Произошло убийство / There's Been a Murder

Когда Гермиона и Андромеда наконец добрались до библиотеки, они разошлись, хотя ни одна из них не отходила слишком далеко от другой. Гермиона же понимала, что с большой вероятностью заблудится, если не будет держать Андромеду в поле зрения. Они тихонько осматривали свои книжные полки, пролистывая пару книг, но не найдя ничего полезного. Поиски продвигались медленно, в основном потому, что ни одина из них не была до конца уверена, что именно им следовало искать. — Раз уж зашла речь о моих сестрах, — сказала Андромеда, нарушив молчание через несколько минут, — полагаю, после сегодняшнего вечера я буду тебе должна не одну огромную услугу, ведь тебе придется проводить так много времени наедине с Беллой и Циссой. — О, конечно, — поддразнила Гермиона. — Ты ещё долго будешь расплачиваться за эту ночь. Может, тебе всё-таки стоит подумать о том, чтобы взять своё наследство? «Они ведь не доставили тебе никаких хлопот, правда?» «Нет, не очень. По крайней мере, если не считать флирта». Андромеда чуть не уронила книгу, которую держала в руках. «Что?» «Хм?» Гермиона оторвала взгляд от страниц перед собой и оглянулась через плечо. "Ах, да. Это довольно странно, честно говоря. Сначала я думала, что мне это кажется, но..." Она замолчала, пожав плечами. «Я их убью», — пробормотала Андромеда достаточно громко, чтобы Гермиона её услышала. Гермиона тихонько усмехнулась. «Думаю, у нас и так достаточно убийств на одну ночь, Энди. В этом нет необходимости. Они меня не смущали, не волнуйся». Андромеда нахмурилась и сделала вид, что снова рассматривает книги на полках, чтобы скрыть это. «Тебе понравилось?» «Ах, не ревнуй, Энди», — проворковала Беллатрикс из дверного проема, на её лице расплылась самодовольная ухмылка. «Я не ревную», — сказала Андромеда, но её слова прозвучали не так убедительно, как она надеялась. «О, правда?» — Беллатрикс шагнула вперед, и с каждым шагом ее ухмылка становилась все шире. «Значит, ты не будешь против, если я сделаю что-то подобное?» Гермиона, застыв на месте, наблюдала за приближением Беллатрикс. Она попыталась отступить назад, но полки преградили ей путь. Она взглянула через плечо Беллатрикс на Андромеду, которая выглядела так, будто готова в любой момент проткнуть сестру вилкой. Гермиона оглянулась на Беллатрикс и сглотнула. «Ч-что ты...?» «Тише.» Беллатрикс прижала палец к губам Гермионы и положила другую руку на талию младшей ведьмы, нежно поглаживая большим пальцем. Глаза Гермионы расширились, когда Беллатрикс начала наклоняться к ней, пока Гермиона не почувствовала её дыхание. Палец на её губах двинулся, и рука Беллатрикс переместилась на подбородок Гермионы. Её шаль упала на землю у её ног, забытая в этот момент. В тот самый момент, когда Гермиона неосознанно наклонилась к Беллатрикс, и её собственные глаза начали закрываться, Беллатрикс отстранилась с громким смехом. Гермиона замерла и несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить произошедшее. «Я знала, что ты всё ещё хочешь меня, грязнуля», — прошептала Беллатрикс достаточно громко, чтобы Гермиона услышала. Затем она повернулась к Андромеде, которая своим взглядом буквально прожигала Беллатрикс две дыры в черепе. «И я знала, что ты ревнуешь. Хотя, должна сказать, я ожидала большего, чем просто колдовское заклятие. Как это скучно? Кажется, ты размякла в старости». Взгляд Гермионы метался между двумя сестрами, мысли её метались со скоростью света. Только тогда она заметила в руке палочку Андромеды и нахмурилась. «Я никогда не говорила, что ревную», — сказала Андромеда, убирая волшебную палочку в карман. «Тебе не стоило этого делать. Ты совсем плохо это скрываешь. Тебе, наверное, стоит над этим поработать». Беллатрикс сидела на краю стола, болтая ногами и торжествующе