Когда гаснут софиты

Остаток вечера пролетел как одно мгновение. Кёнсу вел себя как безукоризненный джентльмен: никаких двусмысленных намеков, никакой спешки или давления. Только тепло и абсолютно безопасный, обволакивающий комфорт. Когда песня закончилась, мы, всё еще тихо смеясь над моей неловкостью в танце, рухнули на мягкий диван. Кёнсу медленно переплел свои пальцы с моими, рассеянно поглаживая мою ладонь большим пальцем. В комнате стояла такая уютная тишина, что мне казалось, я слышу стук собственного сердца. — Мне совершенно не хочется уходить отсюда, — тихо промолвил он, глядя на наши сцепленные руки. — Но тебе пора? — с легкой грустью улыбнулась я. — У вас завтра жутко длинный день. Надеюсь, мы сможем увидеться в перерывах, потому что вам точно понадобится моя помощь с текстами. Кёнсу поднял мою руку и мягко, почти невесомо поцеловал костяшки пальцев. — Увидимся, — пообещал он и нехотя поднялся с дивана. Я проводила его в прихожую. Он обулся, накинул куртку и взялся за ручку двери. Но вдруг замер. Медленно повернувшись, он посмотрел мне в глаза так, словно видел впервые. Воздух между нами мгновенно изменился. В следующую секунду он сделал шаг вперед, уверенно ухватил меня за шлевки джинсов на талии и одним рывком притянул к себе вплотную. Его губы накрыли мои со всей страстью, которую он так тщательно сдерживал весь этот вечер. Поцелуй был глубоким, и до головокружения горячим. Мои мысли рассыпались. Мне было так удивительно, пугающе хорошо в его руках. Наверное так и должно быть. Тяжело дыша, он нехотя оторвался от моих губ, но не отпустил, лишь прижался своим лбом к моему. — Я пойду... пока не передумал, — хрипло прошептал он. Как только щелкнул замок, я прижала прохладные ладони к пылающим щекам. Мне хотелось визжать от переизбытка чувств. Покружившись по комнате в эйфории, я с разбегу рухнула на кровать, раскинув руки. Где-то через час телефон пискнул коротким уведомлением. «я доехал, спокойной ночи 💗» — гласило сообщение от него. Я заснула с глупой, счастливой улыбкой. На следующий день студия звукозаписи гудела, как растревоженный улей. Ребятам действительно понадобилась моя помощь: мы вычищали правильное произношение иностранных слов в новом треке и на ходу корректировали строчки. Атмосфера была абсолютно рабочей, но легкой. Ребята шутили, перебрасывались фразами. В жизни это были точно такие же ЕХО, которых я видела на разных шоу. Я старалась полностью сосредоточиться на бумагах, но время от времени ловила на себе взгляд Бэкхёна с другого конца комнаты. От этого ощущения между лопаток пробегал странный холодок. Я тут же одергивала себя, списывая всё на обычное рабочее напряжение. Но когда подошла очередь Бэкхёна работать с текстом и он опустился на стул рядом со мной, пространство вокруг нас словно сузилось. Он оказался невероятно внимательным. Схватывал произношение на лету, его дикция была безупречной. Во время разбора особенно сложных строчек он пару раз наклонялся к моим записям так близко, что наши плечи почти соприкасались. От него пахло чем-то свежим и терпким. Он находился буквально в сантиметре от меня, и каждый раз, поднимая голову, смотрел прямо в глаза своим пронзительным взглядом. Я совершенно не понимала своих ощущений. Логика кричала, что мы просто работаем, но воздух вокруг нас словно искрил от какого-то невидимого напряжения, заставляя пульс участиться. С одной стороны, мне было невыносимо комфортно, а с другой — от этой близости становилось трудно дышать. Я пыталась зацепиться мыслями за работу, чтобы вернуть себе душевное равновесие. В итоге мы так увлеклись процессом, что незаметно для самих себя переключились с текстов песен на бурное обсуждение нового фильма про зомби. Оказалось, у нас пугающе похожее чувство юмора. Бэкхён рассказывал истории с таким невозмутимым лицом и интонациями, что я смеялась до слез, сгибаясь пополам и держась за живот. Господи, я очень давно так искренне не смеялась. В какой-то момент я вытерла слезинку с ресниц, оглянулась и вдруг осознала: в кабинете стоит звенящая тишина. Все остальные мемберы и стафф куда-то