Презумпция невиновности

Среда Анна не спала вторую ночь подряд. Она лежала в темноте, смотрела на потолок и перебирала в голове сцену в аудитории снова и снова. Свои ключи в руке Веры. Своё «приходи, если ты действительно готова». Своё безумие, которое она выпустила на свободу после двух лет заключения. «Что я наделала» Она дала студентке ключи от своей квартиры. Пригласила её в субботу вечером. На что она надеялась? Что они будут пить чай и обсуждать римское право? Анна закрыла глаза и представила Веру в своей квартире. На своём диване. В своей кухне. В своей спальне. По телу прошла горячая волна. — Нет, — прошептала она в темноту. — Нет. Я не могу. Я не имею права. Но ключи уже были отданы. Слово было сказано. И где-то глубоко внутри, в том месте, которое она прятала ото всех, включая себя, цвело что-то тёплое и опасное. «Суббота. Восемь вечера». Она перевернулась на другой бок и попыталась уснуть. Не получилось. --- Четверг. Утро. Вера пришла на пару по гражданскому процессу в приподнятом настроении. Ключи лежали в кармане пальто, и она то и дело касалась их через ткань, проверяя, что не потеряла. — Ты чего сияешь? — спросила Надя, когда они усаживались в аудитории. — Выиграла в лотерею? — Можно и так сказать, — улыбнулась Вера. — Связано с… ну, ты поняла? Вера кивнула, не вдаваясь в подробности. Она ещё никому не рассказывала про субботу. Даже Наде. Это было слишком личное, слишком хрупкое, чтобы делиться. После пары Вера вышла в коридор и столкнулась с Артёмом. Он ждал её — прислонившись к стене, с чашкой кофе в руке, в своей обычной манере «я здесь главный». — Соболева, привет, — улыбнулся он. — Поговорить надо. — О чём? — О деле. — Он взял её под локоть и отвёл в сторону, подальше от потока студентов. — Ты идёшь в субботу на вечеринку к Королёву? — Какую вечеринку? — Ну, ты чего, не в курсе? Димка Королёв отмечает день рождения, снимает лофт в центре. Все наши будут. Я хочу, чтобы ты пришла. Вера поморщилась. Она уже забыла, что дала Наде предварительное согласие, когда не было никакой субботы. — Я не могу, Артём. У меня планы. — Какие планы? — его голос стал настойчивее. — Важнее, чем вечеринка? — Личные. — С кем? Вера посмотрела на него с удивлением. — С каких пор я должна отчитываться перед тобой? Артём шагнул ближе. Слишком близко. Вера почувствовала запах его дорогого одеколона — резкий, навязчивый. — С тех пор, как я понял, что ты мне нравишься, — сказал он тихо. — И я не привык, чтобы мне отказывали. — А я не привыкла, чтобы мне указывали, — отрезала Вера, отступая на шаг. — Я не иду на вечеринку. У меня другие планы. Тема закрыта. Она развернулась и ушла, чувствуя на спине его тяжёлый взгляд. --- Вера не знала, что за этим разговором наблюдали. В конце коридора, у выхода на лестницу, стояла Анна Сергеевна. Она вышла из преподавательской, чтобы спуститься в библиотеку, и случайно увидела их — Артёма, нависающего над Верой, его руку на её локте, их близость. Анна замерла. Она видела, как Вера отстранилась, как сказала что-то резкое, как ушла. Но этого было достаточно, чтобы внутри вспыхнуло что-то тёмное и липкое. «Ревность». Она ненавидела это чувство. Оно было недостойным, мелочным, унизительным. Но оно было. И оно жгло изнутри. Артём Корсаков — красивый, молодой, богатый. То, что нужно девушке в двадцать лет. Не преподавательница с битым прошлым и ледяной короной на голове. Анна сжала папку с документами так, что хрустнула бумага. «У неё есть право выбирать. Не тебя» Она развернулась и пошла в библиотеку, стараясь не думать