улыбаясь сестре. «Урок первый: накладывать заклятие на кого-либо, как только он слишком приблизится к твоей девушке, совсем не тонко. Так что, может быть, лучше этого не делать». «Девушка?» — пробормотала Гермиона. — «Мы просто…» «Если кто-нибудь из вас ещё раз скажет: „Мы просто друзья“, клянусь Салазаром…» «Вот кто мы такие, Белла», — раздраженно сказала Андромеда. «Я наложила на тебя заклятие, потому что Гермионе было явно некомфортно». «Тогда почему она так сильно ко мне прижималась?» Андромеда посмотрела на Гермиону с нечитаемым выражением лица. Почти... больно? «Тебе было неприятно?» «Я... ну... я просто...» «Оставьте бедную девушку в покое», — наконец дала понять Нарцисса, — «Разве мы здесь не для того, чтобы раскрыть убийство?» «Но это гораздо интереснее», — пожала плечами Беллатрикс. «В конце концов, это всего лишь старый Дигглби, а Стэбби МакСтэбберсон никуда быстро не денется со всей вашей охраной. У нас предостаточно времени». Гермиона на этот раз не стала поправлять произношение Беллатрикс. Она знала, что это бесполезно. «А тебе не стоит и говорить об этом,» — спросила Андромеда, обвиняюще глядя на младшую сестру. — «Что это я слышу о том, что ты флиртуешь с Гермионой?» Нарцисса подняла бровь. «Чем я занимаюсь и с кем, — это мое личное дело. Зачем тебе это знать?» «Потому что она ревнует», — пропела Беллатрикс.» На этот раз Андромеда не стала отрицать обвинение. Беллатрикс снова расхохоталась, понимая, что была права. «Энди?»— спросила Гермиона, ожидая, что та скажет, что это неправда. Но Андромеда даже не смотрела ей в глаза. «...о...» «У нас есть работа» — пробормотала Андромеда, направляясь в противоположную часть библиотеки, подальше от всех остальных. «Что ж. Это было настоящее представление», — сухо заметила Нарцисса. «А теперь вернёмся к расследованию убийства?» «Да, да». Гермиона оттолкнулась от книжного шкафа. «Нам нужно… выяснить, что означала эта надпись». Она двинулась вслед за Андромедой, но средняя сестра исчезла. Затем она повернулась к Беллатрикс, но её голодный взгляд заставил Гермиону усомниться в правильности своего решения двигаться дальше в её направлении. После того, как Гермиона, все еще смущенная, по сути, повернулась на месте, она уперлась руками в большой стол напротив. Беллатрикс плавно поднялась и откинулась на нем. Гермиона закатила глаза. Почему Беллатрикс не может хотя бы на две секунды сесть или постоять как нормальный человек? Она посмотрела мимо Беллатрикс туда, где стояла Нарцисса, нахмурив брови и посмотрела в сторону, куда ушла Андромеда. Единственным признаком того, что Андромеда все еще находится в библиотеке, был редкий звук захлопывающихся или грубо задвинутых обратно в книжный шкаф книг. Нарцисса подошла к столу и подвинула к Гермионе чистый лист пергамента, а затем перо и чернильницу. «Можешь записать, что ты видела, дорогая? Как можно точнее, я бы очень не хотела заглядывать тебе в голову, чтобы разрешить эту ужасную ситуацию». Слова Нарциссы звучали сладко, но в них чувствовалась нотка горечи, которую Гермиона уже ожидала. Гермиона молча взяла перо и выцарапала надпись, насколько могла вспомнить. «Думаю, это латынь, — сказала Гермиона, записывая, — но мой латынь лишь рудиментарный. К тому же, похоже, это только средняя часть фразы». "Хм..." Нарцисса наклонилась над столом, и драматично глубокий вырез ее платья надолго привлёк внимание Гермионы, так что Нарцисса заметила это и одарила её совершенно мерзкой ухмылкой. Дрожь пробежала по её обнажённой спине. Гермиона обняла себя в холоде, как раз в тот момент, когда её собственная забытая шаль плотно обернулась вокруг её плеч. Руки, которые принесли шаль, на мгновение замерли на плечах Гермионы, сжимая, почти обнимая её. Выйдя из-за Гермионы, Андромеда облокотилась на стол, повторяя движения своей младшей сестры. Беллатрикс развернулась так, что оказалась на столе, скрестив ноги, лицом к остальным троим. Сидячее положение означало, что вырез на платье до бедра, на который Гермиона доблестно избегала смотреть, оставлял всю левую ногу Беллатрикс открытой, бледной, мягкой и восхитительной. Гермиона встряхнулась и отвела взгляд, но перед ее глазами предстало пышное декольте Нарциссы. Она снова отвела взгляд и увидела прекрасное лицо Андромеды. Она стиснула зубы и опустила взгляд на пергамент. «...