Выбор

ДЕТРОЙТ. 9 ДЕКАБРЯ 2038 ГОД 07:23 Никогда в жизни у Хельги не было похмелья. Ни ломоты в теле, ни головной боли, ни тошноты, ни легендарного сушняка. И уж тем более: никаких провалов в памяти. Хельга была обречена помнить всё. Как и сегодня утром. Как и сегодня утром… Черт. Когда в дверь постучали, часы показывали семь двадцать три утра. В последний раз Хельга просыпалась так рано еще до приезда в Детройт. Накортизоленная внезапным стуком, Хельга моментально распахнула глаза. Под правой рукой нащупала телефон. Под левой нашла бутылку. Этого было достаточно, чтобы в памяти вспыхнула переписка. Хельга не заметила, как задержала дыхание, прокручивая подробности. Бездна рефлексии звала — но в дверь снова постучали. Хельга встала с кровати и подкралась к окну, откуда был вид на крыльцо. Шел снег; Хельга всмотрелась пристальнее — и увидела, как ее увидел Коннор. Вспотела. Зачем он пришел? Что ему надо? Как ей себя вести? Стук раздался в третий раз, и ноги сами понесли к двери. Хельга не нашла решения, — зато нашла себя, отворяющей замок. С каждым поворотом задвижки происходящее всё сильнее напоминало сон при температуре тридцать девять. — П-привет? — Хельга натянула губы в улыбке, щурясь от снежного сквозняка. — А ты чего здесь? Она надеялась, что ее голос звучит хоть сколько-нибудь непринужденно. — Регидрон, обезболивающее и кокосовая вода, — Коннор вручил — или, лучше сказать, всучил — Хельге пакет. Он наклонил голову, и Хельга вспыхнула под его пристальным взглядом. Она догадывалась, что Коннор это заметил, но андроид очень убедительно делал вид, что нет. — Вижу, Вы не испытываете критических последствий вчерашнего вечера, — убедился Коннор, и Хельга попрощалась с идеей соврать, что ничего не помнит. То есть почти попрощалась. Никто же не запрещал внаглую игнорировать всё случившееся? — Я подумал, что после нашей… нестандартной беседы… Вам будет необходима помощь, — индикатор на виске Коннора мелькнул желтым. — И разговор. Пауза. Видимо, Коннор рассчитывал, что Хельге есть, что сказать — и если это правда так, то он слишком хорошего о ней мнения. Хельга стояла, прибитая к полу, с лицом лица, и молчала с упорством, достойным лучшего применения. Тогда Коннор заговорил снова: — Про «моего господина»… Это был довольно интересный… оборот речи. Риторический, я полагаю? Душа Хельги стекла под землю, но Хельга устояла на ногах. — Пропустите внутрь? — Коннор бросил короткий взгляд вправо. — Или продолжим разговор через порог при соседях? Хельга встрепенулась и выглянула из-за двери. У соседнего дома незнакомый мужчина вяло чистил автомобиль. Хельга отшатнулась прежде, чем он успел ее заметить и поздороваться. Воспользовавшись моментом, Коннор проник в дом, вручив Хельге еще кое-что. Термокружку. Хельга принюхалась: кофе. Крепкий. С корицей. Коннор замер у игровой приставки, пальцем снимая слой пыли. Хельга подлетела ближе. — Как… как дела на работе? — с тем же энтузиазмом она могла спросить, нравится ли Коннору погода за окном. Коннор оглянулся, — и посмотрел так, что Хельга послушно, почти покорно села на диван и отхлебнула кофе. — Не ожидала, что ты зайдешь… да еще так рано, — пробормотала она, начиная краснеть, бледнеть и нервничать. Неужели андроид собрался ее отчитывать? — Я отправил Вам сообщение, — сказал Коннор, фиксируя проступившую морщинку у Хельги на переносице. Хельга потупилась, и он проследил внутри системы краткий всплеск синтезированного смущения. Коннор предсказывал вероятность смущения Хельги в девяносто три процента, но совсем не учел, что может смутиться сам. Он посмотрел в окно. — А… — Хельга даже думать не хотела, чтобы открывать переписку. Коннор вернул осторожный взгляд на Хельгу. — Судя по виду, у Вас понижено давление, — заметил он и моментально понял, как дальше пройдет их диалог. — М, — Хельга коснулась кончика носа. — Хельга, у Вас есть аптечка? Хельга неоднозначно мотнула головой. — В доме есть медикаменты? — уточнил