Звезда темного неба

      Как только Ханджи стала заменять Эрвина на посту главнокомандующего, казалось, что всё утихло. Недавняя битва была на слуху ещё две недели, а в газетах писали о всё новых и новых подробностях. Военная полиция больше не зарилась на надежду человечества, совсем юного Эрена, и Зое облегчённо вздыхала, когда ей удавалось избежать серьёзных проблем. Она ведь даже не готова к такой резкой замене.       Однако поменялось всё быстро. Из лазарета Эрвина выписали позже назначенного срока, но всем казалось, что он точно пробудет там ещё пару дней. Место главы разведкорпуса вновь занял Смит, и тогда всё началось…       — Хочешь сказать, что военная полиция глядит косо не только на Эрена, но и на Хисторию? — Леви хмурился, не понимая сути размышлений друга.       — Да. И в ближайшее время они точно попытаются похитить их, так что нам стоит быть предельно осторожными. Эрен — наша надежда, а Хистория — ценный солдат, от которой мы можем узнать больше полезной информации. — Эрвин опёрся на руки, сидя за столом в ночи.       Майк и Ханджи переглянулись, но не решались задавать вопросы. Леви медленно пил горячий чай. Каждый знал, что если Смит резко замолкает, то идея о выходе из ситуации вот-вот настигнет его. Он изучил недавние письма от военной полиции и, подняв взгляд на товарищей, спросил:       — Если я отправлю вас, отряд и Эрена куда-нибудь подальше, вы сможете уживаться какое-то время?       Товарищи переглянулись, а на лице Ханджи появилась довольная ухмылка. Блеск сверкнул в глазах, и она потрепала обоих друзей по головам.       — Конечно сможем, Эрвин! Уживаемся ведь здесь как-то, — уверенно ответила она.       — Тогда решено. Завтра же выберем место, где военная полиция точно не найдёт вас, а через пару дней вы вместе с Эреном отправитесь туда. Так что будьте готовы ориентировочно к понедельнику. Про запасы и прочее знаете.       Офицеры кивнули.       — Думаю, стоит провести эксперименты над Эреном. В последней битве он проявил себя, но его навык нужно развивать. — Ханджи заулыбалась шире, поправляя очки, сквозь которые было отлично видно полные страсти и безумия глаза. — Ты же позволишь мне немного увлечься, Эрвин?       — Ханджи права, — заметив, что Майк хотел возразить, опередил его Смит. — На вас также лежит ответственность не только за отряд, но и за Эрена, как бы он ни был силён. Поэтому, вопреки твоему желанию, Ханджи, ты должна быть осторожна. А ещё… я думаю, вам не помешает врач.       — Врач? — вклинился в разговор Леви; удивление, не сходившее с его лица, всё выдавало.       — Тоже верно. Ведь случись что, может, понадобится помощь. Да и ребята из лазарета у нас хозяйственные, — пожал плечами Майк, не понимая реакции капитана.       Леви тихо фыркнул, сложив руки на груди. Поначалу разговор он слушал внимательно, но уже через полчаса перестал вникать. Ханджи вновь обсуждала с Эрвином деловые поездки, стратегию и прочее, а Майк молча решал кроссворды. Имя врача, который поедет с ними, он так и не услышал. Эрвин решил, что определит это Лилит, ведь лучше знает, кого можно отправить на такую экспедицию.       Ильза? Вряд ли. Она редко выезжала за черту города из-за приступов тошноты в поездках. Элиас? Тоже не отправят. Единственного мужчину в лазарете ценят, и он помогает Лилит. Марго, с учётом рассказов ведьмы об их отношениях с начальницей, также отпадает. Лилит не поедет, ведь у неё масса дел.       Оставалась только ведьма.

