Звезда темного неба

      Встреча на той самой могиле…       Она не выходила из головы Эрсель ― даже перед работой. Мысли эти появлялись сами по себе, лезли к ней, когда она меняла постельное белье на койках солдат или убиралась в рабочих кабинетах. Прошла неделя с того самого разговора с капитаном Леви.       Эрсель шла из женского корпуса в лазарет. Вставать приходилось рано, почти с восходом солнца, но ее одежда, несмотря на это и желание рухнуть на мягкую теплую кровать, была всегда чистой и выглаженной. Уж так ее учила маменька ― привыкла и порядок любила сама. Даже наплечную повязку гладила перед выходом чугунным старым утюжком. Небрежность во внешнем виде могла спровоцировать сумбур и в мыслях.       Легкий утренний ветерок обдувал веснушчатые щеки и голени, пробуждал перед долгой сменой.       Эрсель знала: чувство к капитану не было симпатией, фанатизмом по сильнейшему войну или же любовью с первого взгляда. Но едва она взглянула на замученное, бледное, почти прозрачное лицо, и захотелось пустить слезу. Она толком не видела близко других солдат ― была занята работой, ― но в нем, измученном и сонном, будто увидела отражение ужасов войны. Хотелось утешить и помочь, сердце не успокаивалось от мыслей о том, что каждый солдат замучен не меньше.       Она дошла до здания лазарета, погруженная в мысли, и только у лестницы вернулась в реальность. Поднялась по ступенькам, по привычке приподнимая подол, хотела было открыть дверь, но та распахнулась, так что даже старые анкеры заскрипели. Из лазарета вышла Марго с какой-то посылкой. Громадную и, судя по всему, тяжелую коробку она держала с трудом, но стоило ей увидеть коллегу, как зеленые глаза вспыхнули еще ярче, чем вчера. Эрсель потянулась к Шмидт, но та шикнула на нее, подобно змее.       — И чего пришла? Мы с Ильзой обошлись бы и без твоей помощи! Ну-ка, не мешайся под ногами. — Рассвирепелая Марго, не дождавшись ответа, спустилась с лестницы и зашагала по тропинке к выходу.       Голова кипела, а руки крепко сжимали тяжелую коробку, мяли края. Едва видя Эрсель, Марго приходила в ярость. И с прошлыми новенькими все было так же. Она искренне надеялась, что эта рыжая ведьма лишь очередная боязливая девчонка, которая сбежит после первой экспедиции, что возвысит Шмидт в глазах строгого главврача. Марго вновь захотелось, чтобы какой-нибудь титан устроил кровавую бойню… Подобные мысли посещали ее часто ― с приходом новичков. Вряд ли бы она когда-нибудь созналась, что так отчаянно жаждет повышения, что готова радоваться очередным кровавым экспедициям. Марго и себе бы наверняка не призналась, что дело в ней и в ее голове.       Эрсель без особого удивления прошла в лазарет: неприятности с Марго повторялись изо дня в день, чем-то напоминая дни в лазарете военной полиции. Навстречу ей шла Ильза, неся лоточки с пробирками на промывку. Кто-то из палаты второго этажа вдруг расхохотался на все здание, что девушка даже подпрыгнула на месте. Эрсель подскочила к ней в последний момент, удержав чуть не упавшие с лотка пробирки.       — Спасибо, — хитро заулыбалась Ильза, будто что-то замышляя, но Эрсель уже знала: этот оскал — ее обычная улыбка. — А ты молодец, что приходишь пораньше. Главврач это одобряет. Знаешь, дело есть одно… Пробирки промыть сможешь? Я пока продезинфицирую скальпели и прочее.       Эрсель забрала пробирки и достаточно быстро нашла нужный кабинет с несколькими раковинами. Уже начала осваиваться в новом месте, и, несмотря на то что экспедиций еще не застала, дела шли в гору. Работы предостаточно, большую часть смены Эрсель бегала с коллегами из одного кабинета в другой. Дезинфекция, уборка, анализы, завтрак, ужин, обед и забота о раненых солдатах. Все это лишь приятно выматывало: наконец-то руки и голова заняты чем-то важным. Чужими жизнями.       Ильза вскоре присоединилась к ней: протерла раковину и закинула в нее оборудование. С первого взгляда казалось, что она делает все небрежно, но вскоре становилось ясно, что Ильза, наоборот, особенно старается.       — Эй, а ты… делала уже какие-нибудь серьезные операции в том лазарете? — с легким сомнением поинтересовалась она.       — Конечно же делала, какой из меня врач, если нет. — Эрсель мягко улыбнулась ей, намывая колбочки. — Практика у меня была, да и в лазарете иногда случалось что-то серьезное. Но это… скорее, редкость, да и врачей там много, не всегда мне доставались больные.       — Значит, если после экспедиции, к примеру… кто-нибудь потеряет руку или ногу, ты сможешь хорошо заштопать и обработать рану? — в голосе Ильзы слышалось волнение.       — Ильза, можешь не беспокоиться. Да, я пришла сюда совсем недавно, но обещаю, что буду хорошим врачом и на меня можно надеяться. — Эрсель чувствовала сомнения Ильзы, и оттого становилось не по себе.       Она закончила с пробирками через несколько минут и покинула кабинет. Рабочий день только начался, но уже изводил ее… И не из-за сна или лени, а попросту потому, что одна коллега была недовольна ею, вторая же ― не уверена в ее способностях. Обеим, но в первую очередь себе, ей отчаянно хотелось доказать, что это ошибочное мнение.       «По приходе сюда навалилось столько мыслей и проблем», — задумалась Эрсель и, зайдя в сестринскую за кардиганом, взглянула на себя в зеркало. А взгляд отчего-то был суров…       «Но не зря же пришла. Так рвалась, теперь не уйду. Вначале всегда тяжело», — успокаивала она себя. Шаги стали увереннее, она накинула теплый кардиган на плечи, пока была возможность, и только села за стол в рабочем кабинете, как в дверь постучали.       — Войдите! — мягко прикрикнула Эрсель.       — А Марго здесь нет? — Незнакомый солдат стоял в дверях кабинета, придерживая руку второй.       — Она ушла, кажется, на почту. У тебя что-то болит?       Юноша уверенно прошел вглубь кабинета и, сев на свободный стул, протянул руку. Он только тихонько шипел и хмурился, а на внешней стороне ладони красовался серьезный ожог. Эрсель слегка удивилась, но вскочила из-за стола и начала искать нужные препараты.       — Где же ты так умудрился? — Эрсель стояла к нему спиной, замачивая чистую тряпку в холодной воде из-под крана.       — На общей кухне. Конни, идиот, не уследил за сковородкой, — все возмущался солдат, а рана неприятно ныла.       — Значит, все не так серьезно. Сейчас обработаем, помажем мазью, и недельки через две пройдет. — Она мягко улыбнулась в попытке подбодрить солдата и начала охлаждать свежий ожог. — И извини, по именам солдат я еще не знаю. Только недавно устроилась.       — Знаю. Раньше вас не видел. Обычно меня принимала Марго.       Парень ответил почти без эмоций и интереса. Пока заботливые руки врача обрабатывали ожог, он думал далеко не о своей боли, а о чужой смерти. Марко всё не выходил из его головы, и казалось, тот момент, когда он увидел бездыханную часть его тела, остался в памяти навечно. Жан повел плечами и без прежней уверенности спросил:       — Вы думаете, не каждого солдата можно спасти, даже если он ушел с поля боя?       Эрсель взглянула на него исподлобья. Солдат еще молод, точно новобранец, но, задавая вопрос, знал наверняка, что такое смерть, и уже побывал между двумя мирами.       — К сожалению, нет… Даже после прошлой экспедиции двое солдат умерли в лазарете. Один покончил с собой, организм второго попросту не выдержал. Мы, врачи, бьемся за жизнь до последнего, но наши силы тоже ограничены. — Эрсель отошла и достала мазь из шкафа. Ох, и как же ей поначалу было тяжело смотреть им в глаза и говорить такие слова. Честные, но ранящие в самое сердце. Выдавив достаточное количество мази на ожог, она продолжила: — Ты уже успел столкнуться с подобным? Кажется, ты новобранец. Сто четвертый корпус?       Взгляд Жана забегал по кабинету, ища то ли безопасности, то ли спокойствия после недавней смерти друга. Он не думал, что столкнется с потерей в первую же вылазку. Хотел было ответить, но зашипел от боли, и сподобился на совсем иное, однако не менее честное:       — Я не должен быть здесь. Я прошел в десятку лучших, хотел пойти в военную полицию, но…       — Ты уже успел кого-то потерять, — заметила Эрсель.       