испарились. Мы с Бэкхёном остались абсолютно одни. Он сидел на краешке моего стола, всё еще улыбаясь. Но когда мы затихли, его взгляд изменился. В нем было что-то глубокое, изучающее... что-то такое, от чего мне захотелось отвести глаза. Дверь резко распахнулась. В кабинет быстрым шагом вошел Кёнсу. Увидев нас вдвоем, он на секунду замер, переводя глаза с Бэкхена на меня. Воздух в комнате мгновенно потяжелел, словно перед грозой. — Ах, вы все еще тут, — ровным, но каким-то слишком холодным тоном произнес он. Кёнсу подошел ко мне вплотную, даже не взглянув в сторону сидящего на столе Бэкхёна. Не говоря больше ни слова, он решительно наклонился ко мне и тут же накрыл мои губы поцелуем. Не думая о том, что в любой момент может зайти кто-то из Стаффа. Я вздрогнула от неожиданности. Это был не просто поцелуй приветствия. Это была словно какая-то демонстрация. Кёнсу целовал меня уверенно и властно, заявляя свои права прямо на глазах у своего друга. Я инстинктивно поддалась ему, пытаясь спрятаться в этом поцелуе от внезапно возникшего чувства вины, хотя мне совершенно не в чем было винить себя. — Жаль, что днем нам совсем не удалось пообщаться, — произнес он мне в губы, оторвавшись лишь на миллиметр. — Я скучал по тебе со вчерашнего вечера. Мое сердце ушло в пятки. Было безумно, мучительно неловко от того, что Бэкхён находится всего в метре от нас и видит всё это. Краем глаза я уловила движение — Бэкхён медленно сполз со стола. Я не видела его лица, только услышала голос. — Ну-у-у... ладно. Тогда не буду вам мешать, — тихо, с какой-то странной, совершенно нечитаемой интонацией протянул он. Засунув руки в карманы широких штанов, он развернулся и покинул кабинет. Дверь за ним закрылась с едва слышным щелчком. Как только мы остались одни, напряженная спина Кёнсу немного расслабилась. Он выпустил мою руку. — А что вы обсуждали? — спросил он, кивнув на закрытую дверь. — Да... просто заговорили про новый фильм про зомби, — пробормотала я, всё еще пытаясь успокоить сбившееся дыхание и унять дрожь в руках. Кёнсу задумчиво кивнул, словно отбрасывая эту тему. — Может, мы тоже посмотрим кино вместе? У тебя дома? — А когда у тебя получится вырваться? — Не обещаю, что это будет нормальное, удобное время. Ничего, если я приеду после двенадцати ночи? — он наконец-то привычно и виновато улыбнулся. — Послезавтра, в пятницу. Специально, чтобы тебе не нужно было рано утром вставать на работу. — Да, давай. Я согласна, — улыбнулась я в ответ. Глядя на него, я почувствовала, как внутри снова разливается то самое безопасное чувство. Убедившись в моем ответе, Кёнсу поцеловал меня в макушку и умчался дальше по своему сумасшедшему графику. Я осталась одна в пустом, тихом кабинете. Медленно опустившись на стул, я уставилась в исчерканные тексты песен, пытаясь собрать мысли в кучу. Перед глазами стоял властный, горячий поцелуй Кёнсу. Я любила это чувство. С того самого дня Бэкхен словно исчез из моей реальности. Позже в офисе я узнала, что он улетел в Японию по своему личному, сольному расписанию. Его отсутствие дало мне возможность выдохнуть и немного успокоить нервы, которые так виртуозно натягивались от одного его присутствия. Но почему-то именно в этой тишине его незримое присутствие ощущалось еще острее. Я ловила себя на том, что жду звука его голоса в коридоре, и тут же одергивала себя, злясь на эти глупые мысли. Дни в агентстве пролетели с бешеной скоростью, и вот наступила долгожданная пятница. День нашего первого настоящего киновечера с Кёнсу. После работы всё пошло по знакомому кругу: суетливая уборка квартиры, стирка, горячий душ. Я перебрала несколько вариантов одежды, стараясь создать тот самый «ненарочито приятный» домашний образ, и нанесла совсем легкий, невесомый макияж. Время тянулось предательски медленно. Около десяти вечера экран телефона коротко мигнул. «Я задержусь, прости. Форс-мажор на площадке», — гласило сообщение от Кёнсу. Я тяжело выдохнула, чувствуя укол разочарования, но прекрасно понимая издержки его профессии. Забравшись с ногами на диван, я начала бездумно листать ленту