Треугольник

Клуб шумел, как разъяренный улей, и пах скорее дешевым спиртом, чем нормальным алкоголем, но Мэн Яо по какой-то причине все равно сидел и пил непонятное пойло. Старался пить и не морщить лицо. Он ненавидел такие места, ненавидел шум и все, что напоминало ему о бедности – а тут о ней напоминало буквально все – но все равно не уходил. И причина находилась буквально в паре метров от него. Молодая, восемнадцатилетняя причина в красивой зеленой рубашке, с очаровательной улыбкой и сияющими золотыми глазами. Не Хуайсан. Мэн Яо уже давно… заметил его. Они учились в одном университете, хоть и на разных факультетах. Не Хуайсан был платником, занимал первые места на всех художественных конкурсах, а на занятиях, не связанных с искусством, невероятно мило округлял в испуге глаза и доводил преподавателей до приступов щенячей жалости. Они ставили ему оценки только ради того, чтобы он не плакал. Удивительно, это работало и на тех, кто, казалось бы, совсем очерствел за годы работы. Это сработало и на самого Мэн Яо. Не Хуайсана хотелось обнять, укрыть и защитить от всех неприятностей жизни – даже если сюда входило написать за него целую курсовую. К несчастью, лично они знакомы не были, и Мэн Яо даже не знал, как подступиться. Он учился на экономическом факультете, пробился на бюджет на одной силе воли и был очень далек от круга общения Не Хуайсана. Потому что Не Хуайсан был тем самым золотым мальчиком. Тем, кого по всем стандартам Мэн Яо должен был презирать. Вот его друзей – шумных, обвешанных дорогими и безвкусными украшениями, легко обсуждающих то, кто какую новую галерею купил, и хмурящих брови от любых признаков чего-то дешевого – Мэн Яо ненавидел. Всей душой. Но Не Хуайсан был другим. Легким. Чистым. Ангельски красивым. И он оказался в клубе, куда постоянно ходил Не Хуайсан. Он смог подслушать эту информацию. Вообще, он много чего подслушал, и теперь у него был целый список того, что Не Хуайсану нравится, а что ему не нравится, с кем он общается, какие предметы заваливает, какой алкоголь пьет и какие вещи ненавидит. Это могло бы казаться пугающим… Да, если бы кто-то узнал, его бы сочли странным. Поэтому Мэн Яо и предпочитал наблюдать издалека. В клубе Не Хуайсан общался уже с другими людьми – не с теми, с кем обычно тусил в университете. Здесь он часто развлекался с черноволосым парнем с красной лентой в волосах, которого сегодня не было, но в принципе знакомился со всеми подряд. И спал со всеми подряд. Это должно было разрушить его ангельский образ, но Мэн Яо мог видеть только то, как очаровательно Не Хуайсан раскрывает глаза, хлопает пушистыми ресницами и надувает мягкие губы. Ему просто хотелось внимания и ласки. Да, получал он его немного нестандартным образом, но что с того? Просто у него не было того человека, который мог бы полностью посвятить его себе, исполнить все его желания, чтобы тот даже и не подумал искать кого-то другого. Он глубоко вздохнул, когда вновь услышал нежный смех Не Хуайсана. В груди сплелось ощущение боли и счастья. Он бы никогда не смог его заслужить. Мэн Яо прогрызал себе путь наверх, пытался быть лучшим – и был лучшим – но для всех остальных он так и оставался бедняком без связей. Отец его игнорировал и даже не считал за человека. Он был одинок. Не Хуайсан был единственным светлым моментом в его полной забот жизни. Удивительно, но он ему не завидовал. Напротив, Мэн Яо хотелось, чтобы он и дальше не чувствовал ни в чем ограничений. – А мы не знакомы случайно? – голос, изрядно пьяный, почему-то звучал до боли невинно. Невероятно странная, но