Коннор, делая шаг ближе. — Не знаю. — То есть? — Не помню. Наверное, нет. Коннор покивал. Разговор заходил в тупик. Коннор рассчитывал, что адаптируется к тому, как часто Хельга проваливается в себя, но видимо, это случится не скоро. Он перестукнул пальцами по брюкам и заключил: — Тогда пейте кофе. Хельга не отреагировала, ее взгляд блуждал. Тогда Коннор добавил уже строго, как врач: — Это приказ. И — чудо? Фраза сработала, верно кодовое слово активации. — К-Коннор! — Хельга всплеснула руками; две капли кофе бухнулись об пол, иглы брызг обожгли голени. — Я ничего такого в виду не имела, просто… По шее и щекам Хельги поползли красные пятна смущения. Услышав свою же бессвязную речь Хельге захотелось исчезнуть. Она помнила все, абсолютно все. Каждое сообщение: про пальцы, про плохого полицейского, и про то, есть ли у нее шанс… На что Коннор так и не ответил. — И-извини меня, — повесила Хельга голову, как перед казнью. Коннор стоял неподвижно, внимательно изучая Хельгу — ее нервные жесты, дрогнувшие губы, румянец сквозь бледность. Ему не требовался сканер, чтобы понять ее состояние. Коннор видел: она не просто смущена. Она напугана. Напугана его реакцией. Напугана тем, что он может подумать о ней. — Хельга. Одно только имя, произнесенное тихо, заставило Хельгу заметно напрячься. — Ты не обязана извиняться, — глаза Коннора, обычно аналитические, смягчились. — Я пришел не для того, чтобы упрекать тебя. Я пришел, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Пауза. — Меня не оскорбили твои слова. Индикатор на виске мелькнул красным, стоило Коннору подумать о том, что Хельга никак не опровергла своих слов. Говорит ли это об их искренности? Коннор подошел ближе, но так, чтобы не вторгаться в личное пространство Хельги. Она подняла встревоженно-удивленный взгляд. — Насчет твоего… — Коннор запнулся, — вопроса. Возможно, стоит задать его еще раз. Когда будешь трезвой. Хельга не успела понять, а сердце уже пропустило удар. Коннор повернулся к выходу. — И, Хельга? — …Да? — Чистку зубов никто не отменял. ДЕТРОЙТ. 16 ДЕКАБРЯ 2038 ГОД 19:01 В ходе анализа очередной сводки данных по делу система Коннора вдруг выделила неожиданную статистическую аномалию: за последние семь дней частота контактов с Хельгой упала до нуля. Не примерно. Не почти. Абсолютно. Коннор замер. Почему она не выходит на связь? Гипотетически: это могло быть логичным последствием их последнего разговора. Хельга смутилась, испугалась и приняла решение отстраниться. Коннор оценивал шанс такого сценария в более, чем восемьдесят процентов. Он проанализировал ситуацию еще раз. Вероятность отъезда близилась к нулю, заболевания или травмы — в районе пятнадцати процентов. Наиболее высокий процент вероятности — у намеренного игнорирования. И это вызывало неприятный резонанс в алгоритмах. Следовало перепроверить. И сделать это лично — самый разумный вариант. Текстовое сообщение можно оставить непрочитанным. С присутствием так не получится. По пути к Хельге Коннор много думал над тем, с чего начать разговор. Сделать это официально? Здравствуйте, Хельга. Заметил потерю контакта. У Вас все в порядке? Или более нейтрально? Добрый вечер. Проходил мимо, решил зайти. Не помешаю? А может неформально? Например… Тебе еще интересен ответ на вопрос?.. Индикатор мелькнул красным. Нет. Последний вариант — слишком явный намек на прошлый разговор. А значит, слишком рисковый. Но все же, Коннор взял на рассмотрение и его. В конечном итоге, какой бы ни была формулировка — она вторична. Приоритет: установить контакт. Свет в доме Хельги горел. Коннор стоял у двери, понимая, что всё, что ему осталось — это решиться постучаться. Он начал мысленный отсчет. Три. Два… — Коннор? Коннор резко обернулся. В обнимку с громадной пачкой туалетной бумаги и пакетом продуктов наперевес Хельга подходила к крыльцу — и была очень удивлена. — Что ты здесь делаешь?.. — Хельга. Я… — голос дал сбой, пока Коннор подбирал наиболее оптимальный ответ среди