Обработка ожога закончилась спустя пару минут, но Жан еще сидел в кабинете, поправляя бинт. А в душе будто бы ждал чего-то. Врач села за стол, достала толстую тетрадь и сказала:       — Назови, пожалуйста, имя и фамилию.       — Жан Кирштейн, — отозвался он.       Эрсель записала данные и дату, а следом так же шустро убрала тетрадку в ящик стола. После недолгой тишины Жан поднялся со стула и хотел уйти. Может, он все-таки зря поделился с ней этим… Незнакомый врач, еще неизвестно, какая она. Да и делиться переживаниями с кем попало — бред, по крайней мере он так считал. Но девушка обработала рану хорошо и осторожно, а это главное.       — Жан, — остановила его Эрсель, — знаешь, столкнуться с потерей тяжело. Но… судя по всему, у тебя есть друзья. Видела вас на днях. Поэтому побереги тех, кто жив. И возьми мазь — можешь обрабатывать ожог сам, если лень бегать в лазарет. — Она говорила с искренним сожалением, параллельно записывая что-то в другой тетрадке.       Кирштейн не нашел сил на ответ. То ли удивление от нежданной поддержки, то ли боль в душе не позволяла проронить и слова.       Он коротко кивнул и, забрав мазь, почти бесшумно закрыл за собой дверь. Но следом, не давая ни минуты покоя, в кабинет забрела Ильза:       — Кирштейн, что ли? Не ворчал на тебя шибко? Он вспыльчивый у нас.       — Совсем нет. Он, видимо, потерял товарища во время экспедиции, вот и грустит. Знаешь… Он поделился со мной этим, пока я обрабатывала ожог. С вами солдаты часто делятся такими историями?       — Со мной — нет, побаиваются чего-то. С Марго иногда. Но вообще… ей больше ноют так, наигранно. Никто из солдат ведь не знает, что она из среднего класса. А аристократки некоторым похабным солдатам нравятся. Вот и просят пожалеть. — Ильза пожала плечами, словно сказала что-то обыденное, и села на подоконник.       Эрсель не ответила, заполняя документы. Упоминание Марго в разговоре вызвало не самые теплые эмоции, а вот осознание того, что на новом рабочем месте ей доверились, — согрело душу. Мелочь, но из таких мелочей и складывалось все остальное.

***

             Ночь накрыла пеленой здания разведкорпуса, и только в некоторых окошках горел свет. В том числе в кабинете главнокомандующего Смита.       Работа совместно с Леви над кучей бумаг закончилась, на столе вместо чернил, пера и документов, стоял чайный сервиз, а от горячего напитка в чашках исходил пар. Леви перед первым глотком всегда сначала еле заметно вдыхал аромат, прикрывая глаза. Эрвин подобной привычки не имел, но такую особенность друга давно запомнил. Он знал ее причину.       — Знаешь, после последней экспедиции у нас какой-никакой прогресс. Думаю, как солдаты отдохнут, начнем разработку новой миссии. Тем более что солдаты уже шепчутся о Женской особи.       — Касаемо той гребаной титанши. — Леви вдруг осенило: вспомнился недавний разговор с новобранцами сто четвертого корпуса. — Ты же помнишь, что ее удары были особенными?       — Помню. Она девиант, особенная сама по себе, наподобие нашего Эрена. Значит, кто-то сидит внутри, как мы и предполагали. — Эрвин нахмурил широкие брови, пытаясь добраться до верной мысли.       — Армин подозревает, что Женской особью может быть девчонка из кадетского корпуса. Энни Леонхарт.       — С чего бы? — Слова Леви сначала удивили Эрвина, но он был готов выслушать.       — По его словам, стиль боя схож. А еще похоже на то, что некоторые внешние особенности носителей отражаются на титанах. Вспомни ту титаншу и Леонхарт. Помнишь титанов Ханджи?       — Еще бы. Плакала по ним весь день. Да и они были хорошими подопытными. — С каждым словом Леви Эрвин находил все больше сходств, и предположение Армина уже не казалось странным.       — И снаряжение Марко. Она предоставила его при проверке после убийства. По крайней мере, так рассуждал Армин, и звучит это логично, — заметил Леви и пересказал разговор со смышленым солдатом.       — Вот как… Потеряв Армина, мы многого лишимся. — Эрвин еле заметно улыбнулся уголком губ. Надежда зародилась в сердце: несколько дней он ломал голову над загадкой титанши. — Завтра же вызовем его на общий совет и обсудим. Вместе выстроим план, но мы должны убедиться, что его догадки верны.       Леви молчал. Он знал, что друг рассуждал в основном для себя, добираясь до нужной мысли, а в голове уже продолжал их. Смит выглядел сурово, когда думал. Крепко держал чашку в руке, отпивая понемногу, и сверлил взглядом перед собой. Такие странности в поведении уже не напрягали капитана, да и, помимо беспокойств о положении дел и титанах, его волновало и совсем иное.       Та встреча на могиле, от которой до сих пор болела голова.       Может, Леви слишком много думал об этом и его мозг вскипел от стресса. Но перестать не мог. Вспоминал сначала Изабель, а потом — и ту незнакомку. Он заглядывал в лазарет, но в те дни сторонился здания на окраине их территорий. То было не какой-то глупой мальчишеской влюбленностью — об этом капитан, серьезный и потерявший слишком многое в жизни, и подумать не мог.       — Как идут дела в лазарете? — поинтересовался он спустя некоторое время молчания.       Стоило Леви вспомнить о той незнакомке, как боль в висках возрастала. Она… раздражала его, пугала или попросту была ведьмой, которая его за что-то возненавидела и навела порчу. Его пугало, что впервые за долгое время он не понимал своих чувств. Незнакомка вызывала у него интерес, никак не провоцирующий теплые чувства.       — В последний раз Лилит закупилась лекарствами в столице впрок. После экспедиции еще что-то осталось.       — И разве четырех врачей хватает, чтобы вылечить всех солдат?       Леви ходил вокруг да около. Он никогда не спрашивал о подобном прямо, а лишь задавал, казалось бы, деловые вопросы. Но Эрвин… Он все чуял, и это капитан видел по его лицу. Отступать нет смысла, но и моральные запреты не позволили бы спросить напрямую.       Смит отставил чашку, загадочно улыбнулся, и в такие моменты Леви казалось, что тот всегда знал все наперед.       — Теперь их пять. Лилит долго не одобряла перевод одного врача из лазарета военной полиции, а теперь сжалилась, ведь ее врачи работают на износ.       — Как бы она не сбежала после первой же экспедиции. — Леви нахмурился, пытаясь перевести тему.       — Обычно ты не спрашиваешь о лазарете. Если тебе что-то нужно, Леви, то легче спросить как есть. — Ухмылка не сходила с лица обычно серьезного Смита.       — Имя нового врача. — Леви отвел взгляд, будто его вдруг заинтересовали дрова в камине.       — Эрсель Рихтер. Уже неделю работает у нас, и жалоб пока нет. Она выхаживает выживших после битвы за Трост солдат, а это тяжкий труд,       Леви глотнул уже остывший чай и вновь свел брови к переносице. Фамилия казалась ему слишком знакомой, а единственная мысль о некой Эрсель из лазарета выводила из себя. Начинало раздражать все вокруг, представление о ней и даже теплые воспоминания о прошлом…       — И что ты хочешь от нее, Леви?       — Ничего. Я видел ее на могиле Петры, а она представилась ее сестрой и новым врачом. Решил убедиться, — холодно отозвался Леви: ему приходилось скрывать от друга переживания.       — Узнав о таких расспросах, солдаты наверняка бы уже подумали, что ты заинтересовался ею, — рассудил Эрвин, поднимаясь из-за стола и сладко потягиваясь. — Но я понимаю. А теперь иди к себе. Завтра мы вызовем Армина на совет.       Эрвин направился к двери, ведущей в спальню. Ему как главнокомандующему полагались отдельные спальная комната и кабинет. Они с Леви разошлись без слов — одного кивка было достаточно, — и дверь кабинета закрылась за Леви. Мысли, подобно насмешливому дьяволу, вновь овладели им.       Петра умерла. Изабель мертва уже давно.       Несколько слов, а заставили его задержать ладонь на ручке двери кабинета Смита. Он сжал ее, застыв. Благо в коридоре никого не было — никто не увидит этой странности. Но, желая поскорее уйти с головой в чтение или работу, Леви поспешил к своей комнате.       Но… те слова засели у него в голове. Неужто он, вечно делающий выбор и не зная, правильным ли он окажется, теперь начал принимать его последствия?..

