Аккорды Красноярска

История группы «Красноярск» началась шесть лет назад в тенистых гаражах сибирского города. Горе, чьё сердце было опалено ранней потерей родителей в страшной автокатастрофе, собрала вокруг себя самых близких — своих одноклассников. Для неё, оставшейся на попечении тёти, эти ребята стали не просто друзьями, а единственной настоящей семьёй. Её характер ковался в огне личной трагедии. Внешняя агрессия, дерзость и колючая манера общения были лишь прочной бронёй, за которой скрывалась ранимая душа сироты. Горенская могла казаться жестокой, могла отталкивать резким словом, но в глубине души она любила своих друзей с неистовой силой. Она была тем щитом, который готов принять на себя любой удар, и тем мечом, что без раздумий покарает любого обидчика её близких. Друзья не всегда понимали её вспышки гнева, порой обижались и отдалялись, не осознавая, что за этой маской скрывается беззащитная девочка, отчаянно нуждающаяся в тепле. Несмотря на постоянные перепалки, столкновения характеров и юношеский максимализм, за эти годы они превратились в неразрывное целое. Группа стала для них убежищем, где музыка и верность значат больше, чем кровное родство. История группы ковалась в тесноте старого гаража, где запах бензина смешивался с ароматом дешёвого кофе и надежд. Это было время неудобных стульев и самодельного уюта. Вместо профессиональной установки — грохот старой бочки, заменявшей барабан, и гитары, на которых вечно не хватало струн. Даня, верный соратник и барабанщик, притаскивал свой скромный синтезатор, прижимая его к груди так бережно, словно это был не инструмент, а хрупкий младенец. В самом центре этого хаоса всегда стояла Горе. В тот день её тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, а взгляд был сосредоточен на проводах. Она пыталась выжать звук из старой техники, пока Даня, пытаясь скрыть волнение за маской шутника, подначивал её: — Ну что, Горе? Сколько ещё будешь настраивать своё чудо? Ответ был коротким и резким, как удар бича: — Заткнись, Даня. Я почти закончила». В этом грубом ответе не было злобы, лишь предельная концентрация человека, который строит новый мир из обломков старого. Именно в те часы, среди лязга железа и споров, рождались первые аккорды песен, которым суждено было взорвать тишину всей страны. Они ещё не знали, что их простые, честные и полные боли тексты разлетятся от Красноярска до самых окраин России, западая в души миллионам людей. В том гараже они были просто подростками, но их музыка уже тогда обладала силой стихии, способной сокрушать стены одиночества. Вскоре волна их музыки накрыла всю страну. Песни, рождённые в пыльном гараже, теперь звучали из каждого окна, от южных морей до ледяных окраин. Ребята ликовали, купаясь в лучах внезапного признания, и только Горе оставалась холодна к блеску славы. Ей был дорог сам процесс — те часы, когда из тишины и боли рождался звук, а не пустые аплодисменты и вспышки камер. Успех казался ей лишь досадным шумом, мешающим слышать голос собственной души. Начались бесконечные гастроли. Мелькали вокзалы, лица и часовые пояса. Группа «Красноярск» колесила по России, оставляя за собой шлейф искренних слёз и восторженных криков. И вот, в списке городов, охваченных их мятежным духом, настал черёд Зеленограда.