тысячи возможных. — Ты не выходила на связь. Это могло прозвучать, как укор. Это прозвучало как он — Коннор понял это по растерянному взгляду Хельги. — Я проверил камеры наблюдения. Ты регулярно посещала магазин и аптеку, а в базе данных… — Коннор запнулся, понимая, что это звучит как слежка, но все-таки продолжил: — …а в базе данных не было информации о госпитализации или каких-либо иных происшествиях, связанных с тобой. Вероятность того, что ты здорова, я оценил в девяносто восемь процентов. Слушая всё это, Хельга надеялась лишь на отсутствие субтитров у себя на лице. — Это было… нерационально — беспокоиться. Но я пришел удостовериться, — голос Коннора внезапно для него самого стал тише, — что ты не… Не избегаешь меня после нашего последнего разговора. Лишь спустя несколько секунд Хельга поняла, что не дышит. Выдохнула. И почему они то и дело выясняют отношения на крыльце? Хельга обняла туалетную бумагу, как дакимакуру, рассчитывая на антистресс-эффект. За спиной Коннора лился из окон свет. С момента переезда в Дейтройт Хельга завела привычку не выключать его, уходя ненадолго. Например, до магазина или прачечной. Так было гораздо приятнее возвращаться. Свет в доме рождал внутри ощущение, будто кто-то тебя ждет. И ты — не одна в целом городе. — Подержи, — Хельга протянула Коннору пакет с продуктами, чтобы достать ключи. Коннор забрал и туалетную бумагу тоже, отчего Хельга немного смутилась. Отперев дверь, Хельга пропустила андроида внутрь, сказав зачем-то: — А то свет зря горит, — и прикусила язык. На самом деле, она сделала это, потому что хотела развеять сомнения. Наглядно продемонстрировать, что не избегает его и даже рада видеть у себя дома. Но такая искренность была для Хельги краем, за который она робела заступить. — Падай, где хочешь, — слова получились дежурными, на автомате. На том же автомате Хельга едва не предложила андроиду чай. Но вовремя одумалась, и вместо этого молча забрала покупки, чтобы унести на кухню. Это было необязательно, но Хельге хотелось спрятаться ненадолго, хотя бы на полминуты. Потому что происходящее не укладывалось в голове. Неужели Коннор переживал? Хельге начинало казаться, что они поменялись с андроидом местами. До сих пор тревожиться, что тебя кинули в игнор — было выбором Хельги. А теперь вот. Даже камеры проверил, мистер полицейский. Это ведь из-за протокола, верно? Слежка… Системные настройки и все такое, да? Сначала засучив, но потом снова раскатав рукава рубашки, Хельга вернулась к Коннору в гостиную. — Ну? — вздернула Хельга подбородок, в душе не зная, как строить разговор. — О чем поговорим? Коннор так и продолжал стоять. Приглашение зайти спровоцировало внутри напряжение, однако синтетическая кожа не выдавала ни малейшего признака смущения. — Я… — он поднял взгляд на Хельгу и остановился. В конце концов, он выбрал самый прямой путь — тот, который использовал бы в отчете для миссии. Если бы не одно но: сейчас Коннор не хотел звучать как машина. — Я заметил, что ты перестала выходить на связь, и подумал, что ты избегаешь меня после того разговора. В глубине системы мелькнули очередные вероятности. Более пятидесяти процентов, что субъект… нет. Что Хельга еще испытывает неловкость. Чуть меньше — что она до сих пор стыдится произошедшего. Десять процентов, что… Коннор заставил себя прекратить. — Мне бы не хотелось, чтобы между нами было… недопонимание. Чтобы оно как-то повлияло на наше общение. Также я хотел убедиться, что ты не пострадала. Я рад видеть, что ты в порядке. Коннор убрал руки за спину. Команда по объяснению логики своих действий числилась в системе, как незавершенная. Но Коннор молчал, ведь технически он уже сообщил Хельге правду. Просто не всю. И Хельга это чувствовала. За минувшую неделю Хельга ни раз и ни два представляла, как сложится их разговор. Хельга не сомневалась, что он состоится. Но даже в самых смелых она не могла вообразить, что Коннор решит заговорить первым. Навестив лично. Сейчас