Точка уязвимости

——

Time skip:

One week

Прошла неделя, но поведение Киры с того дня не изменилось. В их компании из троих человек всё стало напряженным. Давид, как обычно, был милым и спокойным, но Т/И чувствовала, как Кира старательно избегает оставаться с ней наедине. В школе Кира вела себя максимально странно. Она могла весело болтать с ними обоими на перемене, но стоило Давиду отойти хоть на шаг, как она тут же утыкалась в окно или находила предлог уйти. Это резкое отстранение после тех нежностей сводило с ума. Т/И больше не сомневалась в своих чувствах, но это знание приносило только боль. И вот, лёжа вечером у себя на кровати, Т/И поняла: так больше продолжаться не может. Кира явно испугалась того, что произошло между ними, и теперь просто прячется. Но кто-то же должен ей сказать о том, что игнорировать это притяжение попросту невозможно

——

Time skip:

One day

Шёл третий урок. Т/И, казалось, просто не сводила глаз с затылка Киры. Она всё выжидала идеальный момент, для того чтобы поймать Киру. Кира же игнорировала любые попытки поймать её взгляд. Когда Кира подняла руку и отпросилась выйти, Т/И подождала ровно минуту и, бросив короткое «мне тоже плохо» Давиду, выскользнула следом. В женском туалете было пусто. Кира стояла у раковины и смотрела на свое отражение в мутном зеркале. Услышав шаги, она даже не обернулась. — Ты следишь за мной? — сухо спросила она, поправляя рукав свитшота. — Нам надо поговорить, Кир, — Т/И остановилась в паре шагов. — Ты всю неделю ведёшь себя так, будто я в чём-то провинилась. Кира наконец повернулась, но даже не посмотрела в глаза Т/И. Она попыталась пройти мимо, задев Т/И плечом. — Тебе кажется. Ты просто накрутила себя после того случая с рюкзаком. Дай пройти, я не хочу пропускать урок. — Хватит врать! — Т/И преградила ей путь. — Сначала ты берешь меня за руку, поешь мне песни, заправляешь волосы, несешь мой рюкзак, а потом включаешь режим колючей сучки. Что изменилось? — Ничего не изменилось, — Кира попыталась оттолкнуть её, всё ещё не глядя в глаза. — Это просто была вежливость, ясно? Она снова попыталась вырваться к выходу, и это стало последней каплей. Внутри Т/И что-то щелкнуло. Страх с обидой выплеснулись наружу одним движением. Т/И схватила Киру за плечи и с грубой силой, вжала её в дверцу крайней туалетной кабинки. Громкий хлопок двери об стенку эхом разнесся по уборной. Кира охнула, её глаза расширились. Та самая «непробиваемая» Кира сейчас выглядела абсолютно растерянной. Т/И держала её крепко, чувствуя пальцами ткань голубого свитшота, и её лицо было в паре сантиметров от лица Киры. — Хватит бегать от меня, — прошептала Т/И, глядя прямо в расширенные зрачки девочки. — Ты боишься? Боишься, что я тебе нравлюсь так же сильно, как ты мне? В туалете повисла тишина. Кира молчала. Вся её броня, которую она выстраивала, рассыпалась. Она явно не ожидала, что Т/И способна на такой напор. — Ты... — Кира попыталась дернуться, но Т/И только сильнее прижала её к дверце. — Совсем с ума сошла? Отпусти, бесячая. — Нет, — холодным голосом ответила Т/И, — Пока не скажешь правду. Почему ты бегаешь от меня всю неделю? Почему прячешься за Давидом? Кира криво усмехнулась, хотя её дыхание оставалось сбивчивым. — Прячусь? Ты слишком много о себе возомнила. Я просто поняла, что та прогулка была ошибкой. Перебрали с атмосферой... бывает. И вообще мы поступили неправильно со всем этим. — Ошибкой? — Т/И придвинулась еще ближе, так что их носы почти соприкасались. — Значит, нести мой рюкзак — тоже было ошибкой? Ждать меня у окна — ошибка? Трогать меня — ошибка? Смотреть на меня так, будто я... — Т/И запнулась, — будто я тебе важна? Лицо Киры на мгновение исказилось, будто ей причинили физическую боль. Она резко отвела взгляд в сторону. — Да! — вдруг выкрикнула она. — Ошибка! Потому что я не хочу этого, ясно? Я не хочу ходить на итальянский, чтобы потом думать, прийдёшь ли ты за мной или нет. Не хочу ждать тебя после школы, как идиотка. Я не хочу к тебе привязываться! Долгая любовь — это всё пиздёж! Она снова посмотрела на Т/И, и в её глазах больше не было злости, только страх. — Привязанность — это слабость, Т/И. Это когда твоими эмоциями может кто-то спокойно распоряжаться. А я не привыкла так жить. Мне проще быть одной, чем ждать, когда ты... когда всё это закончится и станет больно. Так что отвали от меня. Просто оставь всё как есть. Кира замолчала, тяжело дыша. Её руки, зажатые между её телом и телом Т/И, мелко подрагивали. Она выложила всё. Свою главную причину, свой самый большой страх. Она боялась не Т/И, она боялась того, как сильно Т/И стала ей нужна. — Ты реально думаешь, что если ничего не начинать, то и больно не будет? — Т/И смотрела прямо в глаза Кире, игнорируя то, как та пытается отвернуться. — Это же бред. Тебе уже хреново, Кир. Ты сидишь тут одна, бегаешь от меня, злишься... Тебя всё устраивает? Кира наконец посмотрела на неё. — Зато так я знаю, чего ждать, — буркнула она, — А с тобой... я не знаю. Если я привыкну, что ты рядом, а потом что-то пойдет не так... я просто не хочу потом мучаться. — А может, мучений и не будет? Откуда ты знаешь? Кира молчала. Она прислонилась затылком к холодной стенке кабинки. Весь её «крутой» вид рассыпался. Перед Т/И была просто девчонка, которая так сильно боится разочарования, что готова сама себя запереть в одиночестве. Т/И смотрела на припухшие губы Киры, на её растрепавшиеся красные волосы, и внутри всё дрожало от какого-то сладкого страха. Кира тоже не отводила взгляда. Они потянулись друг к другу одновременно. Осторожно, будто это был непростой способ для перемирия. В первую секунду они ощутимо стукнулись зубами, и Т/И даже шикнула от неожиданности, но Кира не отстранилась. Наоборот, она вцепилась в плечи Т/И так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ничего из того, что принято называть правильным поцелуем, в этом не было. Кира просто впилась в губы Т/И, пробуя их на вкус слишком настойчиво, то замирая, то снова подаваясь вперед. В этой неумелости было что-то привлекательное Они, то и дело задевали друг друга кончиками носов, мешая самим себе. Кира пахла мятным «Орбитом», а её губы на вкус были сладкими от блеска. Т/И решилась и по-хозяйски притянула Киру к себе за талию, сама вжимаясь в холодную стенку кабинки. Они вдвоём учились прямо сейчас: случайные укусы, сбивчивые выдохи прямо в губы и отчаянное, дерзкое нежелание отпускать. Когда они наконец отстранились друг от друга, Кира прошептала: — Дура ты. Какая же ты дура. Теперь мне точно будет больно, если ты уйдешь. Т/И только крепче сжала руки на её спине, чувствуя, как быстро колотится сердце Киры под голубым свитшотом