до смерти...» «Morte — это смерть», — пробормотала Гермиона, прищурив глаза на пергамент и пытаясь понять его смысл, не обладая необходимыми знаниями латыни или знаниями о чистокровном волшебстве. Беллатрикс рассмеялась. В её голосе слышался лёгкий маниакальный смех. «Volde mort. Полёт смерти.» Нарцисса неодобрительно цокнула языком. «Это по-французски, Белла». «Да, я знаю, Сисси, очевидно, у нас одинаковое происхождение». Теперь она звучала как капризная школьница, хотя и очень умная. Повернув пергамент так, чтобы не читать вверх ногами, Нарцисса слегка нахмурилась, проводя пальцами по многоточиям в конце и конце фразы. «Мне нужно проверить…» — пробормотала она себе под нос, прежде чем мгновение спустя исчезнуть в лабиринте библиотеки. Озадаченная, Гермиона рассеянно смотрела туда, где она исчезла за полкой. Беллатрикс схватила пергамент со стола, и Гермиона увидела, как на её лице появилось что-то непонятное. «Что это?» — потребовала Гермиона. «Беллатрикс, что там написано?» Беллатрикс проигнорировала её, спрыгнула со стола и побежала вслед за Нарциссой. Повернувшись к Андромеде, Гермиона изобразила на лице самый умоляющий взгляд. «Энди? Что там написано?« «Я… я не знаю, Гермиона. Может быть…? Я правда не знаю. Только… это может быть личный девиз. Я не признаю его принадлежащим какой-либо семье, но часто видные чистокровные волшебники, чаще всего мужчины, тоже выбирают себе девиз». Андромеда говорила медленно, намеренно избегая взгляда Гермионы. «Как жёны Генриха VIII?» — уточнила Гермиона. «Да», — кивнула Андромеда. «Послушай, Гермиона, насчет того, что было раньше… я не хотела… конечно, ты можешь встречаться с кем хочешь. Это не имеет ко мне никакого отношения, я не хотела тебя смущать». Когда Гермиона начала говорить, Андромеда поднесла к губам слегка огрубевший палец, и слова застряли у нее в горле. «Белла, как это ни странно, оказалась права». В уголке её рта мелькнула лёгкая улыбка. «Я ревновала». Рука Андромеды скользнула по щеке Гермионы, нежно обхватив её лицо и слегка приподняв его. Гермиона прижалась к её прикосновению. «Ты тоже узнаешь это, Сисси!» — голос Беллатрикс эхом разнесся по тихой библиотеке. Гермиона и Андромеда замерли, напрягая слух, чтобы расслышать, что скажет Нарцисса дальше. «Я знаю тебя…» «Замолчи, Беллатрикс!» — прошипела Нарцисса. Она говорила достаточно громко, чтобы Андромеда и Гермиона все еще могли ее услышать. — «Это не может быть она. А если бы это была она, то на это была бы чертовски веская причина.» «О да, её мотивы почти так же альтруистичны, как и твои, Сисси!» — парировала Беллатрикс. «Твоя маленькая подружка по сексу гораздо больше похожа на меня, чем ты хотела бы признать!» «Кто?» — беззвучно прошептала Гермиона Андромеде, в ее голове проносились все известные соратники Нарциссы, имевшие темные наклонности. Их было слишком много, чтобы сузить список подозреваемых. Любая жена Пожирателя Смерти могла бы подойти. Андромеда покачала головой и снова заставила ее замолчать, приложив палец к своим губам. «Белла, очевидно, ты забыла об этом, раз уж ты была занята неизвестно чем с Антонином в моем саду, но сегодня вечером её не пригласили». Голос Нарциссы был ледяным… что почему-то звучало страшнее, чем мания Беллатрикс