о том, как Артём смотрел на Веру. --- Четверг. Вечер. Вера сидела в читальном зале и пыталась сосредоточиться на статье по обязательственному праву, но мысли разбегались. До субботы оставалось два дня. Она уже выбрала, что наденет — тёмные джинсы, чёрный свитер (не такой, как у Анны Сергеевны, но что-то в этом было), и туфли на низком ходу. Не вызывающе. Просто — собой. — Вера? Она подняла голову. Перед ней стояла Анна Сергеевна. Не за кафедрой, не в окружении студентов — просто Анна, в сером пальто, с влажными после снега волосами. Вера заметила, что она тяжело дышит — будто бежала. — Анна Сергеевна? — Вера встала. — Что случилось? — Мне нужно с вами поговорить, — голос Анны Сергеевны был напряжённым. — Наедине. Они вышли в пустой коридор. Вера ждала, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Я видела вас сегодня, — сказала Анна Сергеевна, не глядя на неё. — С Артёмом Корсаковым. — И? — И ничего. — Анна Сергеевна закусила губу. — Просто… вы выглядели… близко. Вера смотрела на неё и понимала. — Вы ревнуете, — сказала она тихо. — Нет. — Да. Вы ревнуете меня к Артёму. — Вера сделала шаг ближе. — Анна Сергеевна, посмотрите на меня. Анна Сергеевна подняла глаза. В них была такая буря — страх, стыд, желание, ревность, — что Вера на мгновение растерялась. — Он мне не нужен, — сказала Вера мягко. — Он мне никогда не был нужен. Он просто навязывается, а я отказываю. Всё. — Почему вы отказываете? — голос Анны Сергеевны дрогнул. — Он молодой. Красивый. Подходящая партия для… — Для кого? — перебила Вера. — Для меня? Анна Сергеевна, вы серьёзно? Вы думаете, я могу смотреть на кого-то ещё, когда вы существуете? — Не говорите так. — Почему? Это правда. — Потому что это слишком больно слышать, — выдохнула Анна Сергеевна. — Потому что я не могу вам ответить тем же. Потому что я не имею права. — А если не иметь права, а просто чувствовать? Вы чувствуете? Анна Сергеевна молчала. Её руки дрожали. — Вы чувствуете? — повторила Вера. — Ты даже не представляешь, что я чувствую, — прошептала Анна Сергеевна. — Я сходила с ума весь день, думая о том, как он к тебе прикасался. Я хотела подойти, оттолкнуть его, сказать, что ты… что ты… — Что я — чья? — Вера почти не дышала. — Моя, — вырвалось у Анны Сергеевны. Она тут же закрыла рот рукой, будто ужаснулась собственным словам. — Прости. Я не должна была. — Должны, — сказала Вера, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Вы должны были это сказать. Потому что я — ваша. И вы это знаете. Анна Сергеевна смотрела на неё, и по её щекам текли слёзы — молча, беззвучно. — Суббота, — напомнила Вера. — Вы помните? — Я помню. — Вы не передумали? Анна Сергеевна покачала головой. — Я боюсь, — сказала она. — Я безумно боюсь. Но я не передумала. Она развернулась и ушла быстрыми шагами, оставив Веру в коридоре — одну, с бешено колотящимся сердцем и влажными глазами. --- Пятница Анна не пришла на лекцию. Вместо неё был молодой аспирант, который что-то мямлил про замену и просил открыть конспекты на странице семьдесят три. Вера сидела на первой парте и чувствовала, как внутри нарастает тревога. После пары она подошла к аспиранту. — Извините, а где Анна Сергеевна? — Заболела, — пожал он плечами. — Сказала, что температура. Наверное, грипп. Вера вышла из аудитории и сразу же набрала номер Нади. — Узнай адрес Анны Сергеевны, — сказала она без приветствия. — Чего? — Адрес. Ты же говорила, что у тебя есть знакомая с кафедры. Узнай, где она живёт. — Вера, ты с ума сошла? Ты не можешь просто так припереться к ней