***

             За пару дней суеты в разведкорпусе было даже слишком много. Офицеры с трепетом подошли к подготовке, ведь командировка должна была продлиться десять дней, а если всё пойдёт не по плану, и того больше. Солдатам поручили взять как можно больше припасов и тёплые вещи.       Эрен и Хистория узнали о причине командировки сразу, и товарищи стали крутиться вокруг них чаще обычного. Кто-то впрямь переживал за обоих, чьи жизни стоили слишком много, а кто-то попросту интересовался. Понедельник близился.       — Эй, Рихтер, живо ко мне в кабинет. — Лилит остановилась в дверях одного из кабинетов.       Был уже конец смены, и, поручив коллегам отдохнуть, Эрсель осталась в лазарете наедине с мыслями и шваброй в руках. Главврач часто ругалась из-за грязи, несмотря на усталость подопечных, да и сама Рихтер хотела работать в чистоте. Она вытерла пот со лба и, оставив всё в кабинете, последовала за Лилит. Та, сев за рабочий стол, протянула Эрсель сложенный вдвое документ.       — Поедешь завтра в командировку вместе с солдатами. Состав отряда указан в документе. Не проспи и еды бери побольше: хрен его знает, когда вы вернётесь, — нахмурилась главврач.       Эрсель приняла документ и пробежалась по аккуратно выведенному тексту. Состав отряда почти ничем не удивил, ведь по разведкорпусу уже ходили слухи о том, что военная полиция точит зуб на Эрена и не только. Солдаты, Майк, Ханджи и Леви.       Леви, к которому у неё чрезмерно много вопросов.       Лилит поправила очки на переносице, хмуря тонкие седые брови. Дела в лазарете накалялись, как и в разведкорпусе. Марго всё не унималась, да и Эрсель не решалась задать ей хорошую трёпку. Вновь забивать голову мыслями о подопечных Лилит не горела желанием, но знала, что если сейчас отправит кого-нибудь из них в командировку, то так будет лучше для обеих.       — Приказ понятен? — уточнила она.       — Понятен, госпожа Лилит. Я обещаю, что не подведу, как в прошлый раз, но... — Поймав суровый взгляд, Эрсель на секунду передумала, но всё же набралась смелости: — Почему именно я, а не Марго?       — Шмидт сильно буянит в последнее время. Она-то в столице отдохнула, вот и тебе пора немного расслабиться. А теперь нечего капать мне на мозги, проспись как следует перед завтрашним отъездом, — зашипела Лилит.       Рихтер послушалась и поспешила закончить уборку, чтобы больше не попадаться на глаза раздражённому главврачу. Лилит же никак не могла выгнать из головы беспокойные мысли о том, что зря выбор пал именно на неё. Чуяло сердце, что всё пойдёт под откос.

