в тот вихрь, из которого они только что выбрались. Она стиснула зубы, пережидая, пока мир хотя бы немного перестанет расплываться. Аппарация… нет. Это было нечто другое. Гораздо грубее, резче. Магия вокруг до сих пор ощущалась странно — как будто пространство здесь было плотнее, тяжелее, словно не совсем привычное. — Куда ты нас затащила, Грейнджер… — тихо процедила она, бросив короткий взгляд на девушку. Ответа, разумеется, не последовало. Несколько секунд Веспера просто сидела, пытаясь собрать мысли в нечто цельное. Бросить её было бы проще всего. Развернуться, уйти, оставить всё как есть. Так было бы правильно. Так было бы… логично. Но она даже не попыталась встать и уйти. Раздражённо выдохнув, Веспера подняла палочку и, сосредоточившись, наложила на Грейнджер левитационные чары. Тело девушки слегка приподнялось над землёй, покачнувшись в воздухе. — Только попробуй умереть по дороге, — сухо бросила она, поднимаясь на ноги. — Я не собираюсь тащить твой труп. Шаги давались тяжело, но с каждым движением становилось легче. Постепенно мир переставал вращаться, звуки возвращались на свои места, а магия вокруг ощущалась уже не такой чужой. Перед ней раскинулось поле, уходящее куда-то вдаль, за линию деревьев. Где-то там, за горизонтом, должна была быть хоть какая-то цивилизация. Люди. Деревня. Любое место, где можно понять, где они и что, чёрт возьми, произошло. Веспера бросила короткий взгляд на парящую рядом Грейнджер и направилась вперёд. Как бы ей ни хотелось признать обратное — теперь они застряли в этом вместе. Селвин шла медленно, стараясь не смотреть по сторонам слишком резко — мир всё ещё неприятно покачивался, будто земля под ногами не до конца решила, стоит ли держать её. Грейнджер плыла рядом, безвольно повиснув в воздухе, и это тихое покачивание начинало действовать на нервы. Поле казалось бесконечным. Ни ориентиров, ни звуков, кроме ветра и редкого шелеста травы. Слишком спокойно. Слишком… обычно. — Очнись уже, — тихо бросила Веспера, не оборачиваясь. — Я не собираюсь таскать тебя вечно. Гермиона не ответила. Через какое-то время впереди показалась дорога. Узкая, утоптанная, с редкими следами. За ней — дома. Небольшие, стоящие не слишком близко друг к другу, с аккуратными изгородями и низкими крышами. Селвин остановилась. Несколько секунд она просто смотрела, оценивая. Затем опустила Грейнджер на землю у края дороги и сделала несколько шагов вперёд. На столбе висела газета. Она сняла её почти машинально, пробежалась взглядом по строкам — и замерла. Пальцы сжали бумагу сильнее. Взгляд вернулся к дате. Снова. И ещё раз. — …нет, — выдохнула она почти беззвучно. Позади послышалось движение. — Где мы… — голос Грейнджер был слабым, но уже осмысленным. Веспера не ответила сразу. Она подошла ближе и бросила газету ей в руки. — Сама посмотри. Гермиона с трудом приподнялась, взгляд скользнул по тексту… и остановился. Она застыла. Пальцы дрогнули. — Это… Слова не складывались. — Да, — коротко сказала Веспера. Тишина повисла между ними. Гермиона резко вдохнула, словно только сейчас начала по-настоящему дышать. — Это невозможно… — Уже произошло. Гермиона подняла на неё взгляд — растерянный, напряжённый, цепляющийся за любую возможность найти объяснение. — Маховик… он не должен был… — Он сделал ровно то, что сделал, — перебила Веспера. — И нас уже никуда не вернёт. Гермиона медленно поднялась на ноги, пошатнулась, но удержалась. — Мы можем всё изменить, — тихо сказала она, но в голосе уже появлялась твёрдость. — Мы знаем, что будет дальше. Мы можем остановить это раньше. Веспера усмехнулась. Коротко. Безрадостно. — Конечно. Спасти всех, победить зло и переписать историю. — Я серьёзно. — А я нет? Она сделала шаг ближе. — Я жила в этом, Грейнджер. Не читала. Не строила теории. Жила. Гермиона не отвела взгляда. — Тем более ты понимаешь, почему это важно. — Нет. Ответ прозвучал спокойно. Почти равнодушно. — Я понимаю другое. Веспера на секунду замолчала, будто подбирая слова, но затем просто сказала: — Мне это больше не нужно. Гермиона нахмурилась. — О чём ты… — О войне. О спасениях. О правильных решениях. Она отвела взгляд в сторону деревни. — Я сделала всё, что могла. И потеряла всё, что у меня было. Пауза. — Повторять это я не собираюсь. Гермиона смотрела на неё молча, и в этом молчании было больше, чем в любом споре. — Там… все ещё живы, — тихо сказала она. Слова прозвучали осторожно, почти боязливо. Веспера на секунду закрыла глаза. И тут же открыла. — И пусть остаются. Она развернулась, собираясь уйти. — Ты куда? — резко спросила Гермиона. — Подальше от этого. — Ты не можешь просто… Веспера остановилась, но не обернулась. — Могу. Тишина снова повисла между ними. Где-то со стороны деревни послышались голоса. Женский смех. Лёгкий, спокойный. Селвин невольно повернула голову. По дороге шли двое. Она узнала их не сразу. Слишком… иначе. Моложе. Но это ничего не меняло. Движения. Осанка. Взгляд. Нарцисса. И рядом — Люциус. Веспера замерла. На долю секунды. Этого хватило. Она резко отвернулась, будто увидела что-то, на что не имела права смотреть. — …чёрт. Гермиона проследила за её взглядом, но ничего не сказала. А Веспера стояла, сжав пальцы в кулак, и впервые с момента пробуждения выглядела по-настоящему потерянной. Хижина встретила её знакомым полумраком, запахом дерева и чем-то тёплым, почти домашним. Гермиона стояла у стола, всё ещё сжимая палочку, когда дверь тихо открылась. Она обернулась сразу. Он вошёл спокойно, как будто ничего в этом мире не могло его по-настоящему удивить. За ним — Хагрид, всё так же внимательно наблюдающий за ней, словно боялся упустить малейшую деталь. Гермиона не стала тянуть. Слова сами нашли дорогу, сбиваясь, спотыкаясь, но не останавливаясь. Она рассказала всё. Про будущее. Про войну. Про крестражи. Про Хогвартс, залитый светом заклинаний. Про тот момент, когда всё оборвалось. Про Гарри. Она не приукрашивала и не смягчала. Говорила так, как было. Когда она замолчала, в хижине повисла тишина. Не тяжёлая — скорее сосредоточенная. Дамблдор смотрел на неё внимательно, не перебивая, не задавая лишних вопросов. Хагрид стоял чуть в стороне, нахмурившись, и лишь изредка переводил взгляд с неё на директора, будто пытаясь уложить услышанное в голове. — Вы были не одна, — наконец произнёс Дамблдор. Это был не вопрос. Гермиона кивнула. — Да. Со мной переместилась Селвин. Она на секунду отвела взгляд, собираясь с мыслями. — Но… она не станет помогать. Не сейчас. И, возможно, вообще. Пауза. Гермиона глубже вдохнула. — Я её понимаю. Война забрала у неё всё. Друзей… семью. В этой войне — той, что идёт сейчас — погибли её родители. Её воспитывали Малфои. Нарцисса и Люциус. Хагрид едва заметно напрягся, но промолчал. — И по тому, как она сражается… — Гермиона чуть нахмурилась, вспоминая. — Её учили не только они. Там были люди с опытом. Скорее всего… пожиратели, которые после войны смогли избежать Азкабана. Слова прозвучали спокойно, но в них была тяжесть. Дамблдор кивнул, словно это лишь подтверждало уже сложившуюся у него картину. — Понимаю, — тихо сказал он. Он сделал паузу, будто обдумывая не только услышанное, но и то, что ещё не было сказано вслух. — В таком случае, — продолжил он мягко, — оставим юную леди в покое. Гермиона подняла на него взгляд. — Ей нужно время. Прийти в себя. Осознать, где она и что это значит для неё. Он слегка склонил голову. — Люди, пережившие подобное, редко принимают решения под давлением. Но куда чаще — сами приходят к ним. Тихая пауза. — И, скорее всего, — добавил он, глядя на Гермиону чуть внимательнее, — она сама решит, на чьей стороне ей быть. Гермиона ничего не ответила. Но в груди стало чуть легче. Не потому, что стало проще, а потому что теперь она была не одна.