***

      Темнело. Долгая прогулка после рабочей смены подходила к концу и вела к корпусу. Кажется, новенькая Эрсель хотела позвать Ильзу на прогулку по городу, но предложение Марго оказалось заманчивее.       — И зря мы всю прогулку просидели на лавке в парке. Могли бы и пройтись по городу, — зевнула Ильза.       — Ага, чтобы ноги потом устали и на завтрашней рабочей смене я еле ходила? А если бы я натерла мозоль? — Марго закатила глаза.       Продолжили они идти в тишине. Шмидт все рассматривала домишки, с интересом заглядывала хитрыми зелеными глазами в окна, а коллега не спускала с нее взгляда. Длинная русая коса, легкий налет косметики, две искусственные мушки. Она была такой ненастоящей и напыщенной — почти всегда. Но порой Марго бывала сонной, растрепанной, неаккуратной… В ином случае она походила на куклу. Даже на работу ходила с позолоченными кольцами и серьгами. Она тяжело вздохнула, глядя на Шмидт, но не проронила ни слова.       — Думаешь, Эрсель сможет вылечить кого-нибудь после следующей экспедиции? — спросила Марго, но на Ильзу так и не взглянула.       — Знаешь, она работает не так плохо, как ты думаешь. Лечит солдат, ставит уколы и снимает швы. Сможет она, ты просто очень предвзята к ней. А учитывая то, каких она кровей, ты могла бы и подлизаться к ней, пока не поздно. — Ильзе пришлось склониться, чтобы слегка толкнуть ее в плечо.       Марго фыркнула:       — Уже поздно, я столько наговорила… Да и знаешь, она сама по себе дурочка! У меня достаточно друзей-аристократов, чтобы пробить себе успешный путь в столицу.       Марго вскипала, подобно чайнику, начинала теребить ткань платья, а взгляд метался. Ильза давно знала, что значит подобное поведение. Она вновь теряла уверенность в себе и своих действиях. Подруга положила руку на ее плечо, приобняла и, не встретив негативной реакции, самодовольно заулыбалась. Но Марго отскочила, резко и нежданно, и протянула ей руку.       — Заключим пари. Допустим… на бутылку рома из Сины. Спорим, что она сбежит после первой экспедиции или отдаст серьезную операцию кому-нибудь из нас? — Она хитро заулыбалась, а в глазах заблестело что-то дьявольское.       — А давай. Ты же не отстанешь просто так. Уверяю тебя, она будет хорошим врачом. Ты просто с ней не общалась и не знаешь, что у нее серьезный настрой. — Ильза протянула руку в ответ, глядя на подругу с оскалом.       — Вот черт, еще бы кто-нибудь разбил, — прошипела сквозь зубы Марго, все еще держа руку подруги.       Ильза была не особенно против растянуть секунды касаний. Но Марго отпустила руку, решив не заморачиваться из-за глупых правил.       Они прошли до корпуса в тишине, и обе находили это молчание до ужаса неуютным. И сколько же тревожных мыслей появилось в голове Ильзы — было видно по лицу, в отличие от привыкшей скрывать волнение Марго, но сквозь косметику проглянул румянец. Они разошлись по комнатам, а волнения Ильзы никуда не ушли: «Эрсель неплоха, но и Марго я ради нее не оставлю. Можно ли назвать мое положение нейтралитетом? Если собираюсь упорно помогать Эрсель ради победы и убеждения Марго в своей правоте… Вряд ли. И наверняка они не смогут поладить».       Мысли спутывались, как клубки пряжи в сестринской. Новенькая приносила пряжу и спицы, вязала что-то, но за неделю так и не закончила. Она была удивительно спокойной, заботливой и доброй. А еще замечала мелочи в поведении Ильзы. Марго же редко интересовалась ее самочувствием, да и их разговоры чаще состояли из споров и ругани…       Задумалась и так и уснула, прижавшись щекой к стене.