***

Саше 24 года. Она живёт в тихом районе Зеленограда, где вокруг — бесконечные панельные дома и одинокие берёзы у подъездов. В её жизни нет ничего особенного: работа менеджера в небольшой IT-компании, строгий дресс-код и обязательные корпоративы с холодным шампанским. Но есть одно место, где она действительно чувствует себя живой — это школа №736. Именно там она познакомилась с Женей Фахрутдиновой,будучи подростком. Саша была тихой девочкой: длинные ,светлые волосы, вечная книга под мышкой и неспособность сказать "нет". Её родители разошлись ещё до первого класса... Отец исчез вообще без следа. Саша была настоящей тихонёй. Её голос всегда терялся среди криков сверстников на детской площадке, и она редко отвечала на их вопросы. Вместо этого она бродила по двору в одиночестве, перелистывая страницы любимой книги и наблюдая со стороны за их шумными играми. На переменах она обычно сидела на единственной скамейке, прячась за длинными прядями волос, и ела принесённый из дома бутерброд с сыром. Мироненко не особо ждала каникул. Лето в Зеленограде казалось ей долгим и скучным: все школьные друзья разъезжались по дачам, куда ее никто не звал. Её мать работала в две смены, чтобы свести концы с концами, и у нее не было времени на заботу о дочери. Поэтому Саша проводила почти все каникулы в одиночестве, читая книги из школьной библиотеки или гуляя по тихим аллеям парка... И тут в её скучную жизнь ворвалась Женя. Саше тогда было 12, она сидела на лавочке во дворе школы, уткнувшись носом в книгу. Вдруг перед ней резко остановилась маленькое торнадо — Женя Фахрутдинова, вся перепачканная грязью после игры во дворе. — Эй! Ты почему одна? Иди со мной! Я сейчас буду кошку из мусорки вытаскивать — представляешь! Там целая банда бродяг живет! Мироненко сначала испугалась: эта девчонка выглядела как одержимая дикая кошка. Но когда та схватила её за руку и потащила к помойке (не спрашивая разрешения), внутри Саши что-то щёлкнуло... Она впервые засмеялась, пока они доставали маленький скулящий комочек. Это была их первая встреча, и голубоглазая запомнила её ярче всех остальных. Как Женя прыгала по ближайшей луже, как её волосы прилипли к лицу, а на колене виднелась свежая царапина. Вскоре они уже сидели на траве, а котёнок мирно урчал у них на коленях. С тех пор они стали неразделимой парочкой. Саша была спокойной и рассудительной, а Женя - громкой и импульсивной. Вскоре все в классе поняли, что они - идеальный баланс. Мироненко отлично справлялась с уроками и успевала отвечать за двоих, а Фахрутдинова была центром внимания, постоянно затевая какие-нибудь приколы. Они были как огонёк и тень — две противоположные, но неразделимые стороны одной монеты... Они много времени проводили вместе у кого-нибудь дома — в основном, у Саши. Родители всё ещё редко появлялись дома, и они часто просиживали часами в комнате голубоглазой над уроками, пока не начинали хихикать как ненормальные... Но Мироненко не жаловалась. Ей нравились дни, проведенные вместе с Женей, наполненные смехом, разговорами о пустом или безумных планах на неделю. Но вот, настало время прощальной школьной линейки. Саша и Женя сидели вместе на одной парте, держась за руки, и обе были на удивление тихи. Они понимали, что им суждено расстаться – Мироненко поступала в ближайший колледж на управленца, а Фахрутдинова оставалась в школе. Но они обе знали, что ничего не сможет изменить их дружбу — слишком многое их связывало. Женя и Саша поддерживали тесную связь, но их пути действительно разошлись: Голубоглазая поступила в колледж и погрузилась в мир менеджмента, в то время как Женя закончила школу и поступила в университет, где встретила свою первую любовь - Алёну Ниязбаеву. А Саша... Она всё ещё оставалась одна, полностью сосредоточившись на учёбе и работе над своей карьерой. Саша не была против одиночества - она слишком много времени посвящала работе и учебе, чтобы искать отношения. Но иногда ей всё же немного одиноко: когда она возвращалась из офиса домой, поздним вечером прогуливалась одна сквером, или листала новости на сайте колледжа, где было полно фотографий веселых студентов на вечеринке... Она не жаловалась - просто тихо вздыхала, откладывая тлефон в сторону...