Хельга как никогда прежде видела в Конноре девианта — или, правильнее сказать, человека? В чем-то нерешительного, где-то недоговаривающего… сомневающегося. Чувство вины ссутулило Хельге плечи. Но была ли она так виновата? Хельга попробовала встать на свою сторону. Да, она не писала. Но на то есть причины. Отчасти ее молчание было продиктовано тем, что она наговорила слишком много глупостей. Отчасти — потому что не хотела мешать расследованию Коннора. Отчасти — почему-то еще. Хельга опустилась на край дивана. Попросила: — Коннор, присядь, не стой посреди комнаты. Коннор прислушался и медленно осел в кресло напротив. В его движениях была видна нарочитая осторожность, словно он боялся сделать лишний жест. От его вида Хельга тяжело вздохнула и безнадежно взъерошила волосы. — Я не избегаю тебя, Коннор, — сказала Хельга, мысленно спросив себя, а так ли это? — С нашим общением все в порядке. И снова это чувство неправды. Хельга погладила обивку дивана. — Я не пострадала и, как видишь, ничем не больна. Я… стажировалась на новой работе. Не уверена, что хочу работать… бариста. Но с другим пока не срастается. Хельга поджала губы, понимая, что снова не до конца честна. — Во-о-от… А то, что я не писала… Так у тебя расследование? Ты сам так сказал, — в голосе прозвенело напряжение. Хельга не выдержала, и забралась на диван с ногами. Сгруппировалась. Коннор слушал ее, сложив руки на коленях. Когда Хельна взволнованно замолчала, он слегка наклонился вперед. Его карие глаза сузились, как зрачок объектива, поймавшего фокус. У Хельги родилось чувство, что она на допросе — и ей больше не спрятаться. — Ты не обязана объясняться, — медленно произнес Коннор. Несказанное «но» повисло между ними. — Ты права, — согласился Коннор, меняя тактику. — У меня расследование, и я благодарен ты относишься к этому с пониманием. Но расследование не должно было… — он запнулся, — стать причиной твоего молчания. Хельга поерзала. — Протокол требует от меня учитывать все переменные. В конце концов, я пришел сюда, чтобы удостовериться лично — вместо того, чтобы строить гипотезы. Все в порядке? Хельга? Хельга засопела. Хоть Коннор и не давил на нее — а все равно настаивал. На чем только? На подробностях? Хельга не заметила, как начала теребить край рукава. Черт. И что ей сказать? Что Коннор намерен от нее услышать? Знал бы он, сколько раз она хотела написать ему хоть что-нибудь. Сколько раз она открывала переписку, видела свои пьяные сообщения — и останавливалась. Сколько раз! Сколько раз за прошедшую неделю ее желание связаться вдребезги разбивалось всего о три слова. Да. Мой. Господин. Хельга поморщила лоб. Ей становилось тесно под пристальным взглядом Коннора. — Ну… Я не писала, потому что… — Хельга затихла, кажется, растеряв все слова. Коннор слегка наклонил голову влево; его взгляд смягчился, но в нем читалось терпеливое ожидание. Он не торопил ее, ему некуда было торопиться. Лишь тихо произнес: — Хельга? — давая понять, что он готов ждать, но не намерен отступать. И Хельгу прорвало. — Ну а ты?! — Хельга сама испугалась невесть откуда взявшейся жесткости в своем голосе. — Ты ведь тоже мне не писал. А ведь мог! Знаю-знаю, что ты мне сейчас скажешь. У меня было расследование, Хельга. Но как ты только что сказал? Расследование не должно было стать причиной молчания. Твоего молчания, Коннор — в том числе! Говорят, лучшая защита — нападение. Что ж, напасть у Хельги не особо вышло. Всему причиной обида, откровенно прозвеневшая в голосе. Эмоциональная вспышка Хельги заставила Коннора подвиснуть в неожиданном тупике. Его брови чуть приподнялись. Упрекаешь меня за отсутствие сообщений в момент, когда сама избегала переписки из-за стыда? — проанализировал Коннор. Но ничего из этого он не озвучил вслух. Вместо этого уголок его губ дррогнул в уступке. Верно. Он действительно мог… написать первым. — Ты права, — признал Коннор ровно, почти бесстрастно. — Это нелогично. — Нелогично, — фыркнула