***

      Ожесточенные бои не прекращались. Военный совет одобрил план Арлерта, и начали действовать. Ум Армина не подводил их, а Смит все чаще думал о смышленом мальчишке. План отрабатывали долго, готовились, прикидывали все варианты событий. На то они и солдаты, на то Эрвин и главнокомандующий, чтобы продумать каждую мелочь наперед.       В городе грохотало, а Женская особь крутила солдат за шнуры УПМ без особого сожаления. И сколько же вновь полегло ради этого, а по итогу заключенная в кристалл вечно молчаливая Энни не принесла им никакой пользы.       Ханджи накрыла истерика тем же вечером. Кристалл был цельным, сколько усилий ни прилагай. На вид как хрусталь, который можно расколоть неловким движением руки. Но будь все так просто, Зое не провела бы в слезах и неразборчивых завываниях полвечера.       Эрвин и Леви поначалу слушали и подсказывали, в то время как она сжимала в руках бумажки с опытами. И пусть друзья, казалось, были совершенно безразличны, но Смит накрыл плечи Ханджи пледом, а Леви заварил ее любимый зеленый чай с ромашкой. Эрвина вели его мечта и желания, но друзья, с которыми он провел бок о бок столько лет, не были пешками в его игре.       Пока Ханджи протирала запотевшие очки, приходила в себя и дрожащими руками держала кружку с горячим чаем, он сел рядом.       — Эрен ее победил, он у нас сильный, отслужил всего ничего, а уже столько сделал! Но толку от этого? Мы стену Мария зачистить не можем, только и делаем, что расходуем бюджет просто так, а эта дура потом дрыхнет себе спокойно в камне! Нашлась принцесса, поубивала полразведкорпуса, а теперь хрен знает, когда очнется, — не прекращала терзаться Ханджи.       Эрвин положил ладонь ей на плечо, повернув лицом к себе. Ханджи была заплаканной. Непривычно видеть Зое такой. Да, она эмоциональна, иногда чересчур, но все же взрослая женщина, которая умела сдерживаться. Вот только битва оказалась последней каплей. Ханджи уже переставала хныкать и приходила в себя. Знала, что пора проспаться, а Эрвин что-нибудь придумает.       — Успокойся. Мы уже продвинулись к нашей цели, мы что-нибудь придумаем. Вновь соберем совет. Ты же видишь, что у нас есть способные солдаты, и все еще может исправиться в лучшую сторону, стоит постараться. Отправишься на днях в замок Утгард на разведку, а там и выдохнешь.       Ханджи взглянула на Эрвина, а тот мягко похлопал ее по плечу. Поддерживал как мог, хоть и неумело. Зое улыбнулась, хотя ревела минуту назад.       Леви, стоящий рядом, лишь закатил глаза. Сентиментальные сцены вызывали у него странные чувства, и в такие моменты он надеялся, что его не втянут в эти глупые сюсюканья, к которым он скорее не привык, чем ненавидел.       — Хорошо. Я поеду туда с Майком и рядовыми. Справитесь без меня?       — Справимся. А теперь хватит ныть, и проспись как следует. — Леви потрепал Ханджи по голове, и в голос просочились нотки заботы.       Он покинул комнату Эрвина, после того как убедился, что Зое стало легче.       Ожесточенные бои влияли не только на ход истории, здоровье и жизнь солдат. Ханджи в тот тяжелый вечер — яркий показатель того, как может срывать крышу после кровавых экспедиций и смерти товарищей. Терпеть океан чувств внутри не могли и многие солдаты.       Отряд Зое, состоящий из солдат сто четвертого корпуса, и еще пара офицеров отправились в замок Утгард. Относительная безопасность вызывала хоть какое-то спокойствие, в отличие от экспедиций. Отряд успел отдохнуть всего пару часов: обед, недолгий сон и разведка территории вокруг замка — всего-то.       Топот услышала Браус, и стоило другим увидеть приближающихся титанов, как они поняли, что отдых не светит. Разделившись на группы, солдаты разбежались по деревням. Пути назад нет, и чтобы вернуться в родные стены, нужно раскромсать всех титанов на кусочки.       В тот день солдаты сто четвертого корпуса начали понимать, что спокойствие и тишина — роскошь, а экспедиция сменяется другой. И все — из-за отсутствия информации.       — Скажи, что это за штука у тебя на поясе?       