***

Был очередной серый вечер, когда Саша просматривала старые фотографии в своей комнате. Она наткнулась на снимок со школьной линейки, где они с Женей сидели рядом и держались за руки. На губах появилась слабая улыбка... Но резко телефон зазвонил, и она мгновенно вернулась к реальности — на экране высветилось «Женя» Мироненко вздрогнула, а потом быстро ответила на звонок. Настроение сразу изменилось, когда она услышала знакомый звонкий голос Жени. Ох, наконец-то! Я уже думала, что ты спишь, как сурок! Слышно было, как её голос эхом отзывается на заднем плане - Фахрутдинова явно была на улице. Саша улыбнулась. Она легла навзничь на кровать, прижимая телефон к уху. Голубоглазая сразу почувствовала себя гораздо лучше после звонка подруги. Нет, я просто занята была. Что делаешь? По голосу Жени можно было понять, что та чем-то взволнована. Она явно звонила не просто так. Ну... Хочешь узнать кое-что интересное? Саша сразу заинтересовалась. Красноволосая редко звонила просто так, а уж тем более с таким возбуждённым голосом. Она села на кровати, приготовившись слушать. Конечно, говори! Что такое? По ту сторону трубки послышались тихие шаги Жени, очевидно, та куда-то шла. Но когда Женя ответила, в голосе слышалось не меньше возбуждения. Угадай, кого я повстречала только что? Мироненко хмыкнула, положив голову на подушку. Было понятно, что зеленоглазая ждёт, когда она догадается. Ну, не знаю... Кого же? Расскажи уже, а то я голову сломаю... Женя издала тихий вздох разочарования, словно хотела подольше растянуть свои слова, а затем ответила. Ну ладно, раз уж у тебя не получается угадать...Я повстречала Тасю Она только что вернулась из командировки, и мы договорились встретиться. Так что... Я пригласила её на вечеринку после концерта. Ты придешь? От этих слов Саша сразу встрепенулась. Она давно не видела Тасю и скучала по ней. Конечно! Я давно с ней не виделась. На другой стороне трубки Женя весело взвизгнула, явно довольная ответом. Отлично! Наконец-то мы соберём всех вместе, и я представляю, сколько веселья ждёт нас этой ночью! Голубоглазая улыбнулась, представляя, как будет здорово повеселиться с друзьями после концерта. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Договорившись о том, где они встретятся перед концертом, Саша положила трубку,она резко взглянула на часы — 18:03. Концерт начинается в 22:00, но ей нужно успеть одеться,накраситься,уложить волосы и добраться до клуба. В голове мелькнули мысли о том, что надеть... Четыре часа?! Да я же не успею! Она стремительно соскочила с кровати и метнулась в гардеробную. На пол вывалилась куча одежды — платья тесные или слишком простые для такого случая. — Чёрт... Почему у меня нет ничего нормального?.. Саша вздохнула, осмотрев гору разнообразых платьев на полу. Она снова взглянула на часы – уже 18:17. — Господи, я никогда не успею выбрать платье! Чёрт, во что вообще одеться?.. Она нервно расхаживала по комнате, не в силах выбрать подходящий наряд. Каждое платье казалось слишком простым или слишком броским. Вскоре глаза Саши зацепились за один наряд – черная кожаная куртка с перфорацией и короткая черная юбка, дополненная цепочками и молниями. Это был идеальный рокерский наряд, который не оставлял простора для фантазии. Мироненко быстро оделась, чувствуя себя дерзко и стильно. Теперь остались последние приготовления... После наряда внимание переключилось на макияж. Саша решила пойти на вечеринку ярко, чтобы выделяться. Быстро рисуя темно-фиолетовый макияж на глазах, она уставилась в свое отражение в