когда-либо. Гермиона подумала про себя, что Департамент магического правопорядка, возможно, упустил из виду очень могущественную ведьму. Смех Беллатрикс наполнил библиотеку, пока внезапно не стих, после чего послышались звуки потасовки. Когда Гермиона шагнула вперёд, намереваясь найти сестёр и разлучить их, Андромеда схватила её за руку и притянула к себе. Тело Андромеды плотно прижалось к спине Гермионы; та снова вздрогнула, на этот раз несмотря на тепло шали и тело Андромеды за ней. Горячее дыхание Андромеды обжигало шею Гермионы, когда она прошептала ей на ухо: «Оставь их в покое». Гермиона сделала так, как ей было сказано. Драка прекратилась, и тут раздался пронзительный вздох. Похоже на вздох Нарциссы. Андромеда крепче обняла Гермиону. Она уже призналась Гермионе в своей ревности; возможно, она надеялась, что Нарцисса и Беллатрикс причинят друг другу боль, и Гермиона потеряет к ним интерес. Какое странное сестринское соперничество. Проблема заключалась в том, что Гермиона не могла потерять интерес ни к одному из них, даже если бы ей этого хотелось. Она уже слишком глубоко в это ввязалась. «Да ну нафиг, Сисси! Все знают, что она с легкостью может прорваться сквозь твои защитные заклинания», — прорычала Беллатрикс. «Половину времени у нее есть разрешение, а в другой половине она просто проникает внутрь, и ты ничего не замечаешь, пока тебя не привяжут к кровати шелковыми лентами!» Беллатрикс теперь была в ярости, но и Нарцисса тоже. Казалось, что в объятиях Андромеды все-таки было самым безопасным местом. Очевидно, что Беллатрикс и Нарцисса хорошо знали того, кто сейчас является главным подозреваемым. «Если мы её найдём, — холодно сказала Нарцисса, — мы можем спросить. Мне нужно будет оценить действие защитных заклинаний. Иди и расскажи мисс Грейнджер, что, по-твоему, написано на этой надписи», — приказала она, стуча каблуками и сердито удаляясь от Беллатрикс. Она прошла мимо Андромеды и Гермионы, подняв бровь и подмигнув им на выходе. Андромеда не отпустила Гермиону, и Гермиона почувствовала, как прижимается к её телу. Теперь они поддерживали друг друга. Беллатрикс появилась секунду спустя, подошла к столу и, тяжело ступая, забралась на него. Она швырнула пергамент обратно на стол и, схватив перо, сердито склонилась над ним. Закончив с эффектным взмахом, Беллатрикс швырнула скомканный пергамент обратно в Гермиону. В нескольких местах на нем были пятна чернил, и он был помят там, где Беллатрикс сжимала его кулаком во время спора с Нарциссой, но текст был вполне читаемым. «Вот!» — торжествующе воскликнула она, небрежно перекинув перо через плечо. С сожалением Гермиона и Андромеда разошлись, чтобы подойти к столу и прочитать дополнения Беллатрикс. «Eum in morte pati permisi.» Гермиона прочитала эти слова вслух. «Я позволила ему страдать в смерти», — перевела Андромеда. «О, милый Мерлин, помоги нам теперь». «Что?» — спросила Гермиона, переводя взгляд с Андромеды на пергамент. «Кто это?» Андромеда поджала губы и ничего не ответила. «Я позволила ему страдать… в смерти…» — прошептала Гермиона про себя. «Итак, мы выяснили, что вилка, скорее всего, была воткнута посмертно». Она невольно бросила взгляд на Нарциссу, которая стояла спиной к группе. «Либо его убили где-то в другом месте, либо довольно быстро. Вероятно, в таком случае — смертельное заклятие. Не было никаких синяков или крови, указывающих на физическое насилие». «Убийца считает, что Амос больше всего пострадает при смерти… или что-то подобное». Голос Андромеды был тяжёлым. Она потянулась рукой к руке Гермионы, крепко сжимая её. «Что скажут таои подопечные, Сисси?» — выпалила Беллатрикс, и её певучий голосок разнёсся по всей библиотеке. Нарцисса повернула голову и посмотрела на них через плечо. Гермиона уже видела её в таком положении однажды — в воспоминаниях, показанных на суде над Нарциссой. Воспоминание о том, как она повернулась к Волан-де-Морту и солгала, сказав ему, что Гарри мертв, с тем же самым взглядом в глазах. Похоже, что к этому убийству были причастны Сёстры Блэк гораздо сильнее, чем предполагала Гермиона. «Она не прошла через все палаты». Нарцисса полностью повернулась к ним лицом и направилась обратно к столу. К тому моменту, как она дошла до них, выражение её лица стало совершенно нейтральным, возможно, даже немного облегчённым тем, что таинственной женщины, как утверждалось, здесь нет. Если бы Гермиона не связала выражение лица Нарциссы с тем, что она носила в Запретном лесу, она бы ей поверила. Слегка облегченный тон голоса тоже звучал очень убедительно — если, конечно, не ожидать лжи. В этот момент Гермиона слегка поджала губы и задумалась, как поступить дальше. Она не хотела прямо обвинять Нарциссу во лжи, но в то же время ей было любопытно, зачем Нарцисса вообще могла солгать. Гермионе придётся действовать хитро, хотя она не была уверена, как именно это сделать. Возможно, Андромеда могла бы ей помочь, если бы Гермионе удалось поговорить с ней наедине и рассказать о своих подозрениях. К сожалению, казалось, что всякий раз, когда она была с одной из Сестёр Блэк, две другие всегда были неподалеку. Понимая, что от неё, вероятно, ожидают чего-то в ответ или вопроса, Гермиона быстро придумала цепочку вопросов, которая, по крайней мере, не позволила бы сразу же исключить эту загадочную женщину из числа подозреваемых. «Возможно ли, чтобы она прошла через защитные барьеры, не будучи замеченной самими барьерами и не сообщив вам о её присутствии?» Нарцисса почти мгновенно покачала головой. «Нет. Только если она найдет или создаст заклинание, которое удалит или замаскирует любые следы ее магической подписи; это невозможно. Но я никогда не слышала о таком заклинании, поэтому не думаю, что это очень вероятно». Гермиона задумчиво почесала подбородок и напевала себе под нос. «Тем не менее, я не хочу считать это невозможным, поэтому, если кто-нибудь заметит что-либо, что может указывать на присутствие этой женщины, пожалуйста, сообщите мне». Она умоляюще посмотрела на трех сестер, но могла лишь надеяться, что хоть кто-нибудь из них её послушает; Нарцисса, казалось, уже твердо решила сохранить в тайне возможное присутствие этой женщины, а Беллатрикс в основном просто делала то, что хотела, несмотря ни на что. Сначала только Андромеда улыбнулась и кивнула. «Конечно, Миона. Мы обязательно будем за ней присматривать, правда, мои дорогие сёстры?» Беллатрикс одобрительно проворчала, а Нарцисса коротко кивнула; Гермиона благодарно улыбнулась Андромеде в ответ, слегка сжав руку, которая все еще держала её. «Теперь у тебя есть еще какие-нибудь вопросы?» — спросила Андромеда. Гермиона кивнула. «Да. Кто это, э-э...» — ее взгляд скользнул по Беллатрикс, и первое слово, которое пришло ей в голову, заставило ее немного заикаться: «...женщина, которая, возможно, здесь, а может и нет, но которая определенно является владелицей вилки?» Беллатрикс взяла перо и забрала у Гермионы кусок пергамента, вторгшись при этом в её личное пространство гораздо больше, чем было необходимо. Гермиона сглотнула, отпуская пергамент, чувствуя, как краснеют её щёки от близкого присутствия старшей ведьмы. Старшая сестра Блэк положила пергамент обратно на стол, чтобы подчеркнуть первое слово, а затем, ухмыльнувшись Гермионе, постучала по концу нарисованной линии. «Девиз может быть и на латыни, но она буквально использовала в нём своё собственное имя», — усмехнулась Беллатрикс. «Подружка Сисси по сексу — Анатема Забини». Это немного отрезвило Гермиону, когда она вспомнила все, что ей было известно о семье Забини в первые несколько лет обучения в