Маленький добрый бог

Время в культе текло неумолимо быстро. Весна, что когда-то расцвела молодыми садами на склоне холма, сменилась жарким, пыльным летом. Потом пришла осень - сырая, серая, нагоняющая тоску. А теперь наступила зима, холодная и жестокая, как никогда. Засуха прошлым летом и нашествие прожорливых насекомых погубили почти весь урожай. Поля, которые Ягненок сажал вместе со всеми, превратились в чёрные, мёртвые полосы. Чтобы прокормить хотя бы половину поселенцев, приходилось охотиться в дальних лесах, забивать последний скот. Ламберт снова и снова уходил в экспедиции, отправлял туда же Нариндера и самых крепких культистов. Многие из них так и не вернулись. Те, кто приходил обратно, приносили слишком мало - едва хватало максимум на несколько дней. Ощущалось, словно сама земля и небо отвернулись от культа. К середине зимы голод стал постоянным гостем. Он тянул за собой болезни: кашель, лихорадку, слабость в костях. Первыми начали сдаваться старики. Они и без того были на пороге, а теперь просто тихо уходили во сне или на руках у родных. Ягненок почти каждый день проводил похороны. Он стоял у свежих могил в белой робе, голос его оставался ровным и тёплым, но глаза с каждым разом становились всё темнее. Кладбище за холмом росло - ряды простых деревянных надгробий тянулись всё дальше. По ночам в хижинах слышался плач детей. Маленькие голоса звали матерей, а те могли лишь прижимать их к себе и шептать пустые обещания. Поселение тонуло в самом тяжёлом кризисе за всю свою историю. Ламберт держался из последних сил. Днём он ходил по лагерю, подбадривал каждого, кто попадался на пути, раздавал последние крохи еды и одаривал своих культистов улыбкой, полной заботы и тепла. Никто не видел его слабости. Никто, кроме Нариндера. Однажды поздним вечером, когда снег падал густыми хлопьями и ветер завывал между хижинами, кот проходил мимо палатки вождя. Полотнище было неплотно задернуто, и внутри горел тусклый свет масляной лампы. Он остановился, услышав тихий, приглушённый звук. Ламберт сидел на мягкой подушке, держа в руках корону. Плечи его дрожали, слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки, и он шептал, словно обращаясь к самой короне: - Я ведь должен вести их за собой в лучший мир… Я должен защищать их… А вместо этого я только и могу, что смотреть, как они угасают один за другим… Голос ягнёнка был таким усталым и безнадёжным, что Нариндер почувствовал, как внутри него снова что-то сжимается. Он никогда не позволял себе чувствовать жалость, тем более к своему бывшему пророку, который в один момент лишил его всего. Но сейчас, видя, как их нынешний бог прячет свое горе от других, он просто не мог остаться в стороне. На следующий день, после очередных похорон, когда последние культисты разошлись по домам, Нариндер подошёл к Ламберту. Они остались на кладбище вдвоём. Снег тихо падал на свежую могилу, а ветер уносил последние слова молитвы. - Ты знаешь, что нужно делать, - тихо сказал Нариндер, стоя за спиной Ягнёнка. Высокая темная фигура возвышалась над ним, словно тень, но голос был спокойным, почти мягким, - ты должен провести ритуал жертвоприношения древним богам. Тот, которому я обучил тебя ещё тогда, когда ты был моим пророком. Если они смилостивятся, то одарят твой культ… Ламберт резко обернулся. Глаза его были красными от бессонных ночей. - Что? Нет, ни за что! Я не могу так поступить с ними. Я ведь обещал им светлое будущее. - Их будущее будет темнее ночи, если ты ничего не сделаешь, - Нариндер шагнул ближе, - пожертвуй одним, чтобы спасти остальных. - Нет… я просто не могу, - барашек сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели, - я что-нибудь придумаю. Должен быть другой выход. Он развернулся и быстро пошёл прочь от Нариндера, оставляя следы на снегу. Шаги его почти сразу перешли на бег. Непонятно, злился ли он на бывшего бога смерти за эти слова или просто был уже на грани нервного срыва. Нариндер остался стоять у могилы. Он медленно покачал головой, провожая юного бога глазами. Кот видел, как Ламберт борется, как держит на своих плечах весь этот умирающий культ, как отказывается от лёгкого пути, даже когда тот мог бы спасти всех. Ягненок всё ещё пытался быть тем богом, которого он сам для себя придумал - добрым, светлым, ничего не требующим. Но мир вокруг был жесток. И Нариндер, глядя на свежие холмики под снегом, подумал, что, возможно, именно эта его доброта загубит больше жизней, чем он сможет спасти этой суровой зимой.