***

      В доме, полном людей, была почти полная тишина. После дня, забитого уборкой, тренировкой и прочим, солдаты спали как убитые. Даже Конни привычно не храпел. В комнате девушек только Саша иногда ворочалась, комкая одеяло в ногах. Микаса спала, даже не двигаясь, а Хистория жмурилась так, будто во сне её убивали. Ханджи предпочла остаться в комнате с остальными офицерами.       Изнурительный день сказался и на Эрсель. Помощь солдатам с колкой дров, приготовление ужина и прочее к вечеру заставили её без сил упасть на мягкую кровать. Ноги гудели даже спустя пару часов отдыха, как и голова.       Рихтер не переставала ворочаться, поглядывая на спящих девушек. Те спали крепко, ведь уже привыкли, что, помимо сна, отдыха почти нет. Перед глазами начали проскакивать иные силуэты, и, несмотря на то что в комнате было тепло, её пробил холод. Ужасающий, словно предсмертная агония.       «Они даже не похожи внешне. Это просто усталость», — ругала себя за неприятные ассоциации Эрсель, но это ничуть не помогало.       Бессонница мучила её ещё какое-то время, и терпение было на исходе, ведь из головы не выходил проклятый день, когда однокурсники погибли от лап титанов.       Терпеть всю ночь она не могла, да и от страшных воспоминаний пересохло в горле. Рихтер поднялась и на носочках прошла к двери. Благо ни пол, ни дверь не скрипнули, и она добралась до кухни, в которой ещё горел свет. Не следовало туда идти, сначала подумала она, но желание охладиться было сильнее.       Выйдя из-за угла, она почти напугала сидящего за столом капитана. Леви еле заметно вздрогнул и фыркнул, провожая Эрсель косым взглядом. Опять она, рыжая бестия. Он осмотрел её, точно чуя, что промолчала Эрсель не просто так и вот-вот заговорит с ним. Как всегда, непринуждённо, словно они сожители, а не солдат и врач в командировке.       Столько вопросов он хотел задать, и столько сомнений было в нём.       Эрсель чуть качнулась вбок, тихо зевнула и что-то делала за столешницей. Что именно, разглядеть Леви не мог. Ему хватило того, чтобы она заправила рыжие растрёпанные пряди волос за ухо, чтобы воспоминания о прошлом вновь забрали его в глубины разума.       Это был первый вечер Изабель в их доме в Подземном городе. Леви тогда ещё только привыкал к бессоннице и пил тёплый чай на кухне. Именно в тот вечер любопытная гостья начала настойчиво расспрашивать его обо всём. Они и не заметили наступления утра и как успел проснуться Фарлан. Изабель в ту ночь частенько поправляла непослушные пряди волос.       — Время позднее, — заговорила Эрсель и села за стол. Она сладко потянулась и устало, но игриво взглянула на капитана. — Почему не спите?       — Бессонница, — обвёл её полным строгости взором Леви и скривил губы.       — Нужно было взять с собой побольше лекарств из лазарета. Если бы я знала…       — Уже ничего не изменишь, — произнёс Леви, сам не понимая, точно ли ей он это говорил.       — Тоже верно. — Немного выждав, Эрсель вновь сказала: — Леви…       — Почему я должен повторять несколько раз? Для тебя я «капитан Леви».       Его уже начинало раздражать это. Он не мог назвать ведьму глупой или инфантильной, ведь та говорила мудрые вещи и лечила солдат, но она так удивительно быстро забывала о субординации. Он разочарованно покачал головой и заметил, как Эрсель скривила пухлые губы. Напряглась, но продолжила:       — Капитан Леви. Я надеюсь, что тот мой рассказ о бандите останется между нами. Можем ли мы сделать это нашим секретом?       — А как иначе, — заметив тревогу на её лице, строго, но уверенно ответил он.       Чай закончился. Предстоял долгий разговор — это Леви чуял наверняка. Он разлил горячий напиток по двум чашкам и, протянув одну Эрсель, вновь сел напротив. Приятный аромат бергамота успокаивал, позволял расслабиться хотя бы на пару секунд, пока напряжение понемногу сходило с плеч. Он вряд ли должен позволять ей сидеть и болтать с ним, попивая чай. Однако даже Леви порой требовался хороший собеседник.       — Спасибо за чай. Лилит сказала, что мы здесь минимум на десять дней, и я очень переживаю за ребят… В особенности за Эрена с Хисторией. Для них это наверняка тяжело, — вздохнула Эрсель, приняв кружку.       — Знали, куда идут. Они уже приучены к таким условиям и опасностям, — объяснил Леви.       — Тоже верно, но и сочувствовать им никто не запрещает. Вот вы, офицеры Зое и Захариус, например. На вас столько ответственности, вы всегда подвергаете себя опасности, потому что готовы умереть, случись что. Но, глядя на вас сегодня, хотелось бы, чтобы вам чаще было так… хорошо.       — На том свете отдохнём. — Казалось, он отвечал без особого интереса, пытаясь уйти от разговора.       Только Леви сам понимал, что далеко не чай сказался на нём в ту ночь. Он обвёл внимательным взглядом Эрсель — карие большие глаза, — и вновь в мыслях всплыл силуэт мёртвой Петры. Тело пробил озноб, и чашка с чаем почти выскользнула из рук. Пора завязывать с воспоминаниями или с разговорами с ней. Что из этого выбрать, Леви пока не знал.       — Это тот чай, который я вам подарила? — ощутив знакомый аромат, спросила Эрсель.       — Он хорош. Явно лучше, чем тот, который нам дают в столовой.       — Вам тоже нравится с бергамотом? Ох, значит, я угадала. — Эрсель заулыбалась хитро и самодовольно, обводя взглядом капитана.       — Мама пила такой же, — коротко бросил Леви.       Мама? К чему он это упомянул? Он даже при отряде редко говорил о матери, а тут… Слово вырвалось резко. Он переглянулся с Рихтер, которая одарила его удивлённым взглядом, не ожидавшая таких откровений. Может, это всё бессонница и усталость…       Они вновь замолчали. Кажется, уже начали привыкать к тому, что после неловких слов следовало такое же неловкое молчание. Только теперь к нему добавилась игра в гляделки. Эрсель не сводила взгляда с капитана, еле освещённого светом лампы, а тот хмуро прожигал взором холодных глаз её. Веснушки на щеках, полуухмылка, прямой нос — всё, столь похожее на неё, излишне отзывалось в его сердце.       — А вас девушки любят? — вдруг спросила Эрсель спустя пару минут.       За то время успела разглядеть лицо капитана. Женщин больше интересовал широкоплечий блондин Эрвин, чем хам и коротышка, но на лице Леви проглядывалось много приятных глазу деталей.       — На что намекаешь, дурёха? — скривился Леви, сделав ещё глоток чая.       — Интересуюсь. Насколько я знаю… ох, многим нравится Эрвин, и…       — Тебе ведь тоже он небезразличен?       Вопрос ввёл в ступор, и Эрсель сидела не двигаясь ещё пару секунд. Она потянулась к подолу ночнушки, чтобы поправить, но теперь крепко сжала его в ладонях. Догадался? Неужто она вновь неаккуратна в выражениях? Она опустила взгляд в пол и с мягкой улыбкой сказала:       — Даже если так, то что?       — Ничего. Я не стану ему рассказывать. Но палишься ты сильно, — честно заявил Леви.       — Возможно, он меня интересует. Но разве я, какой-то врач, толком незнакомый с ним, могу на что-то надеяться? Да и это скорее восхищение, чем симпатия. Эрвин и впрямь привлекательный и харизматичный, — без капли стыда рассудила Эрсель.       — Твоя открытость иногда не в тему, — фыркнул Леви.       Его стереотипы вновь ломались. Уж больно она честна: даже он иногда мог соврать, а для неё, судя по всему, это дело принципа. Леви задумался над её вопросом, отметая мысли о её восхищении другом.       — Не сказал бы, что любят, — коротко и ясно ответил он.       — Если присмотреться, у вас много приятных черт лица, — опустив руки на стол, а поверх них — голову, созналась Рихтер. — Красота — в глазах смотрящего, как-никак.       Взгляд серых загадочных глаз стал только более притягательным. У него была бледная кожа, на которой не красовалось ни единого шрама, прямой аккуратный нос и обкусанные губы. Такая небрежная мелочь, но придавала его образу живости.       — Подлизываешься?       — Если бы я подлизывалась, Леви, это было бы более навязчиво.        Чашка за чашкой, странные диалоги и попытки обоих задать друг другу хотя бы парочку вопросов — так они и провели полтора часа. Благо никто не заходил на кухню. Только серьёзные разговоры вскоре превратились в откровенные сплетни.       — ...А я солдатам тем и сказала, чтобы в лазарет без нужды не приходили. Они там такие нахальные! Ох, Леви, вы бы знали, сколько таких было в военной полиции, — такие самоуверенные. Ведь и впрямь в лазарете шлялись, чтобы пристать. Хорошо хоть Бруно помогал их выгонять, — ворчала Эрсель, пытаясь говорить тише.       — Бруно? — Новое имя из её уст подогрело в нём интерес.       — Да, Бруно — мой коллега из того лазарета. Мы учились вместе и уже давно дружим, но во время разгрома стены Мария…       Рихтер притихла. Устремила взор в пол и замерла. Леви понял, что что-то случилось, не сразу, уйдя в свои мысли, и только спустя пару секунд заметил нарастающее напряжение.       «Разгром стены Мария… Всё ясно», — понял он, но Эрсель продолжила почти с прежней уверенностью:       — Какой-то необычный титан с когтями ранил Бруно в живот, и теперь он лечится дома. Мы давно не виделись, и он реже отвечать на письма. А наши однокурсники в тот день не спаслись. — Она подняла стыдливый взор на капитана.       — Много кто не спасся в тот день. — Леви сделал последний глоток чая, и на удивление его уже клонило в сон. — Но это не повод оставаться в том дне навсегда, верно?       В голову отдала резкая боль, заставляя жмуриться. Он чуть качнулся, еле поднимаясь со стула. Кажется, пора спать. Рихтер, обеспокоенная его состоянием, подбежала, чтобы помочь, но он слегка оттолкнул её.       Говорил ли он те слова именно ей?       — Леви? Что болит? — забеспокоилась Эрсель, но тот почти сразу поспешил в свою комнату.       — В норме всё. Проспись перед завтрашним днём и не загоняйся из-за всякого, — фыркнул он и скрылся за дверью офицерской спальни.       В тёмном коридоре Эрсель осталась одна, поражённая тем, как резко менялось поведение капитана и насколько неожиданно он отстранялся. Она покачала головой, глядя на закрытую дверь. Дом окутала тишина, а сон так и не шёл к ней. Рихтер скривила губы в расстроенной полуухмылке и, оставшись наедине со своими мыслями, села на подоконник на кухне.       «Чудной он. То разговаривает, то отстраняется… Понять, что у него в голове, не составит труда, вот только захочет ли он этого сам».       Сон настиг сам: она даже не помнила, как уснула на кухне, поджав к груди колени. Разбудил её капитан Леви, проснувшись первым и зайдя за завтраком и чашкой чая. Остальные ещё спали, но оставались считанные минуты до подъёма, и завтрак Эрсель и Леви прошёл без лишних слов и вопросов, каким бы сильным ни было желание их задать.