зеркале... Когда последний штрих был поставлен, а губы были покрыты темным блеском, Мироненко одобрительно покачала головой. Теперь ей осталось только закончить прическу... Саша схватила свою кудрявую гриву, встряхнув её, чтобы добавить объёма. Затем быстро наложила немного мусса для укладки и зафиксировала пряди в непослушном рокерском стиле — так, чтобы они выглядели дико-небрежно. Она ещё раз взглянула на часы: 19:30. Осталось лишь надеть массивные цепи (подарок Жени) и выбрать ботинки — тяжёлые армейские или кожаные с шипами?.. Мироненко быстро надела массивные цепь и оглядела себя в зеркало. Она чуть не подпрыгнула от увиденного — это было именно то, что ей нужно. Теперь осталось выбрать ботинки... Саша внимательно изучила свои две пары ботинок. Армейские ботинки казались слишком грубыми, а вот кожаные с шипами подчеркивали её дерзкий образ. Она сразу определилась с выбором и быстро обулась... Голубоглазая в последний раз окинула себя взглядом — чёрная кожаная куртка, цепи, короткая юбка с шипами и массивные ботинки. Она выглядела так же агрессивно-стильно, как сама Горе из группы "Красноярск". Даже её блондинистые кудри сейчас напоминали растрёпанный гривой бунтарь. — Господи... Женя меня убьёт за такой наряд... Но чертовски круто. Она схватила ключи и рванула к двери. Время пошло: 20:15. До начала концерта оставалось всего полтора часа — нужно успеть!

***

Саша ворвалась на территорию клуба, сразу же замечая толпу людей, стоящих у входа... Среди них была Женя — её красные волосы выделялись на фоне темной одежды. И она явно кого-то ждала... Мироненко направилась прямо к своей подруге, пытаясь пробраться сквозь море зрителей. К её удивлению, толпа расступилась, и она смогла пробиться прямо к зеленоглазой.. Женя сразу заметила подошедшую Сашу, а её глаза расширились, когда она увидела наряд девушки. Однако, вместо ожидаемого взрыва эмоций Фахрутдиновой, она молча окинула Сашу взглядом, а потом хмыкнула... — Ты хочешь меня убить своим нарядом, или это случайно вышло? — Её голос был полон ехидства... но глаза выдавали восхищение. Мироненко в ответ ухмыльнулась. Она прекрасно знала, что ее внешний вид способен удивить кого-либо — но ожидала более бурной реакции. Тем не менее, ей было приятно внимание подруги... — Ты так говоришь, как будто тебе это не нравится? — Она чуть приблизилась к ней, усмехнувшись ещё сильнее. Красноволосая снова окинула Сашу быстрым взглядом сверху до вниз, а потом ухмыльнулась ещё сильнее. Она пыталась держать серьезный вид, но глаза выдавали её настроение. По крайней мере, Мироненко могла сказать, что её подруга точно оценила наряд... — Ну, если честно, ты выглядишь просто убийственно. Слова Жени немного удивили Сашу, но в то же время доставили ей удовольствия. Казалось, будто это была похвала подруги... но с особым подтекстом. — Эй, ты серьёзно? Я ожидала от тебя куда более гневной реакции на этот наряд. Ты же обычно ругаешь меня за слишком откровенные вещи.. Фахрутдинова рассмеялась, качая головой. Она прекрасно знала, что Саша была права — обычно, она всегда ругала её за слишком короткие платья или слишком открытые вещи, называя её "сучкой". И всё же, сегодня её подруга выглядела очень... горячо. Она снова окинула Мироненко взглядом, задерживаясь на её ногах. Эта короткая юбка идеально подчеркивала их длинный вид, заставляя пальцы Жени слегка сжаться в кулаки. — Ладно, давай не будем больше об этом. В любом случае, я должна признать, ты выглядишь чертовски горячо. Слова Жени заставили голубоглазую покраснеть. Она всегда