Тон был совершенно спокойным, казалось, даже насмешливым, но голос… Хриплый, громкий. Майк и подумать не мог, что девианты умеют разговаривать.       Он не мог пошевелиться — дрожал так, будто пробыл на холоде сутки. Захариус на миг подумал, что онемел, но из горла выходил хрип от нагнетающего страха. Перед ним, ветераном и храбрым солдатом, бывшим сильнейшим воином, стоял тот, кто должен его убить, и он не смог ничего с этим сделать. Перед ним — громадный титан, чудовище, похожее на обезьяну, позади — смирно прячущиеся за деревьями титаны. Майк и подумать не мог, как девиант их остановил, — громадина повторяла вопрос раз за разом…       Захариус схватился за голову, расцарапав ногтями скальп от ужаса. Он знал, на что идет и что, скорее всего, умрет, но не так уж легко встретить и принять свою смерть. Титан, казалось, насмехался над ним, а потом потянул когтистую лапу — и Майк попрощался было с жизнью. Сгорбился, все было как в тумане, сердце почти выпрыгивало из грудной клетки. Он не хотел, он боялся и не был готов.       Шорох в кустах. Он не поднял головы, но приоткрыл глаза и зыркнул в сторону шума. Перед ним все закружилось, и он не сразу завидел среди веток знакомые черты лица. Секунды прошли для него менее волнительно, чем до этого, в попытках распознать наблюдающего человека.       Покрытые коричневой шерстью пальцы аккуратно сняли с пояса Захариуса УПМ, и он понял, что ему конец. Еще в кадетском корпусе учили: при потере УПМ можно прощаться с жизнью. Вокруг — титаны, но в человеке в кустах он признал товарища.       Ханджи сидела за ветвями, щурилась и вглядывалась в рожи титанов. Рвани она сейчас, зверюга наверняка сорвет УПМ и с нее, а после сожрет обоих. У нее осталась бы пара секунд на спасение друга, да и ее действия были слишком рискованными. Но воспоминания о том, сколько солдат и гражданских погибли совсем недавно от рук Энни, заставляли увереннее сжимать клинки в руках.              Захариус, выпрямившись, увидел перед собой лишь уходящую вдаль огромную фигуру девианта. Тот крикнул что-то вслед — Майк толком не расслышал. Закричал от безумной боли, щеки зажгло. Он схватился за мечи рядом, но руки дрожали, а пальцы не поддавались. Сначала выпал один, а стоило подняться с колен и недалеко отбежать от трех наступающих титанов, как следом выпал и второй.       Майк сделал еще шаг назад, наступил на оружие, которое уже вряд ли пригодится, и вновь бросил взгляд на Ханджи в укрытии. Она смотрела вдаль, на уходящего девианта, и у нее оставались считанные секунды на спасение друга.       Чудовище повыше ухватилось за ногу Майка, потянуло на себя, а следом подбежали еще двое. Послышался свист УПМ, крюки ухватились за дальнее дерево. У Зое один-единственный шанс — схватить Майка на пути и потом умчаться по деревьям на УПМ — и дело с концом. Спрятаться в деревушке рядом, найти свою лошадь и скрыться за стеной.       Послышался душераздирающий крик. Титан ухватился за ногу Майка, вонзил в нее громадные зубы и хотел было оторвать конечность, но Ханджи в последний момент вырвала друга из лап громадины. Армейский сапог свалился с ноги Майка, а под коленом хлестала кровь. Часть штанов разодрали острые титаньи зубы, виднелось мясо.       — Доберемся до ближайшей деревни, а там уже и решим, что делать, — нахмурилась Зое, запуская крюк то в одно дерево, то в другое.       Майк молчал. Он знал, что тащить его, такого амбала, тяжело, но тело трясло, как при лихорадке, лицо бледнело с каждой секундой, и от эмоций — от осознания того, что он жив, — он даже не чувствовал боли в раненой ноге. Разодранная куртка разведкорпуса еле как согревала. Судя по всему, уже опускалась ночь, и титаны должны вот-вот потерять активность.       — А ну не унывай. Живой же, доберемся до стены — и отправим тебя в лазарет. Врачи тебя быстро заштопают.       Оказавшись достаточно далеко от трех титанов, Ханджи наконец-то сняла с себя Майка. Тот тяжело выдохнул, ощутив под ногами землю. Он схватился за ногу, закатал штанину и лишь тихо завыл от разочарования. Сам он до стен не доберется.       