***

      Утро началось, как и в корпусе, с тренировки. Более короткой, но не менее строгой. Мечты о том, что заниматься с солдатами будет Ханджи, развеялись слишком быстро: на поле позади дома показался строгий капитан. Зое в то время натаскивала Эрена отдельно, в паре с Майком обсуждая силы мальца.       Удивительное спокойствие и Леви, и всего вокруг даже вводило солдат в ступор. Это ли не отпуск? Отдыхать почти две недели, не думая об экспедициях и не видя клинки.       — Жан, а ты что думаешь об этой поездке? Выглядишь чересчур хмурым, — не прекращая делать упражнения, поинтересовался Конни, ведь злобный оскал друга вызывал сильный страх.       — Ещё бы мне не хмуриться. Микаса носится с этим смертником, как с малым ребёнком. Всю тренировку отвлекается, лишь бы на него посмотреть. Вот же он гад, — не унимался Кирштейн.       — Не парься ты. Эрен её намёков не понимает и вряд ли когда-то поймёт. А пока у тебя есть возможность научиться общаться с девушками. — Спрингер ехидно заулыбался и кивнул в сторону врача, сидящего на заборе.       Ещё зевая, Рихтер наблюдала за тренировкой солдат. Делать ей здесь пока нечего, и в планах было пройтись по деревне, да и, может, найти яблоки для пирога. Хотелось порадовать солдат. Жан сделал очередной наклон и, зыркнув в сторону врача, почти упал на землю, а потом повысил голос:       — Да она мне в матери годится! С дубу рухнул, Конни? — заверещал он.       — Эй, — строгий и пугающий голос послышался чуть выше, и Жан даже побоялся выпрямиться, — долго будете лясы точить?       Друзья испуганно извинились перед капитаном, а тот предупредил их о наказании одним взглядом. Стало до ужаса не по себе, ведь он наблюдал за ними, но не продолжить разговор Спрингер не мог:       — Вот это ты идиот, Жан! Я о том, что ты можешь попросить совета у неё, как вы и договаривались. Или ты… — Конни открыл рот от удивления, а потом расхохотался, за что получил очередное замечание от капитана.       Жан ничего не ответил. Благо тренировка уже подходила к концу и он мог без зазрения совести заняться своими делами. Вдохнув полной грудью, накручивая себя на худший исход, он даже слишком уверенно зашагал в сторону Эрсель и, сжав кулаки, сказал:       — Вы говорили, что можете дать совет по поводу… — Жан замялся, оглядываясь и боясь назвать имя. Почесал затылок, пока тревога возрастала.       — Ты всё же помнишь. Приятно слышать. — Эрсель сдержанно улыбнулась. — Вижу, Микаса опять беспокоится за Эрена. Расскажешь, что ты уже предпринимал?       Кирштейн с тяжёлым вздохом опёрся о забор, и напряжение как ветром сдуло. Он некоторое время собирался с мыслями, а потом рассказал:       — В кадетском корпусе я пытался делать ей комплименты, но это было так глупо, да и она никак на них не реагировала. Потом пробовал сблизиться с чёртовым Эреном, чтобы узнать побольше про Микасу и быть ближе к ней, но и из этого ничего не получилось. Я часто говорю о её силе, но она не замечает моего внимания.       — Делает вид, что не замечает, Жан. Уж поверь, мы, а Микаса и подавно, видим и чувствуем каждую мелочь. У неё тем более и характер такой. Просто она не хочет реагировать. А гулять ты её звал? — Улыбка не сходила с лица Рихтер от трепетных рассказов парнишки, пока остальные ребята болтали после тренировки.       — Это странно… А гулять я её не звал. Не слишком ли рано? — вскинул брови Кирштейн и с трудом смог взглянуть на лицо Эрсель, ведь та была намного ниже его.       — И ничего не рано. Знаешь, я думаю, что ты должен сделать шаг, но двигаться предельно аккуратно. Думай о каждом действии и не переборщи. Нужно намекать так, чтобы она не могла отвертеться, задавать вопросы. Заботиться. Ты должен показать, что ценишь не только её силу, но и её саму, целиком и полностью. Ты умный парень, расскажи ей что-нибудь про историю и искусство.       — Советчик из тебя хреновый, Рихтер, — кто-то нежданно-негаданно встрял в разговор.       Леви фыркнул, убрав руки в карманы штанов, и встал по другую сторону от Жана. Тот слегка вздрогнул, сделав шаг к Эрсель, но потом сделал серьёзное лицо, пытаясь не раздражать капитана. Тот без особых эмоций взглянул на Эрсель, а она нахмурила брови в ответ.       — С чего бы, капитан Леви? — Звание она произнесла маняще сладко, с женской игривостью, в попытке сломить Леви.       — Намёки — это хрень для слабаков, которые боятся сказать обо всём в лицо, — не сдавался он.       — И вовсе нет. В других жизненных ситуациях, безусловно, стоит говорить прямо, но любовные дела — это совершенно иное. У Жана ещё нет должного опыта, и он должен быть осторожен.       — По нему и так всё видно. Вон какие морды рядом с Микасой корчит. Не логичнее ли напрямую сказать о своих чувствах?       — Жан, а ты что думаешь? Какой вариант тебе нравится больше? — сводила на нет диалог Эрсель и ухмыльнулась краешком губ.       Кирштейн замялся, и ему казалось, что они, похожие на дворовых собак, вот-вот порвут друг друга. Шла ли речь в споре именно о нём? Знать он не мог. Поглядел на обоих, стоя как вкопанный. С одной стороны — капитан Леви, от отношений с которым зависит многое. С другой же — Эрсель, гораздо лучше понимающая Микасу и готовая дать совет и помочь, не требуя ничего взамен.       — Нет смысла. Она всё равно продолжит бегать за этим смертником, — расстроенно бросил напоследок Жан и, гонимый тревогами, зашагал к друзьям.       — Не лезь к моим солдатам без дела, — бросил Леви, прежде чем уйти.       — Я всего лишь даю советы, в которых Жан нуждается. Иначе он не пришёл бы ко мне. — Эрсель проводила капитана взглядом, в котором читалась обида.       Только вчера они говорили по душам, а теперь он вновь с ней холоден и груб.       Леви и впрямь странный, но до ужаса интересный и человечный.