была отзывчивой на комплименты, особенно от своей лучшей подруги. Но этот комплимент казался другим — более искренним. — Спасибо... я старалась произвести впечатление... — Голос у неё немного охрип, когда она ответила Жене. На самом деле, она очень сильно волновалась. И даже не могла определить, почему. Красноволосая заметила нервозность подруги и слегка улыбнулась, успокаивая её взглядом. Она знала Сашу слишком хорошо — под этой внешней дерзостью скрывалось огромное количество неуверенности. — Ты всегда производишь впечатление, что бы ты ни надевала. Ты прекрасно знаешь, что у тебя потрясающая фигура.. Пока их разговор продолжался, музыка из зала начала звучать намного громче и энергичнее. Очевидно, концерт уже скоро начнется. Женя тут же схватила Сашу за руку, и они резко рванули внутрь. Толпа сжала их со всех сторон, но подруги ловко пробирались сквозь людей к самой сцене — так, чтобы видеть всё в первых рядах. Свет погас. В темноте мелькнул силуэт Горе на сцене... а потом раздался оглушительный роковой рифф! Фахрутдинова дико засмеялась рядом с Сашей: — Ну что? Готова орать вместе со всеми?! Мироненко улыбнулась и кивнула, её глаза сверкали в свете софитов. Она была готова кричать до потери голоса, если это означало увидеть Горе и пережить этот концерт по-полной! — Конечно! Я хочу, чтобы мои глотка горела в конце этой ночью от криков! Женя только рассмеялась, крепче хватая её за руку. Концерт начался с громкого вступления, и толпа мгновенно взревела в ответ. Жене и Саши сразу же стало трудно разговаривать, так как все вокруг орали песни и одобрительно стучали в такт музыке. Красноволосая продолжала держать Сашу за руку, чтобы обе не потерялись в толпе. А потом... Горенская наконец-то появилась на сцене... Внезапное появление фронтмена группы вызвало взрыв аплодисментов и криков — все были безумно взволнованы этой встречей! Горе выглядела просто шикарно в своем привычном стиле — в кожаном жилете без подшитой рубашки под ним, коротких черных атласных шортах и черных кожаных ботинках. На ней не было макияжа, но это только подчеркивало ее дерзкий вид... Женя чуть сжала руку Саши, когда Горе заговорила в микрофон. Все вокруг немедленно заткнулись, выслушивая фронтмена группы. Лиза ухмыльнулась... — Тихо, тихо. Что, вы уже потеряли голоса? Мы только начали. Это вызвало взрыв смеха среди толпы, и Мироненко тоже хихикнула. Она не могла отвести взгляда от девушки на сцене. Фиолетоволосая продолжала держать микрофон и наблюдала за реакцией толпы, ухмыляясь ещё сильнее. Она прекрасно знала, что произвела фурор, и ей явно это нравилось. — Кстати, у меня есть сюрприз для вас... Она выдержала драматическую паузу перед своими следующими словами — и толпа снова взревела с ожиданием... У Саши сердце забилось быстрее, когда Горе упомянула "сюрприз" и все ждали продолжения. Женя хмыкнула рядом с ней, выглядя не менее заинтересованной. Она продолжала крепко держать Сашино запястье... Горе резко сорвала с себя кожаный жилет, оставшись в черной майке без рукавов. Толпа взорвалась воем и свистом — её мускулистые руки блестели под софитами. — Ха! Вы ещё не видели, на что способен мой голос... — Она сделала глубокий вдох — и зал наполнился диким роковым воплем. Саша непроизвольно дёрнулась от этого звука... Женя тут же крикнула ей прямо в ухо: — Ну что? Готова к настоящему шоу?! Мироненко громко рассмеялась, когда Женя крикнула ей, пытаясь перекричать музыку. Но все её внимание сейчас было приковано к сцене... к Горенской, которая в данный момент буквально орала в