Хельга. — Нелогично, вот именно! Стоило обиде хоть немного просочиться наружу, как та начала захватывать над Хельгой контроль. — Хотя с чего бы тебе, андроиду, быть нелогичным? Ты ведь всегда такой идеальный, Коннор, модель RK800! — выпалила Хельга, сама не понимая, куда так раскаляется, и к чему толкает разговор. Глаза Коннора распахнулись, словно до этого он спал — и что-то резко его разбудило. Внутри системы запустился быстрый анализ: «RK800» — идентификационный код, стандартная маркировка. Но почему это прозвучало как удар? Он удивился собственной реакции. По протоколу подобное обращение не должно вызывать дискомфорта — это просто обозначение модели. Но в контексте слов Хельги, её обиды и напряжения между ними оно вдруг стало звучать отчуждённо, холодно, почти оскорбительно. Будто она намеренно стёрла имя «Коннор», заменив его заводской меткой. Индикатор замигал часто и нервно. Коннор вдруг отчётливо осознал: для него важно, чтобы Хельга видела в нем именно Коннора, а не модель полицейского андроида. Он хотел бы попросить не обращаться к нему так — не сейчас. Никогда. Но вместо этого сказал совсем не то, что собирался. — Хельга, ты пытаешься меня спровоцировать, — пальцы Коннора подрагивали, будто он сдерживал себя. — И у тебя это получается. Но если тебе действительно важно знать, почему я не писал первым, я скажу: я опасался за твою реакцию и посчитал разумным оставить тебе пространство для инициативы. Но… Он коснулся виска, горевшего красным. Нужно было тщательно сформулировать следующие слова… — Но ты, похоже, уже решила обвинить во всём именно меня… — но Коннор не успел, воспроизведя первое, что пришло в голову. Индикатор перетек в желтый, а затем — в голубой, уводя Коннора в отстраненный аналитический режим. И все же за этой отстранённостью отчетливо виднелась растерянность. Боль? Хельга не могла этого вынести. — Н-ничего я не реши… Неожиданно к глазам Хельги подкатили слезы. Хельга вытаращилась в надежде, что так они быстрее высохнут, и Коннор ничего не заметит, но стоило не сдержаться и моргнуть всего один раз, как горячая слеза оставила мокрый след по щеке. — Я не хотел, — спохватился Коннор, но замолчал, осознавая, что не знает, чем закончить фразу. — Я, я знаю, — поспешно согласилась Хельга, шмыгая носом, соображая, куда деть слезы. Слезы, что часто случались с ней, когда она не понимала, что сказать и как реагировать, но вместе с этим чувствовала так интенсивно, так много всего и сразу. Хельга повернулась к Коннору в профиль, стыдясь, что он видит ее такой жалкой и слабой. Инфантильной дурой, тупой истеричкой… плаксой. Хельга быстро утерлась рукавами — но слезы не останавливались. — Прости… — промычала Хельга. — Ты не должна извиняться. Это я причинил тебе дискомфорт, — проанализировав ситуацию, Коннор сделал единственно возможный вывод: — Я не знал, что тебе так важна моя включенность. Мое… присутствие. В будущем я постараюсь быть внимательнее. Конец фразы прозвучал как обещание, в котором Хельга нуждалась так сильно, — настолько сильно, что не признавалась даже себе самой. Не озвучивала этого даже в мыслях. А сейчас, услышав заветные слова, Хельга обняла колени — и расплакалась уже не сдерживая себя. Расплакалась от облегчения. Чего Коннор не сразу смог распознать. Сперва он резко поднялся. Он видел, что Хельга плачет не от горя, но причина слез была ему недоступна, словно заблокирована. Коннор подошел к уткнувшейся в колени Хельге и сначала просто смотрел, потом — присел рядом. — Мне тоже важно твое присутствие, — произнес Коннор будто на удачу. Но Хельга не отреагировала и продолжала плакать. Тогда Коннор медленно, словно проверяя, можно ли, протянул руку и практически невесомо коснулся спины Хельги, не находя этому импульсу логического объяснения. Проекция Хэнка в памяти прокомментировала: твою мать. Это было первое прикосновение Коннора к Хельге, которое он инициировал сам. Хельга отозвалась едва заметно, качнувшись в сторону