очаровательная комбинация. – Мне кажется, что у тебя очень знакомое лицо… Не могу, ик, вспомнить. Мэн Яо поднял взгляд вверх и ему показалось, что в эту самую секунду все звуки бара исчезли. Казалось, что бармен перестал протирать стаканы, тошнотворная попса выключилась, все перестали разговаривать. Остался только ангельский свет и милая улыбка напротив. Легкий запах сандалово-чернильных духов. Ему захотелось что-то ответить, но вместо этого он покраснел и просто улыбнулся. На щеках появились ямочки, которые он всей душой ненавидел. – Мэн Яо. С экономического. Мы на одном потоке. Пересекались иногда на лекциях. И занятиях. И… я иногда хожу сюда, – все-таки рвано выдал он, но, кажется, Не Хуайсана ничего не смутило. Он только еще милее улыбнулся. А потом махнул в сторону своих друзей – мол, не ждите меня. – А, вот оно что, – он склонил голову. – Экономический. Никогда не понимал эти скучные цифры. А мой брат как раз хотел меня на этот факультет отправить. Хорошо, что у него не получилось. Мэн Яо серьезно кивнул. Только вот он это уже знал. Знал, что у Не Хуайсана есть грозный брат Не Минцзюэ, управляющий собственной компанией, и который уже давно хочет втянуть своего брата в семейное дело. Безуспешно. Не Хуайсан был создан для того, чтобы рисовать и пленять своим обаянием, а не чтобы чахнуть за отчетами, в которых совершенно не разбирался. – Здесь очень вкусные коктейли, – продолжил Не Хуайсан. Его не смущала неразговорчивость Мэн Яо – он вполне мог говорить за них двоих. – Например, этот. С личи. Мой любимый. Он опять хлопнул ресницами, и Мэн Яо понял, что готов купить ему этот коктейль, этот бар, весь город только ради того, чтобы тот и дальше на него так смотрел. Но в кармане были только те деньги, которые он собирался потратить на еду, и он вновь ощутил резкий приступ стыда. Он даже не может угостить того, кто ему нравится. – Тогда один коктейль с личи, – Мэн Яо не узнал свой голос, а еще не понял, почему выложил купюру, на которую хотел купить пачку лапши, на заляпанный стол – бармен его тер и тер, но чище он не становился. – Этому молодому человеку. – А, я не представился. Не Хуайсан, – улыбнулся он. – Приятно познакомиться. И спасибо. За коктейль. Ты не будешь? Вопрос прозвучал невинно, но щеки Мэн Яо опять вспыхнули. – Я быстро напиваюсь. Мне хватит, – соврал он. Я звучу, как ботаник. Хотя так оно и есть. Бедный ботаник, с которым никто не общается. Не Хуайсан кивнул. По его виду можно было тоже сказать, что ему уже хватит – он наклонился ближе, оказавшись с Мэн Яо чуть ли не нос к носу, и постоянно раскачивался из стороны в сторону. Глаза его сияли, как начищенные блюдца, и он улыбался так, как будто ему не коктейль купили, а целый остров. – Зря. Правда очень вкусный, – заплетающимся языком произнес Не Хуайсан. Мэн Яо не любил пьяных. Но Не Хуайсан даже под градусом умудрялся оставаться изумительным. Мэн Яо жадно всматривался в него, боясь упустить этот момент. Он же вот-вот уйдет, поэтому надо насмотреться, пока тот так близко. Близко. Почему он стал еще ближе? Мэн Яо показалось, что он сам пьянеет, хотя выпил совсем немного. Не Хуайсану шел неоновый свет клуба, его нежная кожа немного отливала вспышками фиолетового в этом свете, делая его похожим на какое-то фантастическое существо. Инопланетное. Недосягаемое. – Не хочешь попробовать? Не Хуайсан говорил на чистом мандаринском, но Мэн Яо ничего не понимал. И не знал даже, как ответить. Его сердце часто-часто колотилось, во рту пересохло, а глаза не могли оторваться от красноватых губ напротив, хотя он прекрасно понимал, что