микрофон, словно дьявол в человеческом теле. Она высовывала язык и жестикулировала свободной рукой, двигая бедрами в такт музыке... Саша ощутила, как кровь прилила к её лицу. Горе на сцене была... безумно горячей. Каждый мускул на её руках напрягался под софитами, каждый жест — агрессивен и соблазнителен одновременно. Женя заметила реакцию подруги и ухмыльнулась. Ей тоже было трудно оторвать взгляд от Лизы. Она тоже была в полном восторге от дерзкого выступления фронтмена... но в тот же момент не могла не замечать перемен в своей подруге. Саша была чертовски красной... Фахрутдинова наклонилась к уху Саши, перекрикивая музыку: — Что-то не так? Или ты тоже сейчас готова залезть на сцену и сорвать с неё эту майку?— Её глаза горели хулиганской искоркой — она прекрасно видела, как взгляд подруги прилип к Горе. И ей это чертовски нравилось. У Саши лицо стало ещё краснее, когда Женя сказала это. Она резко повернула голову к ней, пытаясь не обращать внимание на взгляд Фахрутдиновой. — Н-не говори глупости!.. — Её голос звучал чуть охрипшим, несмотря на попытки казаться спокойной... Женя издала тихий смешок, прекрасно понимая, как подействовали её слова на подругу. Она продолжала ухмыляться, наслаждаясь реакцией Мироненко. — Правда? Поэтому твое лицо сейчас краснее помидора. Признай, что ты бы хотела быть на месте этой майки! Это было слишком много для сердца Саши. Она снова смутилась и отвернулась от лица подруги. Горло у нее стянуло. Женя была права — Мироненко определенно представила, каково бы это было. Представила, как схватила край черной майки... представила, как дергает ее вверх... представила, как оголялась бы Горе... Но конечно, она никогда бы не призналась в этом вслух, поэтому резко ответила: — Ладно, хватит. Лучше просто посмотри на сцену... там гораздо интереснее! Зеленоглазая улыбнулась, прекрасно понимая, что Саша пыталась сменить тему. — Хорошо, я смотрю на сцену... Без тебя опустел этот город, Стал и сер, и безжизненно тих. Каждый звук, каждый вздох мне так дорог, Что остались от встреч нам двоих. Без тебя и рассвет не встречаю, Солнца луч не ласкает лица. Я бесцельно по дням лишь шагаю, Словно книге не видно конца. Всё вокруг потеряло значенье, И друзья, и былые мечты. Лишь одно у души есть мученье — Эта бездна сплошной пустоты. И ничто не заполнит потерю, Ни вино, ни весёлый куплет. Я живу, но я в жизнь уж не верю, Потому что тебя рядом нет. Слова песни резонировали в воздухе, проникая прямо в сердце Саши... Она все еще смотрела на сцену, но ее внимание уже было приковано не к Горенской, а к словам, которые звучали так, будто были написаны специально для нее. Она чувствовала, как глаза щиплет от эмоций... Красноволосая бросила короткий взгляд на Мироненко, заметив, что она выглядит немного подавленной. Она сразу поняла, почему — слова песни определенно задевали ее. Женя осторожно потянулась и чуть сжала её руку, давая понять, что рядом... Саша ощутила прикосновение к своей руке и чуть повернулась к Жене, благодарная за ее поддержку. Она успокаивающе сжала пальцы Фахрутдиновой в ответ, чувствуя, как слова песни все еще отзывались внутри нее... На сцене Горе закончила песню и посмотрела на толпу, тяжело дыша. Зрители безумно кричали и громко восторженно свистели в знак одобрения, девочки все еще были поглощены эмоциями, которые принесли слова песни. Концерт подходил к концу. Лиза, покрытая потом и тяжело дыша, взяла микрофон в последний раз — её голос звучал хрипло, но все ещё полон энергии. — Это было невероятно! Спасибо всем за сегодняшний