Родные противоположности

Снег в тот день падал как-то лениво, будто сам не был уверен, стоит ли ему вообще идти. Он кружился в воздухе, зависал на мгновение под светом фонарей и медленно опускался на землю, растворяясь в серой слякоти. Двор школы был почти пустой — только редкие силуэты, быстрые шаги, приглушённые разговоры. Где-то хлопнула дверь, кто-то громко засмеялся и тут же затих. Всё казалось каким-то приглушённым, будто мир специально убавил звук. Олли стоял у забора, засунув руки в карманы, и смотрел туда, где раньше всё было проще. Холод пробирался под куртку, пальцы давно онемели, но он даже не пытался согреться. Ему казалось, если он сейчас уйдёт — он что-то упустит. Что-то важное. Хотя сам не мог объяснить, что именно. — Ты опять туда смотришь, — тихо сказал Франко, вставая рядом. Он чуть притопнул ногами, стряхивая снег с ботинок, и выдохнул облако пара. — А куда мне ещё смотреть? — буркнул Олли, не отрывая взгляда. Франко проследил за его взглядом и вздохнул. Он уже знал, что там увидит. Там, под старым фонарём, стоял Кими. Сигарета в пальцах, громкий смех, какая-то бутылка, передающаяся из рук в руки. Рядом — люди, которых Олли раньше даже не замечал. Громкие, резкие, чужие. Они говорили быстро, перебивая друг друга, матерились через слово, толкались, смеялись слишком громко, как будто пытались доказать всему миру, что им плевать на всё. И Кими среди них выглядел… странно. Слишком свой — и в то же время не свой совсем. Он смеялся вместе с ними, но этот смех был каким-то другим. Не таким, каким он смеялся раньше. — Чёрт, — выдохнул Олли. — Он же вообще не таким был. Франко пожал плечами, пряча подбородок в шарф. — Люди меняются. — Да не так же, блять. Олли отвернулся, но через секунду снова посмотрел. Как будто не мог иначе. Как будто если отведёт взгляд — что-то окончательно оборвётся. А ведь раньше… Раньше Кими смеялся иначе. Без этой натянутости, без попытки перекричать всех вокруг. Его смех был тихим, иногда даже немного глупым, и именно поэтому настоящим. Раньше они вдвоём сидели после школы на тех же ступеньках, делили один наушник на двоих, обсуждали всякую ерунду — от учителей до тупых мемов. Спорили о музыке, о фильмах, о том, кто из них сдаст контрольную хуже. Иногда просто молчали, и это молчание не давило, а наоборот — было каким-то тёплым и правильным. Раньше всё было просто. Пока не стало таким. В памяти всплывали обрывки: крик, резкие слова, которые никто из них не собирался говорить всерьёз… но сказал. Дверь, захлопнувшаяся слишком громко. И эта тупая, липкая тишина после. — Из-за такой хуйни поссориться… — пробормотал Олли. — Это была не просто «хуйня», — осторожно сказал Франко. — Да нет, именно она и была. Мы даже уже не помним, с чего всё началось. Франко не ответил. Он лишь посмотрел на Олли — чуть внимательнее, чем обычно. Потому что понимал: дело не в причине. Дело в том, что никто из них не сделал шаг назад. Тишина повисла между ними. Только где-то вдалеке снова раздался смех — резкий, неприятный. Олли сжал кулаки так, что побелели костяшки. Кими поднял голову, на секунду их взгляды встретились. И это длилось ровно мгновение. Но этого мгновения хватило, чтобы внутри что-то болезненно сжалось. Слишком много в этом взгляде было — и злость, и усталость, и что-то ещё, что невозможно было назвать. Потом Кими отвернулся, что-то сказал своим новым «друзьям», и те заржали ещё громче. Как будто ничего не было. Как будто и не было тех лет, когда они были лучшими друзьями. — Видел? — тихо спросил Франко. — Да, — коротко ответил Олли. Он сглотнул, чувствуя, как где-то внутри всё неприятно тянет. Злость? Обида? Или, может, просто тупая тоска по тому, чего уже не вернуть. Снег начал идти сильнее. Он ложился на плечи, на волосы, таял и стекал холодными каплями по коже. Прохожие спешили уйти, прятались в шарфы и капюшоны. А они всё стояли. — Он ведь скучает, — вдруг сказал Франко. — С чего ты взял? — резко отозвался Олли. — Потому что я не слепой. Он каждый раз смотрит в нашу сторону. Просто делает вид, что ему плевать. Олли усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Если бы он скучал, он бы не вёл себя как последний идиот. Франко тихо фыркнул. — Иногда люди ведут себя как идиоты именно потому, что скучают. Олли ничего не ответил. Он снова посмотрел на Кими. Тот уже спорил о чём-то, размахивал руками, бутылка почти выскользнула из пальцев. Кто-то рядом толкнул его в плечо, он оттолкнул в ответ, снова засмеялся. Всё выглядело шумно, хаотично, бессмысленно. И всё равно… В этом всём Олли видел не этого нового Кими. Он видел того, старого. Того, который однажды пообещал: «Мы с тобой — до конца, понял?» Того, который однажды ночью писал ему: «Ты не спишь? Пойдём просто погуляем». Того, кто знал о нём больше, чем кто-либо другой. — Идиот, — тихо сказал Олли, сам не понимая, кому именно — себе или ему. В груди неприятно сдавило. Хотелось подойти. Просто подойти и сказать что-нибудь. Что угодно. Даже глупость. Даже «привет». Но ноги будто приросли к земле. — Пойдём уже, — тихо сказал Франко. — Замёрзнешь. Олли не сразу ответил. Он ещё раз посмотрел в ту сторону, словно пытался запомнить этот момент — до мелочей. — Сейчас, — сказал он наконец. — Подожди секунду. Он сам не понял, зачем сказал это. Может, надеялся, что что-то произойдёт. Что Кими вдруг снова посмотрит. Или… подойдёт. Или хотя бы перестанет делать вид, что им всё равно. Но ничего не произошло. Только смех, снег и холодный свет фонаря. Олли выдохнул, и этот выдох будто забрал с собой что-то важное. — Ладно, пошли, — тихо сказал он. Они развернулись и медленно пошли прочь. Снег скрипел под ногами, воздух становился всё холоднее. И уже когда они почти скрылись за углом, Олли на секунду остановился. Он не обернулся. Но почему-то был уверен, что в этот момент Кими смотрит ему вслед. Снег всё падал. И что-то в этом вечере ощущалось неправильно. Как будто бы это было только начало