домой! — Могу. Она заболела. Я должна убедиться, что с ней всё в порядке. — А если она не одна? Вера замерла. Эта мысль не приходила ей в голову. Что, если у Анны Сергеевны есть кто-то? Муж? Друзья? Та самая Лена? — Всё равно, — сказала она после паузы. — Узнай. Надя вздохнула. — Ладно. Но если тебя убьют, я не виновата. Через час адрес был у Веры. Она собралась мгновенно — положила в рюкзак аптечку (обезболивающее, жаропонижающее, витамины), купила в аптеке ещё градусник и чай с малиной в ближайшем магазине. Снег валил стеной, но Вера шла быстро, почти бежала. Дом Анны Сергеевны оказался старой пятиэтажкой в тихом переулке. Квартира на третьем этаже. Вера поднялась по лестнице, чувствуя, как колотится сердце, и нажала на звонок. Никто не открыл. Она нажала ещё раз. Тишина. Тогда она достала ключи — те самые, которые дала ей Анна Сергеевна — и вставила в замок. Замок щёлкнул. Вера открыла дверь и вошла. --- Квартира была маленькой, но уютной. Тёмные обои, деревянная мебель, книжные полки от пола до потолка. Пахло пылью, старыми книгами и — Вера узнала этот запах — бергамотом и ванилью. — Анна Сергеевна? — позвала она тихо. Ответа не было. Вера прошла в комнату. На диване, свернувшись калачиком под пледом, лежала Анна Сергеевна. Она спала, но спала тревожно — морщила лоб, шевелила губами, как будто с кем-то спорила во сне. Вера подошла ближе. Опустилась на корточки рядом с диваном. Вблизи лицо Анны Сергеевны выглядело бледным, почти прозрачным. Под глазами — тени. Лоб — горячий, Вера коснулась его тыльной стороной ладони и отдернула руку: жар. — Анна Сергеевна, — позвала она громче. — Проснитесь. Анна Сергеевна открыла глаза. Мутные, непонимающие. — Вера? — голос был хриплым, чужим. — Ты… как ты… — Вы не пришли на лекцию, — сказала Вера, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я волновалась. — Не надо было… — Надо. — Вера встала. — Вы больны. У вас температура. Я сделаю чай и найду лекарства. Лежите. — Я не просила… — Я знаю. — Вера посмотрела на неё. — Но я здесь. И никуда не уйду. Анна Сергеевна закрыла глаза. По её щеке скатилась слеза. — Ты невозможна, — прошептала она. — Знаю, — улыбнулась Вера. — Терпите. Она ушла на кухню — маленькую, тесную, с потрескавшейся плиткой и старой газовой плитой. Нашла чайник, заварила малину, нашла в аптечке парацетамол. Вернулась в комнату. — Садитесь, — скомандовала она. — Пейте. Анна Сергеевна села, опираясь на подушку. Вера подала ей кружку с чаем и таблетку. Их пальцы соприкоснулись. Анна Сергеевна вздрогнула. — Ты не должна была приходить, — сказала она, отпивая чай. — Должна. — Ты можешь заразиться. — Не страшно. — Вера… — Анна Сергеевна, — перебила Вера, садясь на край дивана, — вы дали мне ключи. Вы пригласили меня на субботу. Вы сказали, что я — ваша. Не отталкивайте меня сейчас. Пожалуйста. Анна Сергеевна смотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно подняла руку и коснулась лица Веры — провела пальцами по щеке, по губам, по подбородку. Прикосновение было лёгким, как перо, но обожгло. — Какая же ты красивая, — прошептала Анна Сергеевна. — Это нечестно. — Что нечестно? — Что ты существуешь. Что я не могу перестать о тебе думать. Что завтра суббота, и я не знаю, что буду делать, когда ты придёшь. Боюсь, что не смогу остановиться. Боюсь, что смогу. Вера накрыла её руку своей. — Не останавливайтесь, — сказала она. — Пожалуйста. Не надо останавливаться. Они смотрели друг на друга. Чай остывал. За окном падал снег. И впервые за долгое время Анна Сергеевна не отвела взгляд первой.