вечер! Толпа взревела в ответ. Музыканты начали уходить со сцены под восторженные крики зрителей... Фахрутдинова повернулась к Саше с ухмылкой: — Ну что? Пошли выпьем чего-нибудь крепкого или сразу домой? Ты же вся на нервах после этой песни... Мироненко резко вскинула голову, её глаза горели решимостью. Она крепко сжала Женину руку и выпалила: — Нет, я не уйду! Я... мне нужно к Горе. — Её голос дрогнул - слишком много эмоций нахлынуло после той песни. Женя тут же поняла : это серьёзно. — Охренеть... Ладно, пошли тогда. Но если она тебя оттуда пинком вышвырнет — я хоть посмеюсьсь. Женя резко схватилась за живот, сгибаясь пополам. Её лицо исказилось в гримасе боли. —Ох... Охранник! Помогите, я... Я сейчас упад.. Она сделала несколько шагов и "обмякла" прямо на охрану. Тот тут же бросился её подхватывать, а остальные замерли в растерянности. Саша моментально рванула к коридору — времени мало. Она буквально влетела в коридор, прижавшись к стене, чтобы её не заметили. Гримёрка Горе находилась в конце — дверь с надписью "ЗАНЯТО". Она замерла на секунду... а потом резко толкнула дверь внутрь. — Что за?! — Фронтмен группы обернулась со злым взглядом... Её брови поползли вверх. Горе замерла, её глаза сузились. Саша стояла перед ней, вся дрожа — от адреналина, от страха и... чего-то ещё. — Ты кто вообще? Как ты здесь оказалась?.. — Я... я должна сказать тебе кое-что! Перед тем как уйду! Песня "Без тебя опустел город"... Это же про тебя?! Или, или это кому-то ещё написано?! Горенская резко вскинула брови, её пальцы сжались на краю стола. В глазах мелькнуло что-то между яростью и... паникой. — Ты совсем ёбнулась? Это песня, девочка. Просто текст. — Она отвернулась, чтобы скрыть дрожь в руках - Саша не должна была это видеть. — Нет...голос. Ты пела так, будто... ,— Слова просто сорвались с её губ, пока она смотрела на Горе... которую все ещё не поворачивалась к ней. Она стояла к ней спиной, руки всё ещё сжимали край стола, пальцы слегка дрожали... Лиза резко развернулась, её лицо было бледным. В глазах — паника, смешанная с яростью. — Закрой рот! Ты вообще не понимаешь, о чём говоришь... Это просто слова! Никого мне не нужно! — Её голос сорвался на хрип. Саша видела: это ложь. Горе только сильнее сжала стол, её пальцы побелели. Она пыталась держать себя в руках... но слова Саши слишком сильно ударили по ней. Мироненко вдруг резко сделала шаг вперёд, подошла почти вплотную. Глаза её сверкали... — Эти слова... они буквально описывают то, что происходит внутри меня. Все мои эмоции... Все мысли. И я уверена, они тоже про тебя. Горе сжала зубы. Саша сделала глубокий вдох, её глаза стали влажными. Она больше не могла скрывать эмоции. — Спасибо... за эти песни. Они... они буквально выбили дно из-под меня. — Она резко развернулась и двинулась к двери, оставляя Лизу одну в гримёрке. Горе все ещё стояла в гримёрке, вцепившись в столешницу, как утопающий в последний попавшийся предмет. Тяжёлое дыхание сотрясало её грудь. — Мать твою.... Блядь. — Она резко осела в кресло, запуская пальцы в волосы. Мысли были слишком быстрыми, слишком хаотичными... И слишком сильными. Горенская схватила ближайший листок бумаги, её рука дрожала. Чернила расплывались от быстрых движений — она писала, не поднимая головы. Златые пряди до колен, В глазах — небесная роса. Ты взяла сердце в сладкий плен, Хоть в коже чёрной вся краса. Твой рокерский лихой наряд С душою светлой так контрастен. Ловлю я твой глубокий взгляд, И этот плен мне стал прекрасен. Она швырнула ручку в стену и закрыла лицо ладонями.