***

      Волнение никак не покидало солдат. Могло произойти что угодно, и, несмотря на отдалённость от корпуса и военной полиции, ощущение слежки не покидало никого, в особенности офицеров. Майк принюхивался даже чаще, чем обычно, прикрывая товарищей; Леви прислушивался к мелочам, а Ханджи тревожно оглядывалась. Только солдаты болтали в попытке отвлечься, идя чуть впереди. Позади плелась Эрсель, собирая в подол платья свежие ягоды.       Тренировки с Эреном не прекращались, изо дня в день его проверяли и развивали в нём выносливость, скорость и силу. Тот уставал, потом тихо и недолго скулил от заживающих за пару часов ран, а по вечерам ходил как восставший труп. Всё время в мыслях, излишне молчаливый и загадочный.       — Он даже страннее, чем обычно, — хмыкнул Майк.       — Да. Даже страннее меня. Надеюсь, это всего лишь переходный возраст, да и попытка принять произошедшее, — схватилась за голову Ханджи. — Эй, Леви, ты же говорил с ним на днях?              — Всё не может отогнать от себя мысли о Райсах и военной полиции. Ему бы день без тренировок, — кивнул Леви, почти прямо сказав подруге.       — Думаю, один день мы могли бы выделить ему, но не более. Эрен быстро восстанавливает энергию, и нам нужно развивать его, поэтому отлынивать мы не будем. — Зое стала удивительно серьёзной и зашагала вперёд, подзывая к себе Эрена.       Леви глянул ей вслед с заметным беспокойством, словно чуя, что что-то может пойти не так. Он помотал головой и обернулся. Давно не было ни видно, ни слышно проклятой ведьмы, а потерять единственного врача, к тому же который так вкусно готовит, ему уж очень не хотелось.       — Эй, не отставай, — крикнул ей Леви.       Эрсель оглянулась у кустов черники и последовала за отрядом. Держалась за подол, оголяя ноги по колени, лишь бы не потерять свежие ягоды, она нагнала Майка и Леви и мягко улыбнулась, спросив:       — Будете ягоды? Уж не знаю, как понесу это в дом, но сегодня опять хотела приготовить что-нибудь вкусное.       Капитан закатил глаза, глядя на неё с осуждением. И пока Майк с удовольствием пробовал ягоды: чернику, ежевику, малину и землянику, — Леви снял с шеи жабо и, собрав ягоды со светлого подола платья, завязал их в узелок. Каково же было его разочарование, когда он увидел испачканную пятнами ткань. А ведь наверняка оно дорогое…       — На показуху ведёшь себя как деревенщина? — нахмурил тонкие брови он, всучив ей узелок.       — Ох, Леви, не нужно ворчать на меня. — Эрсель мягко улыбнулась, несмотря на обиду, всё ещё пытаясь сломить стену меж ними.       — Дело говорит. Нет ничего плохого в том, что она ведёт себя не как напыщенная дура, а как обычный человек, — согласился Майк и осторожно забрал из маленьких ладоней Эрсель узелок ягод. — Я возьму?       Эрсель кивнула и, отряхнув подол платья, уверенно пошла вперёд. Путь до обрыва им предстоял долгий.       По приходе солдаты успели выдохнуться, и пока уставший Эрен громил преграды и тренировался в облике титана, товарищи с тревогой поглядывали на него, разжигая костёр. Зое же выходила из себя. Благо по приказу Смита подоспели и Нифа с Моблитом, которые вместе с Ханджи начали строить теории и пытаться помочь.       Эрсель, собрав все ягоды и грибы поблизости, отдала их солдатам и направилась к офицерам. Какими бы весёлыми ребята ни были, но солдаты-ровесники интересовали её в разы больше. Успев расхохотаться с Майком, она уже позабыла о хамстве со стороны Леви, да и обиды не держала. Знала, с чего он так.       — Моблит прихватил бутылку вина, а ты, судя по всему, та ещё сплетница. Приходи ночью на кухню, вместе с остальными всем намоем кости. — Майк привычно хищно заулыбался и поправил растрепавшиеся усы. О них он заботился больше всего.       — С радостью, но разве… вы тоже сплетничаете? — склонила голову Эрсель, сидя на бревне рядом с ним.       И поодаль раздавались привычные крики Ханджи и рёв Эрена, они мирно болтали в теньке. Леви время от времени косо оглядывался на них и становился еще более раздражительным, чем обычно.       — Леви сегодня подозрительно ворчлив, — добавила она.       — Ещё как сплетничаем. Вот этот карлик, к примеру, и про тебя тоже говорил. Ты у него то «индюшка», то «ведьма», но никак не Эрсель, — засмеялся Майк, заметив, что друг прислушался и направился к ним.       — Вот как… — опустила взгляд Эрсель и быстро сменила тему: — Я беспокоюсь за Эрена. Его даже не надо лечить, но ему заметно тяжело нести такую ношу. Знаете… никто из вас не заслужил такого.       Крик привлёк их внимание. Эрсель и Майк поспешили к обрыву. Без команды и приказа Йегер обратился в титана во время обеда, чуть не задев товарищей, и вновь заставил Ханджи впасть в истерику от безысходности.       Каждый день во время задержанной ещё на трое суток командировки истощённый Эрен тренировался больше остальных, потом тратил силы на перевоплощение в титана, а под конец дня падал на кровать, ведь ноги гудели не в силах держать его. Его друзья ничего не могли сделать, только пытались заботиться и подбадривать.       Вечером солдаты собирались за домом, играя в карты и хихикая о чём-то, а на кухне сидели офицеры в компании с Нифой и Эрсель. Разговоры были гораздо интереснее игры в карты. Рихтер делилась с новыми товарищами рассказами и сплетнями из военной полиции, говорила про аристократию, столицу и прочее, а те с интересом слушали. Рассказы перетекали в разговоры о жизни, ностальгию и воспоминания вслух, и тогда Леви был настроен уйти куда-нибудь подальше.       Образ погибших ещё преследовал его, и они словно стояли позади него.

