CatDay

Мирное утро в «Доме, милом доме» было разорвано в клочья оглушительным скрежетом. В недрах технического отсека Ярнаби, пытаясь «улучшить» подачу энергии для своих новых вязальных машин, случайно перерезал основной кабель стабилизации. Раздался взрыв, который заставил всю фабрику содрогнуться. Главный генератор, сердце третьего этажа, не выдержал перегрузки. Ударная волна была настолько сильной, что старые горные породы над крышей приюта дрогнули. Огромные валуны, веками висевшие над куполом, сорвались вниз, пробивая защитные перекрытия. В главном зале поднялся столб пыли. Грохот падающих камней заглушал крики Зверят. Свет мигнул и окончательно погас, оставляя всех в полной, звенящей темноте, которую прорезало лишь тревожное красное мерцание аварийных ламп. Когда пыль немного осела, выяснилось, что, несмотря на разрушенную крышу и заваленные проходы, чудо всё-таки произошло: массивные балки обсерватории выдержали основной удар, создав безопасные места Все были целы, хоть и чертовски напуганы. В центре зала, прямо под огромным валуном, который застрял в нескольких сантиметрах от пола, сидел Догдэй. Кэтнэп, обнаружил себя крепко прижатым к груди Догдэя. В момент взрыва лидер, повинуясь инстинкту, просто сгреб кота в охапку, закрывая его своим телом от летящих обломков. Сейчас Кэтнэп буквально сидел у Догдэя на коленях, обхватив его шею лапами, а его хвост судорожно и очень крепко обвивал талию пса. — Ты... ты цел? — прохрипел Догдэй, не выпуская Кэтнэпа из рук. Его ладони всё еще подрагивали, прижимая кота к себе почти до хруста ребер. Кэтнэп медленно поднял голову. Его капюшон сполз, открывая пылающее от смущения лицо. — Я в порядке, — прошептал Кэтнэп, и его голос сорвался на тихое, вибрирующее мурчание. — Ты просто идиот, Догдэй. Но Героический идиот. — Я не мог позволить камням испортить мой самый ценный экспонат, — шепнул Догдэй, его лапа уверенно легла на бедро Кэтнэпа, поглаживая его под защитой темноты. Пыль над разрушенным залом еще не успела осесть, когда снаружи раздался тяжелый, размеренный лязг металла о бетон. Огромная тень перекрыла пролом в стене — это прибыл Прототип. Его массивные механические конечности с пугающей легкостью начали раздвигать многотонные валуны, расчищая путь. Следом за ним, поправляя помятый халат, шел Доктор. Прототип одним мощным движением поднял тот самый валун, под которым укрылись наши герои. Яркий свет аварийных прожекторов ударил по глазам. Доктор замер на мгновение, увидев картину перед собой: Догдэй, покрытый пылью, но живой, всё еще крепко прижимал к себе Кэтнэпа. Кот, чей хвост был завязан узлом на талии пса, выглядел совершенно дезориентированным и... необычайно покорным. — Вижу, инстинкты выживания у вас работают на высшем уровне, — сухо заметил Доктор, подходя ближе. — Догдэй, отпусти его, мне нужно проверить его рефлексы. И, кажется, у тебя самого глубокая царапина на плече. Кэтнэп, почувствовав присутствие посторонних, попытался было спрыгнуть, но Догдэй лишь сильнее сжал объятия на секунду, прежде чем выпустить его. Кот, пошатываясь, встал. Закончив с первой помощью, Доктор обернулся к Ярнаби, который сидел на груде обломков, виновато перебирая в лапах остатки перекушенного кабеля. Доктор выглядел так, будто не спал последние три года. Он медленно подошел к львенку. — Ярнаби... — голос Доктора дрожал от усталости. — Мы строим этот приют месяцами. Мы рассчитываем каждый вольт. И тут ты решаешь, что генератору не хватает «синей пряжи» для лучшей проводимости? Ты хоть понимаешь, что из-за твоего любопытства мы чуть не превратились в кучу жареного меха? Ты — ходячая угроза безопасности! Доктор продолжал отчитывать его, перечисляя все нарушения протокола, размахивая руками и едва не срываясь на крик. Ярнаби слушал его, склонив голову набок. Его огромные глаза хлопали, а на мордочке постепенно расплывалась широкая, абсолютно лишенная понимания вины, но полная обожания улыбка. Как только Доктор сделал вдох, чтобы продолжить тираду, Ярнаби внезапно издал радостный звук и одним прыжком обрушился прямо на Доктора. Он обхватил маленького (по сравнению с ним) Доктора своими длинными пушистыми лапами, прижимая к себе в мощном, удушающем объятии привязанности. — Эй! Блять! Пусти! Я еще не закончил... — захрипел Доктор, буквально утопая в густом меху. — Это не аргумент в споре! Ярнаби! Прототип, не обращая внимания на суету, уже начал закладывать основу для Улучшенного Приюта. Его механические когти сваривали новые, усиленные балки из титанового сплава. — Этот приют будет другим, — раздался в голове у каждого спокойный, вибрирующий голос Прототипа. — Стены станут крепче. Энергия — стабильнее. А комнаты... комнаты будут более уединенными. Я учел ваши потребности в «тишине». Он многозначительно посмотрел на Догдэя и Кэтнэпа, которые снова незаметно переплелись хвостами. — Ну что, лидер, — прошептал Кэтнэп, глядя на то, как Прототип возводит новый каркас их будущего дома. — Похоже, у нас будет еще много времени, чтобы протестировать звукоизоляцию в новом «Доме, милом доме». Догдэй улыбнулся и прикусил Кэтнэпа за край уха, на что кот лишь довольно замурчал, прикрыв глаза. Работа кипела с самого рассвета. Хагги Вагги и Кисси Мисси, слаженно работали в паре. Они поднимали неподъемные валуны, которые обрушились на Приют, и аккуратно выносили их из зала, расчищая место для нового фундамента. Кисси изредка поглаживала Хагги по лапе, подбадривая его, когда камни становились слишком тяжелыми. Выше, под самым потолком, мелькали Мамочка Длинные Ноги. Мамочка, используя свои бесконечные конечности, как строительные краны, удерживала массивные панели стен и оконные рамы. В самом центре конструкции возвышался Прототип. Его серебристые механические когти с пугающей точностью впивались в несущие опоры, намертво сваривая их и укрепляя скелет будущего здания. Он был молчалив, но его присутствие давало всем уверенность в том, что новый дом выдержит любой шторм. На безопасном расстоянии, за столом с ворохом чертежей, восседали Поппи и Доктор. — Секция Б-12 должна быть усилена, — диктовала Поппи. Доктор, постоянно сверяясь с приборами, только кивал, делая пометки: — Главное, чтобы Ярнаби снова не перепутал кабели. Я распорядился, чтобы его не подпускали к щиткам ближе чем на десять метров. Лили организовала настоящую полевую кухню. Запах её свежего печенья и теплого чая помогал зверятам не падать духом. — Ярнаби, дорогой, это уже пятая корзинка за час! — смеялась Лили, протягивая пушистику очередную порцию черничных кексов. Ярнаби довольно урчал, пачкая мех в креме, и выглядел абсолютно счастливым. Но Лили была не только поваром, но и медсестрой. Когда работа замедлилась к полудню, она начала осматривать мелкие раны и царапины рабочих. — Догдэй, иди сюда, у тебя ссадина на плече от балки! — позвала она лидера. Но не успела она достать пластырь, как из тени бесшумно скользнул Кэтнэп. — Я сам «помогу» ему, Лили, — промурлыкал кот, мягко отодвигая её руку. Кэтнэп увлек Догдэя в более темный угол строящегося зала. Он прижал пса к еще не просохшей стене и, вместо того чтобы использовать мазь, начал медленно вылизывать царапину на плече Догдэя. Кэтнэп мягко прикусил Догдэя за здоровое плечо, заставляя