Хогвартсе. «Забини?» — недоверчиво спросила она, игнорируя ледяной, убийственный взгляд Нарциссы, направленный на Беллатрикс. «То есть мать Блейза?» Беллатрикс серьезно кивнула, но не снимала ухмылки; веселый взгляд её черных глаз, казалось, заманивал Гермиону в ловушку. В конце концов, Гермиона смогла взглянуть на Нарциссу. «Что ж, наверное, нам повезло, что мы нашли сегодня ночью не твое тело». Три пары глаз молча смотрели на неё, словно не могли поверить тому, что она сказала. Смех Беллатрикс нарушил тишину, и Гермиона снова почувствовала, как покраснели её шея и щёки. «То есть, э-э, — начала она, торопливо объясняя, — все знают о слухах, что она убила своих мужей ради денег, в-верно?» Она и так нервно заикалась, но потеряла самообладание еще больше, когда Нарцисса лишь подняла одну бровь. «Но… ну, это не может… значит, я полагаю, что все это неправда, если ты…» Гермиона, смущенная, оборвала себя на полуслове — её смущение только усилилось, когда губы блондинки растянулись в усмешку. Вероятно, все лицо Гермионы покраснело, как помидор, из-за её неспособности удержаться от того, чтобы не сказать что-нибудь глупое. Также её охватывало несомненное чувство тяжести в животе при мысли о Нарциссе и этой «Анафеме» в постели, но Гермиона старалась как можно дальше отбросить это чувство. Что-то в её выражении лица, должно быть, выдало её, потому что многозначительная ухмылка Нарциссы стала невероятно шире. «Вы ревнуете, мисс Грейнджер?» «Нет!» — быстро воскликнула Гермиона, но, судя по смеху Беллатрикс, она была не очень убедительна. Гермиона, впрочем, не понимала, как кто-то мог её винить, ведь кто бы не завидовал тому, кому посчастливилось быть с любой из трёх сестёр? Их красота была просто объективным понятием. Верно? Да. Не было ничего плохого в том, чтобы считать этих трёх ведьм прекрасными, как новенькая книга в твёрдом переплёте; каждая из них была кожаной книгой, свежевыглаженным пергаментом, собранием красивой каллиграфии. Или, вполне возможно, каждая из них была всем этим одновременно. Гермиона мысленно вздохнула. К этому моменту сёстры, вероятно, уже прекрасно понимали, какое влияние оказывают на неё, и это вряд ли поможет раскрыть убийство. Сначала ей нужно было придумать способ продвинуть расследование. Способ выяснить, лжёт ли Нарцисса. Внимательно разглядывая трёх сестёр, она начала разрабатывать план, как остаться наедине с Андромедой. «Хорошо,» — начала она, решительно хлопнув в ладоши, — «теперь, когда есть возможный конкретный подозреваемый, я думаю, было бы неплохо еще раз осмотреть место преступления и посмотреть, есть ли какие-либо другие улики, которые могли бы указывать на то, что миссис Забини присутствовала там, а также на то, что она совершила преступление. Я все еще хочу задать Нарциссе и Андромеде несколько вопросов,»— продолжила она, переглядываясь с каждой из них, — «даже несмотря на то, что вы обе были со мной в столовой». Она повернулась к Нарциссе и Беллатрикс. «Если вы двое могли бы вернуться к Долохову и Эглантине и быстро еще раз осмотреть место преступления, я сначала допрошу Энди. Потом мы вернемся на место преступления, где я поищу новые улики и задам свои вопросы Нарциссе». Если быть честной с собой, Гермиона удивилась, что ни Беллатрикс, ни Нарцисса не стали с ней спорить и вместо этого тут же ушли обратно в гостиную. Только после их ухода Гермиона задумалась о том, что оставлять человека, которого она подозревала в содеянном, наедине с местом преступления — не самая лучшая идея. Надеемся, если Нарцисса попытается что-нибудь предпринять, Беллатрикс остановит её, пока Гермиона не вернётся, чтобы следить за ними обеими. Как только тяжелые дубовые двери библиотеки захлопнулись за спинами ее сестер, Андромеда повернулась к Гермионе с легкой улыбкой на лице. «Итак. Я