***

             До конца командировки оставалось три дня. Соскучившиеся по остальным товарищам и своим комнатам солдаты уже не были так радостны и активны, а утренние тренировки становились всё более унылыми. Офицеров же не покидала тревога. Долгожданного посыльного, который должен был явиться в жаркий конец мая, ещё не было, а время поджимало.       Солдат с письмом, скрывающийся от косых взглядов в гражданской одежде, прибыл только к обеду следующего дня, когда в большой кастрюле варился суп, а чайник закипал. Содержание письма подняло на уши весь дом.       Почти весь.       Двое блуждали по лесу последний час, начав поиски съедобных припасов. Кроны деревьев скрывали уставших товарищей от жаркого весеннего солнца, и становилось хоть чуточку легче.       Кирштейн шёл чуть позади, за спиной держа лук и стрелы. Он заворчал, хлопая в ладоши в попытке убить назойливых комаров, и накинул капюшон плаща с эмблемой разведки. Рихтер же шла впереди. Сказала офицерам, что головой отвечает за Жана и ничего плохого не случится.       Она тихонько зашипела на насекомых и по примеру Жана набросила на голову капюшон одолженного у Конни плаща.       — Кажется, в этом лесу нет даже кабанов, — фыркнул Кирштейн.       — Зато мы собрали грибы. Вечером пожарим около костра, может, и офицеров раззадорим, чтобы посидели с вами. Как-никак последние дни отдыха.       — Посидели с нами? — остановился посреди леса Жан, вспоминая, не сильно ли они шумели за домом в ночи.       Эрсель обернулась, мягко и игриво заулыбавшись. Испуганная мордашка Кирштейна почти вызвала в ней смех и желание утешить беднягу. Она коротко кивнула, а потом объяснилась:       — Не знаю, как другие офицеры, но мы с Леви точно слышали, что вы не спите. Но не бойся, об этом никто не узнает. А теперь давай ты пойдёшь на восток, а я — на запад? Может, так мы сможем быстрее что-то найти.       Облегчённо выдохнув, Жан согласился. Тишина всё же лучший друг, с которым стоило обдумать всё сказанное. Помахав рукой, он направился в восточную сторону леса, близ их дома. Несколько часов блуждал так, скорее пытаясь выискать дичь, чем грибы и ягоды. Тогда ребята наверняка похвалили бы его, да и Микаса тоже обратила бы внимание…              Мысли о завораживающей Аккерман он пытался выбить из головы, но всё было безуспешно.       Спустя время Кирштейн вышел к обрыву, с которого днём ранее Ханджи командовала Эреном, проводя эксперименты. Поначалу даже не обратил внимания на происходящее вдалеке под скалой, ведь ноги ужасно ныли и хотелось только упасть на траву без сил.       Жан провёл в тишине и спокойствии всего пару минут и, когда туман перед глазами от усталости сошёл, начал разглядывать виды с обрыва. Те завораживали нетронутой красотой, огромными лесами и чистыми родниками, вот только вдалеке горели языки пламени.       «Наш дом… горит?» — вдруг распахнул глаза и разинул рот он.       Жан заметил разрастающийся огонь, пару людей с факелами и лошадей. Ещё не было видно, кто эти люди, но он точно знал: дело нечисто. Перед глазами всплыли образы товарищей, и он сорвался с места. Уже хотел было спуститься с обрыва к горящему дому, чтобы всё разузнать, но чья-то сильная рука на шивороте его остановила.       — А! — вскрикнул Жан.       Он обернулся — сердце бешено билось от испуга, но благо позади стоял капитан Леви. Тот прикладывал палец к губам и, сгорбившись, чтобы не попасться на глаза военной полиции, побрёл вместе с солдатом в сторону лесной чащи.