андроида. Без слов прося большего. Прося ее обнять. Коннор понял. Он приобнял Хельгу за плечи почти боязливо. Индикатор на виске переливался желтым. Коннор не был уверен, что поступает правильно, но знал, что не может оставить ее одну в таком состоянии. Не может не обнять. Хельга прижалась к нему мгновенно — как оголодавший замерзший забытый на улице котенок. Очень деликатно Коннор усилил давление, поглаживая Хельгу в такт ее дыхания. В системе не было протокола для этого момента, но он адаптировался, найдя оптимальный угол наклона корпуса и силу объятия. «Так правильно?» — мог бы спросить он вслух, но не спросил, просто продолжая обнимать Хельгу, отмечая про себя, как ее всхлипы становятся все реже — и как тихо теперь в комнате. Через некоторое время дыхание Хельги полностью выровнялось. Сердце билось ровно и спокойно. В объятиях Коннора Хельга ощущала себя в безопасности, чего не было с ней уже очень давно. В доме стояла тишина — но не гнетущая и одинокая, а обволакивающая и уютная. Слышно было только редкие проезжавшие машины за окном. Однако у всего есть конец — и у этих объятий, напомнивших самый желанный сон — тоже. Сознание Хельги начало проясняться, поползли первые внятные мысли. Что это вообще было? Что происходит? Почему ее прошибло на слезы? Как вышло, что Коннор ее обнял? У Хельги не было ответа ни на один из вопросов. Зато была благодарность. Вставшая почему-то комом в горле. Язык не поворачивался сказать «спасибо». — Ты на меня не злишься? — спросила Хельга вместо того, чтобы поблагодарить. Она не спешила отстраняться, полулежала у Коннора на груди. Коннор слегка подвинулся, заглядывая Хельге в лицо. Очень плавно, словно боялся спугнуть это хрупкое равновесие между ними. — Нет. — пауза. — Мне жаль, что я причинил тебе боль. Он хотел продолжить, но Хельга остановила его, мотнув головой. Ей было достаточно просто знать, что Коннор не испытывает к ней неприязни. Ей было важно это именно услышать. — Как… как твое расследование? — робко спросила Хельга. Коннор нахмурился. Приоритетный вызов из департамента поступил еще две минуты назад. Хельга как чувствовала, задавая вопрос. Однако Коннор медлил проверять сообщение. — Сейчас важнее другое, — ответил Коннор. Хельга посмотрела проницательно. Коннор сознался: — Меня снова вызывают, — голос звучал тише обычного, почти шепотом, словно андроид боялся, что их могут услышать. — Но я могу задержаться. Если… тебе это нужно. Коннор замер, удерживая ладонь на плече Хельги. Для него, запрограммированного на эффективность, даже эти считанные минуты промедления были немыслимым расточительством. Хельга это понимала. И хоть ей не хотелось, чтобы он уходил, — удерживать Коннора от его работы, той, ради которой его создали, было для нее верхом эгоизма. Хельгу раздирало от благодарности уже из-за того, что Коннор только что проявил к ней самую настоящую эмпатию, поставив их совместное времяпровождение в приоритет. Немыслимо. — Нет, Коннор. Иди. Работа, миссии — это ведь смысл твоей жизни, да? Хельга решительно кивнула и поспешила отстраниться. В этом порыве мир закружился перед глазами. Хельга растерянно шагнула к дверям, намеренная поскорее проводить Коннора: задерживать его еще казалось преступлением. — Я, я вышлю адрес кофейни. Я там по вторникам и средам. Пока неофициально. Ты приходи. Я… Коннор притормозил Хельгу легким касанием руки. Пальцы обхватили запястье Хельги с той же осторожностью, с какой он брал вещественные доказательства — словно боялся повредить хрупкий и ценный материал. — Хельга. — Коннор не стал извиняться за вызов, но слегка расслабил пальцы, оставляя за Хельгой решение вырваться или продлить прикосновение. Хельга продлила. — Я приду. — сказал Коннор как факт. Его зрачки фокусировались исключительно на лице Хельги, – не чтобы проанализировать. Чтобы запомнить. Наконец Коннор отпустил руку Хельги, чтобы уйти. Однако прежде, чем дверь закрылась, он оглянулся. — Ты… теперь тоже часть моей миссии.