вижу, что ты очень хотела задать мне несколько вопросов». Гермиона с трудом сдерживала очередной румянец, когда комната вокруг неё словно нагрелась. «Вся эта семья такая самодовольная», — подумала она. «По крайней мере, Друэлла ещё не пыталась ко мне приставать: ужас». Намерения Беллы были очевидны во время её «допроса», так что никакой загадки здесь нет. Сисса тоже довольно прямолинейно выразила свой интерес. Энди… Мысли Гермионы прервались. Кем ей была Энди? Она говорила, что они всего лишь друзья, но её действия посылали противоречивые сигналы. Неважно. Сосредоточься на расследовании, Гермиона. Тебе нужно раскрыть убийство. Эту другую загадку ты сможешь разгадать позже. Она заметно поморщилась, когда её аналитический ум догнал поток сознания, в котором она небрежно называла двух сестёр, которых едва знала. — Что тебя беспокоит, дорогая? — спросил Энди, вырывая Гермиону из размышлений и нарастающей паники. «Э-э-это…» — пробормотала Гермиона, гадая, как долго она была погружена в свои мысли. «Кто такая Анафема?» Гермионе хотелось ударить себя по лицу. Наконец-то возможность задать Энди вопросы наедине, и это был первый же вопрос, который она задала? Ужасно. «Анафема Забини. Мать Блеза Забини и известная палачка, пережившая всех своих восьми мужей». «Восемь?» — в шоке перебила Гермиона. — «Я думала, семь». Как ей удаётся терять мужей и при этом убеждать их жениться на ней? Невероятно. «Так и было, но она убедила какого-то самодовольного, влиятельного, подающего надежды волшебника жениться на ней; неудивительно, что ему недолго осталось жить». «Итак…» — Гермиона попыталась тактично задать вопрос, — «…как ты думаешь, она что-то им сделала?» — Что-то вроде «убить их»? — усмехнулась Андромеда. — Есть старая ведьминская поговорка: «Злым волшебникам больше всего нужна помощь создателя». Некоторые ведьмы просто помогают своим мужьям, если вы понимаете, о чём я говорю. «Если это так, почему её до сих пор никто не поймал?» Мрачный ответ на собственный вопрос пришёл ей в голову, как только она немного подумала. «…Это ведь не так уж и редкость, правда?» «Ну, большинство ведьм предпочитают оставаться в тени, и у них обычно не накапливается такое большое количество жертв, как у миссис Забини». Гермиона уже собиралась спросить, как миссис Забини вообще удалось собрать такое большое количество трупов, но Андромеда продолжила: «Она практически неприкасаема просто потому, что тщательно всё отслеживает. Как я уже сказала, это старая ведьминская поговорка. Это значит, что это, по сути, давняя традиция среди ведьм высшего общества. Анафема, например, отслеживает тех, кто убил своих мужей в качестве шантажа. Если она потерпит поражение, то потянет за собой и многих других». Андромеда пожала плечами. «Не говоря уже о том, что никто не хочет сажать в тюрьму собственных матерей или сестер, да и злить при этом старые чистокровные семьи. Трудности сбора достаточного количества доказательств для суда, который все еще может закончиться ее освобождением, а на вас будет охота? Это просто того не стоит, и если она убивает лишь нескольких избранных людей, то это приемлемый уровень потерь для остальных». «Это...» — Гермиона вникла в слова Андромеды. – «...это просто ужасно.» «Нельзя сказать, что ведьмы начали это из злобы», — объяснила Андромеда. «Нужно помнить, что в древних браках чистокровных волшебников развода не существовало. Действовал принцип «пока смерть не разлучит нас». Любое насилие в браке считалось приемлемым, и зачастую вину за это возлагали на женщину, считая её ужасной женой. Не так уж невероятно, что жена может сорваться и «решить проблему», и я не могу — и не буду — винить их за то, что они постояли за себя». «Неужели с Родольфусом случилось то же самое?