***

      Ответственный за командировку Леви замер с листом в руках. Он только спустя пару минут оглядел сидящих за столом солдат, сжимая письмо. Времени оставалось немного.       — Леви? — окликнула удивлённая Ханджи, будучи в силах только гадать, какой новостью поделился с ними Эрвин.       — Военная полиция направляется сюда, и в планах у них явно не чаи с нами гонять. Всем собраться, подготовить оружие на случай стычки. Мы возвращаемся в город, — отдал приказ капитан и заспешил на улицу.       Двое отсутствовали, и никто не мог знать, в какой части леса они находятся, где их искать и когда вернутся. Оставалось рассчитывать на то, что они встретят их по пути и заберут с собой.       «Шансы слишком малы», — тяжело вздохнул он, вглядываясь в стволы деревьев.       И вновь перед Леви стоял тяжёлый выбор: провернуть авантюру в попытке найти товарищей, рискуя жизнями остальных, в том числе Эрена, или же уйти в город, пока есть время.       Но тогда их жизнь под угрозой. Жан, может, и выживет. Леви считал его смышлёным малым, и, несмотря на пылкий нрав, тот нашёл бы выход из ситуации и быстро догадался, что нужно возвращаться в корпус. Но ведьма… Рихтер наверняка бы не вернулась. Физической силой та не отличается, и пусть рассудительная и взрослая, но дикий лес явно не для неё.       На кону стояли надежда человечества и солдат с врачом.       Конечно же, Леви выбрал Эрена. Какие бы жертвы они ни понесли, обязаны любой ценой спасти Йегера и не дать военной полиции забрать его — таков приказ Эрвина. И Леви, как и всегда, ему следовал.       Хотел бы он, чтобы военная полиция застряла по пути, выделив им ещё пару часов, а там, наверное, и проклятые товарищи вернутся…       В Жане он опять-таки не сомневался. Но удивительно мерзко на душе становилось от мысли о том, что ещё одна погибнет из-за него.

***

      Тучи густились, и гром начинал пугать. Ничего хорошего, когда ты в лесу, в грозе нет. Эрсель направилась к дому на краю деревни. Там наверняка уже отдыхают солдаты, а Жан — с ними. Близился вечер, и вряд ли уставший парень так долго бродит по лесу.       Она вышла из леса тем же путём, что и заходила. Тропинка, ведущая в лесную чащу, была метрах в ста от дома. Рихтер ещё издалека почуяла, что что-то здесь не так, но внутреннему голосу не поддалась, продолжив путь. Однако стоило оказаться в перелеске, как она замерла.       Дом горел. Точнее, его остатки. Да и огонь постепенно утихал. Вокруг всё ещё толпились люди. Несколько знакомых солдат из военной полиции, некоторых она даже сама лечила. Рядом — лошади.       Эрсель шагнула назад, и тело отказывалось двигаться. С трудом и дрожащими руками она накинула на голову капюшон плаща, и вдруг послышалось ржание. Кобыла повернула голову в её сторону и сделала несколько шагов навстречу. Увлечённые пожаром солдаты, казалось, не обращали никакого внимания на животное, но один из них всё же подошёл к нему. Он заботливо провёл по гриве лошади ладонью, но улыбка быстро сошла с его лица, стоило ему увидеть знакомый зелёный плащ вдали.       — Эй, там чёртов разведчик! Мы должны поймать его, чтобы узнать хоть что-нибудь! — закричал он, и товарищи быстро среагировали.       Горящий уже пару часов дом теперь не был им интересен так, как убегающий вглубь леса солдат. Лошади заржали ещё громче, и послышался топот копыт. Убежать далеко Эрсель не сумела, ведь с обрыва некуда деваться: ещё один шаг — и её ждёт смерть.       Солдаты военной полиции шустро окружили её, посмеиваясь, и обмотали ноги и запястья тугой бечёвкой. Рихтер отчаянно пыталась убедить тех в том, что солдатом не является, но в ответ послышались только насмешки и самоуверенное передразнивание.       Солдаты признали её, но поверить в то, что та ушла из одного лазарета в другой, не захотели. Да и плащ на её плечах говорил об обратном. Только вот каков бы ни был страх, на расспросы она не отзывалась всю поездку.       Ничего, в штабе они с ней разберутся.