это неприлично. Когда Не Хуайсан поцеловал его – в этом чертовом переполненном клубе, на глазах у своих друзей – Мэн Яо понял, что спит. Потому что в реальности такого быть не могло. Губы Не Хуайсана были мягкие, чуть влажные, с привкусом личи – сладким и нежным. Из-за шока он даже не смог толком прочувствовать этот момент – все закрутилось, делая тело абсолютно легким, а голову – пустой. Мэн Яо судорожно вздохнул и понял, что ведет себя как последний девственник. Он уже попытался было взять инициативу в свои руки, схватить Не Хуайсана за талию и углубить поцелуй, как дверь клуба открылась с таким шумом, что перекрыла музыку и разговоры людей. И все затихло. Не Хуайсан нехотя оторвался – Мэн Яо впервые увидел у него на лице выражение жесткого, неприкрытого недовольства. – Хуайсан. Голос был громовым, раскатистым, и Мэн Яо почувствовал, как уже влажная от переживаний спина становится еще и холодной от ужаса. Он был довольно умным, чтобы догадаться, кто этот незнакомец. – Какого черта ты здесь забыл?! – бармен даже выключил музыку и отошел подальше от барной стойки. Судя по выражению его лица, такая сцена была уже не в первый раз. Не Хуайсан извиняюще улыбнулся бармену, и вновь повернулся к брату. На его лице не осталось того невинного и очаровывающего выражения, и выглядел теперь он абсолютно трезвым. – Есть такое понятие, братец… Нетворкинг, – медленно протянул он. Казалось, что из голоса исчезли все следы алкогольной интоксикации. Он даже шататься перестал. – Отдых. Развлечения. Поиск… вдохновения. – Поэтому ты сосешься с каким-то ободранным щенком? Мэн Яо дернулся, как от пощечины. Действительно. Так его и называли, когда видели. Безродный щенок. Он не носил украшений, рубашка, хоть всегда чистая, выглаженная и подходящая стилю, все равно выглядела дешевой. Он опустил голову в пол, чувствуя, что вот-вот рассыпется от унижения. Его втаптывали в грязь на глазах у того, в кого он был безумно влюблен. Не Хуайсан его даже не запомнил за столько времени, что они пересекались в университете. И сейчас он увидит, как он бесполезный и грязный, посмеется над ним и уйдет. Вместо этого Не Хуайсан презрительно фыркнул в сторону брата. – Братец, у тебя такие высокие стандарты, – сказал он холодно. Мэн Яо почувствовал, как сильно его задела эта фраза. То есть, он, Мэн Яо, низкий стандарт. Он даже не мог злиться – злиться на Не Хуайсана казалось чем-то невозможным. Он просто чувствовал себя униженным. – Тебе нужно, чтобы я целовался с президентом. Но Мэн Яо – вообще-то лучший студент в нашем университете на экономическом направлении. Совсем недавно он получил грант. Преподаватели уважают его и говорят о том, что он самый подающий надежды студент. Что тебе не нравится, дагэ? Мэн Яо застыл, как будто его ударили громом. Так значит, Не Хуайсан изначально знал, кто он такой, но притворился, что не знает. Только ради того, чтобы был тонкий повод познакомиться. А знает он о нем много. Много хорошего. Мэн Яо наконец оторвал взгляд от пола. Он не ожидал, что Не Хуайсан, такой хрупкий и нежный, будет защищать его от своего же внушительного брата. Что расскажет о его заслугах. Ему показалось, что нимб над его головой засветился ярче. – Очередной льстец, как и ты, – отрезал Не Минцзюэ. Его, кажется, совсем не тронула речь Не Хуайсана. Он скрестил руки на груди, и во все стороны от него исходили волны еле сдерживаемой ярости. Лучшим решением было сбежать отсюда, пока Не Минцзюэ занят братом, но Мэн Яо никогда бы не смог оставить его наедине с возникшей проблемой, пусть даже ему самому было дико страшно. – Тоже