« «Об этом тебе следует спросить Беллатрикс,» — ответила Андромеда. — «Или, еще лучше, вообще о нем не упоминай. Уверена, Беллатрикс предпочла бы поговорить с тобой о чем-нибудь другом.» Что ж. Этот вопрос быстро зашёл в тупик. Гермиона перешла к Нарциссе. «Каковы именно отношения Нарциссы с миссис Забини?» «Хотя слова Беллатрикс были довольно грубоваты, — вздохнула Андромеда, — правда в том, что у Нарциссы есть... отношения с ней». «А что насчет мистера Малфоя? Похоже, это происходит уже давно». «То, что вы не можете развестись, не означает, что вы должны оставаться верными своему супругу. Нарцисса и Анафема были "друзьями" задолго до того, как Нарциссе наконец удалось развестись с ним. На самом деле, в браке между чистокровными волшебниками редко встречаются отношения только со своим супругом». Нарцисса скрывала это от Драко, но она предпочитает общество ведьм. Пока Андромеда сосредоточилась на объяснении аспектов культуры брака чистокровных волшебников, Гермиона задавалась вопросом, почему больше представителей высшего общества просто не используют метод Анатемы Забини для решения своих брачных проблем. Гермиона узнала о культуре чистокровных волшебников гораздо больше, чем планировала, когда согласилась пойти на эту вечеринку в качестве одолжения. К концу всего этого фиаско у неё будет много услуг, которые она сможет запросить. Гермиона снова погрузилась в свои мысли, бездумно слушая голос Андромеды, пока её не вернули в настоящее, когда Андромеда упомянула что-то о том, что братья и сёстры иногда делят одного супруга. Андромеда услышала вздох Гермионы и поняла, что рассказала слишком много. Был ли это вздох шока или ужаса? Или и того, и другого? Наверняка в этом нет ничего странного. Или всё-таки есть? Андромеда тут же попыталась увести разговор подальше от странностей чистокровного детства и всех сопутствующих знаний. Ей никогда не приходило в голову говорить с Тедом о таких вещах; даже если бы её сёстры заинтересовались, чего, конечно же, не было, она бы никогда не рассказала им о нём. Беллатрикс, в частности, была бы оскорблена одной лишь мыслью об этом. Андромеда считала себя довольно хорошо осведомлённой о магловской культуре, но, конечно, она всё ещё училась. Сейчас было не время выяснять, что считается приемлемым, а что нет в браках других культур. Она откашлялась и заставила себя вернуться к делу. «Что еще ты хотела бы узнать о миссис Забини?» «Как ты думаешь, Нарцисса солгала бы ради неё?» Когда Андромеда нахмурилась, Гермиона задумалась, не зашла ли она слишком далеко. Она резко продолжила: «…а по какой причине, по-твоему, миссис Забини могла желать смерти Амоса Диггори?», чтобы сместить акцент с явного обвинения в том, что Нарцисса солгала бы, чтобы скрыть убийство. «Я…» — начала Андромеда, сдерживая эмоции. — «Я не думаю, что вам уместно вмешиваться в дела моей сестры. Это не ваше дело, и не моё». Андромеда внутренне поморщилась; она слишком сильно защищалась. «Однако, к слову, я не думаю, что она стала бы рисковать своим социальным положением, прикрывая подругу. А что касается самой миссис Забини? Я не думаю, что она захотела бы убить мистера Диггори. Он практически исчез из поля зрения общественности, и он не был в её вкусе ни в каком смысле этого слова». «Так ты думаешь, что эта вилка была подстроена?» «Ну, это, безусловно, посылает определенный сигнал». Прежде чем они успели обсудить, какое именно послание он хотел передать, в библиотеку влетел патронус-ворон, и голос Беллатрикс объявил: «Если вы, голубки, закончили, то мы кое-что нашли на месте преступления». Гермиона заметила румянец на лице Андромеды, как только патронус произнес «влюбленные голубки», но прежде чем она успела спросить об этом, Андромеда предложила им вернуться на место происшествия, прежде чем Беллатрикс сама придет и отведет их туда.