того тихо выдохнуть от неожиданности и удовольствия. — Мой лидер должен быть в идеальной форме, — прошептал Кэтнэп. К закату стало ясно — за один день всё не закончить. Приют был готов лишь наполовину: каркас возвышался над этажом, но крыша еще зияла дырами, а внутри гулял холодный ветер. Догдэй устало опустился на край старого, но мягкого дивана. Плечо всё ещё саднило от ссадины, полученной на стройке. Кэтнэп возник перед ним бесшумно. В его лапах была чаша с тёплой водой, но взгляд обещал совсем не медицинские процедуры. — Я же сказал, что закончу лечение вечером, — промурлыкал Кэтнэп, отставляя воду. Кот медленно приблизился, заставляя Догдэя откинуться на подушки. Кэтнэп начал с того, что аккуратно лизнул, но его движения быстро сменились на нечто более глубокое. Он прикусил Догдэя за плечо. Его язык был горячим и шершавым, вызывая у Догдэя волну мурашек. — Кэт... это... — выдохнул Догдэй, прикрывая глаза. — Ш-ш-ш, — Кэтнэп перешёл к основанию шеи пса. Он глубоко прикусил чувствительную точку, заставляя Догдэя выгнуться и издать тихий стон. — Ты сегодня слишком много светил для других, Солнце. Теперь ты светишь только для меня. Догдэй в ответ обхватил Кэтнэпа за талию, притягивая его ближе. Он ощутимо прикусил фиолетовое ухо кота, чувствуя, как тот начинает вибрировать от мощного мурчания. В воздухе снова поплыл густой аромат лаванды, смешиваясь с ванилью, и их «лечение» могло затянуться до самого рассвета, если бы не... БА-БАХ!!! Звук был таким сильным, что, казалось, обвалился ещё один кусок крыши. В Убежище задрожали стены, а Догдэй и Кэтнэп подскочили на диване. Через минуту всё здание наполнилось топотом. Поппи, Доктор в ночном колпаке и заспанная Бобби выскочили в коридор. Источник шума был на кухне Лили. Когда они ворвались туда, перед ними предстала эпическая картина: Огромный стальной холодильник лежал на боку, полностью перевёрнутый. Дверца была вырвана с корнем. Повсюду валялись остатки овощей, соусов и разбитых банок. А в самом центре этого хаоса, на куче обломков, сидел Ярнаби. Он выглядел как пушистое облако, которое только что пережило торнадо. Оказалось, что среди ночи у Ярнаби проснулся просто зверский аппетит. Не желая никого будить, он решил «тихонько» достать что-нибудь с верхней полки холодильника. Но, так как Ярнаби не очень дружит с законами физики, он просто полез на него всем весом. Холодильник не выдержал гиганта. Доктор уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы выдать Ярнаби самую длинную лекцию в истории(ну или просто послать нахуй все и вся), но остановился. Ярнаби сидел абсолютно счастливый. В его лапах была зажата пачка лапши. Он уже успел вскрыть её и теперь с упоением жевал сухие макаронины, громко хрустя на всю кухню. Увидев друзей, он широко улыбнулся (рот был полон лапши) и протянул одну макаронину Доктору, как бы предлагая мир. — Ну вот и всё, — вздохнула Лили, появляясь в дверях с заспанным видом. — Мой холодильник пал смертью храбрых в битве за углеводы. — Ярнаби... — Доктор устало выдохнул. — Ты разрушил систему охлаждения ради пачки макарон? Ярнаби радостно кивнул и внезапно прыгнул на Доктора, обхватывая его лапами вместе с остатками лапши. — Хрусть! — радостно прокомментировал пушистик, прижимаясь к Доктору. Кэтнэп, стоявший в дверях в обнимку с Догдэем, тихо усмехнулся. — Похоже, Догдэй, нам придётся спать под хруст лапши. Пошли обратно, пока Доктор не заставил нас поднимать этот гроб обратно. Догдэй лишь улыбнулся и незаметно для всех прикусил Кэтнэпа за плечо, увлекая его обратно в темноту коридора. Ночь на фабрике никогда не бывала скучной.