CatDay

Утро началось с того, что Догдэй обнаружил себя в коконе из тяжелого одеяла и конечностей Кэтнэпа. Кот спал, уткнувшись носом в изгиб плеча пса. Кэтнэп зашевелился, чувствуя, что его «солнце» проснулось. Не открывая глаз, его хвост обвил руки Догдея. Это было его утреннее приветствие. — Мы проспали завтрак, — хрипло прошептал Догдэй, поворачивая голову к коту. — Завтрак подождет, — пробурчал Кэтнэп, перекидывая ногу через бедро Догдэя. — Мир не рухнул за ночь. Значит, и еще час постоит. Когда они всё же выбрались в общую зону, Приют жил своей сонной, мирной жизнью. В кухне Лили и Ярнаби занимались готовкой печенья. Это было странное, но умиротворяющее зрелище: огромный пушистый зверь аккуратно, кончиками когтей, заливал тесто в формочки, а Лили что-то тихо напевала себе под нос. Ярнаби выглядел сосредоточенным, словно от ровности печенек зависела судьба вселенной. Доктор сидел на террасе, которая выходила во внутренний двор с искусственным солнцем. Он чинил старое радио, просто ради того, чтобы занять руки чем-то, что не связано с электрофизикой или термодинамика. — Это радио сильно сломано, мы думали его невозможно починить, — заметил Догдэй, подходя к нему. — В этом мире все возможно, — отозвался Доктор, не поднимая глаз. — Пока в твоих глазах ещё мерцает хотя бы крохотный огонек надежды все возможно. Догдэй нашел в кладовой мешок семян подсолнухов, который Кэтнэп притащил из какой-то вылазки еще неделю назад. Они вышли в небольшой внутренний садик. Догдэй опустился на колени, разрывая теплую почву лапами. Ему нравилось ощущение земли — это было что-то настоящее, осязаемое. Кэтнэп устроился рядом, на невысоком каменном бортике, наблюдая за каждым движением пса. В какой-то момент Догдэй выпрямился. Кэтнэп тут же спрыгнул вниз. Кэтнэп подошел со спины, обхватил Догдэя за талию и положил голову на его плечо, а затем лизнул его щёку. — Что это, — прошептал кот, чье мурчание вибрировало в груди Догдэя. — Скоро здесь будет целая стена из золотых цветов. Таких же, как я, — улыбнулся Догдэй, откидываясь назад. — Мне достаточно одного, — отрезал Кэтнэп, и лишь крепче прижался к нему, словно напоминая, что никакие цветы не заменят ему этого конкретного пса. Весь день прошел в таких мелочах: совместный обед, где Хагги и Кисси пытались научить Ярнаби пользоваться вилкой; долгий разговор с Поппи о том, какими красками покрасить коридоры; тихий час в обсерватории, где они просто смотрели, как медленно вращаются искусственные звезды. К вечеру, вернувшись в свою комнату, они чувствовали спокойствие. Догдэй сел на кровать, а Кэтнэп устроился у него в ногах, положив голову ему на колени. Догдэй медленно перебирал пальцами фиолетовую шерсть, чувствуя, как кот расслабляется под его руками. Кэтнэп приподнялся и прижался к Догдею, засыпая под мерный стук сердца своего солнца... ...На следующее утро: Утро Ярнаби всегда начиналось одинаково: с непреодолимого желания найти Лили и её бесконечные запасы лапши. Но сегодня всё было иначе. Когда огромный зверь открыл глаза в своем «гнезде», он обнаружил, что всё вокруг усыпано лепестками гигантских подсолнухов, которые Догдэй заботливо вырастил в саду под куполом. На кухне царило непривычное оживление. Лили, закатав рукава, стояла над кастрюлей такого размера, что в ней мог бы поместиться Кэтнэп. — С днем рождения, разноцветик, — улыбнулась Лили, когда Ярнаби просунул голову в дверь. Вместо обычной порции перед ним поставили настоящую гору лапши, украшенную... съедобными светящимися цветами. Ярнаби издал звук, похожий на гудок парохода, и немедленно приступил к делу. Доктор стоял у окна, скрестив руки на груди. Он выглядел непривычно торжественно — даже его халат казался свежевыглаженным. Когда Ярнаби закончил, Доктор подошел и протянул ему небольшой