Когда гаснут софиты

Поцелуй, начавшийся у панорамного окна, стремительно набирал глубину. Заметив, что я не отстраняюсь, Кёнсу позволил себе большее. Никуда не торопясь, словно изучая меня, он медленно провел горячей ладонью от моей шеи вниз по плечам, очерчивая линию талии. Его пальцы неуверенно, но настойчиво скользнули под тонкую ткань моей пижамы, обжигая голую кожу. У меня мгновенно сперло дыхание. В голове образовался абсолютный, звенящий вакуум. Я совершенно не соображала, что происходит — всем управлял Кёнсу. Я наивно думала, что дальше поцелуев у окна дело не зайдет, но напряжение между нами было слишком плотным. Слегка подтолкнув меня, он вынудил меня сделать несколько шагов назад, пока мои колени не коснулись края кровати. Я подалась назад, падая на мягкий матрас. Кёнсу тут же навис надо мной, опираясь на руки. В полумраке комнаты было слышно лишь наше прерывистое дыхание, переполненное желанием. Это было так невероятно хорошо, но в то же время до одури страшно. Одним быстрым движением он стянул через голову свой джемпер, оставшись в простой черной футболке, и с новой, сносящей крышу силой продолжил меня целовать. Его губы спустились с моих губ на щеки, затем на шею, оставляя горячие следы на ключицах. Меня начало крупно трясти. Руки и ноги вдруг стали деревянными, непослушными. Его пальцы, не останавливаясь, ловко нащупали пуговицы на моей пижамной рубашке и начали расстегивать их одну за другой. Я чувствовала тяжесть его тела, чувствовала его откровенное мужское желание, и инстинкт самосохранения вдруг сработал помимо моей воли. Мои ладони легли на его грудь, слегка, почти незаметно отталкивая, хотя я всё еще отвечала на его поцелуи. Внутри меня словно натянулась струна и с треском лопнула. К горлу подкатил удушливый ком, который я усиленно пыталась перебороть. Кёнсу, ослепленный моментом, заметил это не сразу. Но когда он почувствовал сопротивление моих рук и попытки его остановить, он поднял голову, и его темные глаза в полумраке расширились от испуга и непонимания. — С тобой всё хорошо? — его голос дрогнул, сорвавшись на хрип. — Ты... ты не хочешь? Я задыхалась от собственного страха, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. — Нет... я... я, конечно же, хочу... — начала мямлить, пряча лицо в ладонях. — Просто... я не могу. Он напрягся, слегка приподнимаясь на локтях, чтобы не давить на меня своим весом. — Почему? Я слишком тороплюсь? — Не в этом дело... просто... мне страшно. В глазах Кёнсу промелькнула настоящая паника. — Ты боишься меня? Ты мне не доверяешь? — он старался говорить очень мягко и сдержанно, выравнивая дыхание. — У меня просто раньше никогда не было парня... — эти слова вырвались из моей груди вместе со сдавленным вздохом. — Никого не было. Понимаешь? Кёнсу застыл. Он был в абсолютном, неподдельном шоке. Очевидно, в его мире, где всё происходило быстро и ярко, он совершенно не ожидал услышать подобное признание от взрослой девушки. — Мы... мы можем не торопиться? — прошептала я, комкая в кулаках ткань покрывала. Шок на его лице медленно сменился невероятной, обезоруживающей нежностью. Кёнсу наклонился, бережно, словно хрустальную, поцеловал меня в губы и, тяжело, рвано выдохнув, перевалился с меня на свою половину кровати. — Конечно, — наконец тихо, но очень твердо ответил он. Мы лежали рядом. Мне было безумно стыдно за свою истерику и неопытность, но я не могла поступить иначе. Внутри всё горело от смущения, и я мысленно проклинала себя за испорченный вечер. Вдруг Кёнсу повернулся ко мне боком. Он протянул руку, притянул меня к себе и уткнулся носом в мою макушку. — Прости меня, — прошептал он куда-то в мои волосы. — Я совершенно этого не ожидал. И прости, если я слишком давил на тебя, я правда этого не хотел. — Он тихо, тепло усмехнулся в темноте и крепче обнял меня. — Думаю, нам стоит для начала просто побольше разговаривать. Его объятия были такими надежными, а слова такими правильными, что остатки страха и стыда растворились без следа. Успокоившись под мерный стук его сердца, я сама не заметила, как уснула. Проснувшись утром от яркого света, бьющего в окно, я потянулась на кровати и поняла, что вторая половина пуста. Кёнсу ушел. Я села, потирая глаза. Я была заботливо, до самого подбородка укрыта мягким пледом. А на соседней подушке лежал аккуратно сложенный листок бумаги из моего блокнота. "Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить. Позвоню сразу, как только смогу вырваться. К."