новостей, пытаясь скоротать время. Тишина пустой квартиры и накопившаяся за неделю усталость сделали свое дело — сама не заметила, как телефон выскользнул из рук, и я провалилась в сон. Меня разбудил тихий, но настойчивый стук. Я резко распахнула глаза. На часах был уже второй час ночи. Скинув плед, я бросилась к двери и повернула замок. На пороге стоял Кёнсу. В его глазах читалась невероятная усталость, но губы тронула теплая, виноватая полуулыбка. — Прости, я так ужасно задержался, — тихо произнес он, переступая порог. Он наклонился, привычно и очень по-родному чмокнул меня в лоб, а затем всучил мне в руки большой шуршащий пакет с попкорном и снэками. Стягивая с себя куртку, он внимательно посмотрел на мое заспанное лицо. — Я тебя разбудил, да? — с досадой в голосе спросил он. — Может, тогда перенесем на другой раз? Тебе нужно отдыхать. — Нет-нет, всё отлично, я как раз выспалась, — поспешно соврала я, забирая у него верхнюю одежду. — Если ты сам не падаешь с ног от усталости, давай посмотрим кино, как и договаривались. — Я тоже успел немного поспать в машине, пока ехали к тебе, — он благодарно улыбнулся. Выбор Кёнсу пал на психологический триллер «Сплит». Мы выключили верхний свет, уютно устроились на диване, тесно прижавшись друг к другу под одним большим пледом, и запустили фильм. Картина оказалась настолько впечатляющей и напряженной с первых же минут, что мы смотрели ее почти на одном дыхании, лишь изредка перешептываясь и передавая друг другу попкорн. Когда пошли финальные титры, Кёнсу поднялся с дивана, потянулся, разминая затекшие плечи, и скрылся в ванной комнате, чтобы умыться после долгого дня. Я в это время быстро прибрала пустые упаковки от снэков и сложила плед. На часах было уже начало четвертого утра. Я мысленно готовила себя к тому, что сейчас он выйдет, вызовет машину и уедет спать в общежитие. Дверь ванной открылась. Кёнсу вышел, неторопливо вытирая лицо и влажные волосы небольшим полотенцем. От него пахло свежестью и тем самым уютным ароматом чистой кожи. Он бросил полотенце на спинку стула и, глядя мне прямо в глаза, негромко произнес: — Я бы хотел остаться сегодня с тобой... — он сделал паузу, словно давая мне пути к отступлению. — Ты не против? Меня мгновенно обдало жаром от того, как глубоко прозвучал его голос в ночной тишине. Отцарапав остатки самообладания, я отрицательно покачала головой, подтверждая, что совсем не против. Он медленно протянул мне руку. Я вложила свои пальцы в его теплую ладонь, и он мягко потянул меня за собой — мимо дивана, прямо к огромному панорамному окну в пол, которое находилось совсем рядом с кроватью. Ночной Сеул расстилался у наших ног морем неоновых огней. Кёнсу встал прямо напротив меня. — Сегодня ровно месяц, как мы встречаемся, — тихо сказал он, глядя на меня сверху вниз с невероятной нежностью. — Я хотел бы сделать тебе небольшой подарок. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Щелчок — и внутри блеснул изящный, минималистичный серебряный браслет. Точно такой же, как я замечала у него на запястье в последние недели. Это была парная вещь — тихий, невидимый для посторонних символ того, что мы принадлежим друг другу. Он аккуратно застегнул браслет на моем запястье. А затем, не отпуская мою руку, медленно поднес ее к своим губам и оставил обжигающий, трепетный поцелуй прямо на внутренней стороне моего запястья, там, где бился пульс. Кровь мгновенно хлынула к моей голове. Дыхание перехватило. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Кёнсу нежно обнял меня за талию, притягивая еще ближе. Его свободная рука скользнула по моей щеке, осторожно заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались на моей шее, а взгляд темных глаз сфокусировался на моих губах. Никуда не торопясь, словно у нас впереди была целая вечность, он наклонился. Его губы коснулись моих. И в этот раз всё было иначе. Это не был жадный, собственнический поцелуй из подсобки. Это был невероятно тягучий, глубокий и чувственный поцелуй, полный осознанной страсти и доверия. На фоне сияющего за стеклом города время просто остановилось.