сверток. — Это... — Доктор замялся. — Система климат-контроля для твоего спального места. Я заметил, что тебе бывает жарко ночью. Теперь твоё гнездо будет поддерживать идеальную температуру. Просто... не жуй провода. Ииии... ещё кое-что... Это тебе, - он дал Ярнаби плюшевую игрушку-пищалку. Ярнаби в ответ пискнул игрушкой и так крепко прижал Доктора к своему пушистому боку, что у того глаз на экране замерцал. Догдэй и Кэтнэп появились чуть позже. Они выглядели спокойными и отдохнувшими, словно они всё еще находились в том утреннем полумраке своей комнаты. Догдэй нёс в лапах подарок от всех Зверей — огромное лоскутное покрывало, сшитое из кусочков ткани всех цветов. — Мы все приложили руку, Ярнаби. Даже Кэт помогал. Пока Ярнаби с восторгом исследовал подарок, Кэтнэп, как обычно, занял позицию в тени за плечом Догдэя. Он не любил шумные сборища, но сегодня его присутствие было мягким, почти ласковым. Кэтнэп подошел к Догдэю и притягинул к себе. Догдэй лишь улыбнулся и накрыл лапу кота своей. — Ты сегодня подозрительно добрый, Кэт, — шепнул Догдэй. — Я просто рад, что сегодня не я в центре внимания, — промурлыкал кот, чьи белые зрачки сузились от удовольствия. — Иди к ним. Тебя все ждут. Вечером весь Приют собрался в центральном зале. Хагги и Кисси притащили из Архива старые мягкие кресла-мешки, устроив огромную зону отдыха вокруг Ярнаби. Поппи сидела на плече у Ярнаби и рассказывала сказки. Ярнаби сидел в центре своего нового, охлаждаемого Доктором и украшенного Лили гнезда, и его радужный мех всё еще слегка подсвечивался остатками той самой светящейся пыли. Он чувствовал себя не просто игрушкой или экспериментом. Он был важной частью этого странного мира. В углу, на мягком возвышении, Догдэй сидел, облокотившись на Кэтнэпа. Кот, окончательно расслабившись, положил голову на колени пса. Догдэй медленно поглаживал фиолетовую шерсть, а Кэтнэп засыпал под звуки голоса Поппи. Вечер в Приюте плавно перетекал в глубокую ночь. В углу общего зала, отгороженном высокими стеллажами с книгами, располагалось «гнездо» Ярнаби. Раздался тихий стук по металлической стойке стеллажа. Доктор стоял у входа, держа в руках поднос с двумя тяжелыми кружками. — Не спишь, большой парень? — негромко спросил Доктор. — Лили заварила какой-то «особо успокаивающий» напиток. Утверждает, что там мята, чабрец и немного магии. Я склонен верить только первым двум ингредиентам, но пахнет вкусно. Ярнаби радостно заурчал. Он похлопал огромной лапой по свободному месту рядом с собой, приглашая гостя. Доктор аккуратно переступил через край гнезда и опустился на мягкие подушки. Он протянул Ярнаби его кружку — она была размером с хороший котелок, чтобы гигант не чувствовал себя обделенным. Они сидели в тишине. Слышно было только мерное, едва уловимое жужжание вентиляторов охлаждения и далекое, приглушенное мурчание Кэтнэпа из глубины коридоров. Ярнаби пил чай медленно, зажмурившись от удовольствия. — Знаешь, — Доктор посмотрел на свои руки. — Я всю жизнь строил системы, которые должны были что-то производить, ломать или улучшать. А эта... эта система просто делает так, чтобы тебе было не жарко. И, кажется, это самая полезная вещь из всех, что я собрал. Ярнаби отставил кружку и медленно, чтобы не свалить Доктора, придвинулся к нему. Доктор не отстранился. — Ты ведь не понимаешь ни слова из того, что я говорю, верно? — тихо усмехнулся он. — Но ты слушаешь лучше, чем любой из моих бывших коллег. Ярнаби в ответ издал тихий вопросительный звук. Доктор замер на секунду, а затем протянул руку и погладил шерсть на голове зверя. — Ладно. Принято. Они просидели так еще долго, пока чай в кружках совсем не остыл. В полумраке Приюта, Доктор и Ярнаби делили на двоих это странное, непривычное, но такое необходимое чувство — тихую, ничем не омраченную дружбу.