подлизывается к преподавателям и плачет, как и ты, чтобы ставили нормальные оценки. Ты думаешь, я не в курсе твоих театральных постановок, Хуайсан? И нашел себе такого же дружка. Не Минцзюэ, вообще-то, был прав. Мэн Яо стал лучшим не только благодаря упорству – хотя во много благодаря нему – но и из-за того, что умел находить подход к преподавателям, находить нужные слова и производить нужное впечатление. Будь у него деньги, он был продвигался гораздо быстрее, потому что большинство так и продолжало его презирать. Хотя в его ситуации было хорошо, что он не умер еще в детстве, а ведь вполне мог. Свое происхождение он скрывал, но бедность выдавала его с головой. Он научился лгать и притворяться, и только при Не Хуайсане терялся и вел себя очень странно. Да, теперь Не Хуайсан поймет, что я лжец, и все эти успехи надуманные и… – Ну и что? – произнес Не Хуайсан ровным голосом. Потом медленно выдохнул и покачал головой. – Ясно. Тебе нужно, чтобы я нашел себе такого же принципиального уебка, как и ты. Который будет днями и ночами сидеть в своих сраных отчетах, презирать искусство и говорить, что я пью слишком много. Прости, я твоих надежд никогда не оправдаю. – Потому что тебе только такой и нужен! – разъярился Не Минцзюэ. – Тебе нужен кто-то, кто проконтролирует твои дурацкие поступки, а не будет потакать всякому дерьму. – Ага, а еще заставит надеть шарфик, чтобы я не застудил горлышко. Я взрослый мальчик, братец, и разберусь без тебя. Мы уходим. Чаевые. За скандал. Он бросил несколько купюр на стол, схватил Мэн Яо за запястье и вытащил его на улицу, подальше от разъяренного брата. Мэн Яо до сих пор был в ступоре после произошедшего. – Извини, – вдруг сказал Не Хуайсан, когда они отошли достаточно далеко. Он повернулся к нему лицом и теперь опять выглядел очень хрупким и милым. Кажется, даже щеки покраснели. Вся та жесткость, которая появилась, когда он говорил с Не Минцзюэ, исчезла. А голос опять стал нежным. – Мой брат бывает невыносим. Я угощу тебя лапшой, идет? – Не стоит… – Ты не хочешь посидеть со мной в кафешке? – расстроенно округлил глаза Не Хуайсан. Он поджал губы, принимая обиженный вид, и Мэн Яо замотал головой. Конечно, он не мог отказать. – Просто… обычно те, кто со мной, сбегают, когда видят брата. А ты не сбежал. Остался, даже когда он говорил всякую чушь. И не стал меня обвинять. Не Хуайсан громко выдохнул, отпуская его запястье. Стало холодно. Мэн Яо захотелось вновь взять его за руку, но мышцы будто закаменели. Он вдохнул холодный воздух, пытаясь успокоиться. – Я не собирался сбегать, – твердо сказал Мэн Яо. Это единственное уверенное, что он произнес за последнее время. – И не собираюсь. Не Хуайсан посмотрел на него удивленно и в его глазах мелькнуло что-то странное. Как будто он не ожидал этих слов. Он пожал плечами, сбрасывая задумчивость, которую Мэн Яо так и не понял. – Это… здорово. Ладно. Тогда по рукам. Будем друзьями, – он протянул руку. В свете ночных фонарей его аккуратная ладонь будто светилась золотой пылью. Мэн Яо на автомате ее пожал, хотя слово "друзьями" совершенно сбило его с толку. – А… – Про то, что было в клубе, забудь. Я был пьян, ты был пьян, такое случается. Короче, забей. Пойдем за лапшой. Оправдание было откровенно слабым. С другой стороны, Мэн Яо прекрасно знал, чем обычно кончаются отношения Не Хуайсана – их и отношениями было сложно назвать. Поэтому он готов был подождать – быть его другом, есть вместе лапшу, держаться рядом, пока не наступит нужный момент. Не Хуайсан ускользал, но Мэн Яо был уверен, что когда-нибудь его поймает.