Майк молчал, в голове была сумятица… Чувствовал, что жив, слышал шум от замка Утгард и тяжелое дыхание Ханджи в метре от себя. И пусть боль в ноге ужасала — даже стоять он мог, приложив усилия, — шум, казалось, успокаивал. Он жив. Пока что.       — Видимо, титаны уже добрались до замка. Я отправила Эрена и остальных туда, перед тем как пошла за тобой. Если эта зверюга не вернется, Эрен без труда справится. А нам нужно как можно скорее возвращаться. — Ханджи вытерла испарину на лбу и села под дерево рядом с Захариусом.       — Тот титан не вернется. У него была цель — забрать УПМ, и, судя по его действиям, он уверен, что нас сожрут титаны.       — Тогда выдвигаемся к ближайшей деревне, забираем какую-нибудь лошадь и скачем к стенам. Идти ты точно не сможешь, поэтому продолжим передвигаться на УПМ.       Зое выбилась без сил. Сейчас бы чашку горячего чая у камина, в теплом корпусе, да ворчание Леви над ухом. Майк и без того был тяжелым, а с кровоточащей раной едва не сваливал подругу на землю.       Из последних сил Ханджи добралась до ближайшей деревни, поймала убегающую лошадь, и вдвоем, в относительном спокойствии, они двинулись к стенам. Благо солдаты из замка отвлекали титанов и дороги были чисты. Только пара людей бежала из деревень в сторону стены в желании спастись.       «Эрен справится в случае чего. У них есть оружие, и другие офицеры тоже сильны», — уверяла себя Зое, но навязчивая мысль не давала покоя.       — Кто-то из солдат или офицеров… погиб? — спросила она, не оборачиваясь на Майка.       Тот опустил взгляд и прокашлялся, поразмыслив. Рассказать придется в любом случае, да и по ледяному молчанию ветераны всегда все понимали.       — Я слышал крик Нанабы, — отозвался он без особых эмоций, не в силах обернуться на разрушающийся замок позади.       Ханджи молчала. В последние экспедиции не удавалось избежать смертей близких, что только убивало крошечную надежду, а в сердце зарождалось такое мерзкое чувство, словно кто-то без жалости тыкал кинжалом и прокручивал, да так, что Зое будто ощутила все свои внутренности.

***

      Шум в лазарете не так давно утих. Врачи смолкли после долгих рассуждений о том, что происходило за пределами стен с солдатами. Ворчание Лилит и усталость от догадок заставила лазарет замолчать — врачи перекидывались лишь тихими фразами по работе.       Марго была в сестринской и пила чай да читала газету, нетронутую с утра. Оставалось лишь ждать и придумать, чем заняться в ночную смену, но занятие нашлось быстро. Входная дверь лазарета распахнулась, впустив сквозняк, и Шмидт уже заподозрила неладное. Быстрые шаги, в шуме которых ощущалось, что кто-то вот-вот упадет. Пыхтение, а после — крик.       — Кто-нибудь есть здесь?! — крикнула Ханджи вглубь коридора.       Захариус еле держался на ногах, но снял руку с плеч подруги. Знал, что до кабинета сможет доползти. Вторая нога почти волочилась за ним, но стоило упасть на койку — выдохнул. Тяжело и громко. Знакомый запах спирта и чистоты врезался в нос, напомнив о Леви. Майк еле слышно усмехнулся и ехидно заулыбался из последних сил.       В кабинет почти сразу забежала напуганная Марго, а следом за ней — и Ханджи.       — Титан почти прокусил его ногу, а еще есть порезы на лице. Сделать все процедуры немедленно. — Командный тон Зое привел в себя ошарашенного врача.       Подоспел запыхавшийся солдат — он еле держался на ногах, опираясь на стену. Ханджи признала в нем посыльного, который, судя по всему, по пути умудрился потерять лошадь. Тяжело дыша, он почти неразборчиво произнес:       — Офицер Ханджи, солдаты разгромили титанов близ замка Утгард и ожидают вас на стене для дальнейших действий.       — Еще одна проблема на голову… — Зое прошлась пятерней по волосам и, покачав головой, строго, но устало ответила: — Сейчас же выезжаем. Покажешь их местоположение.       Марго успела только охнуть, а посыльный и Ханджи уже торопились к конюшне. Шмидт взглянула на солдата. Майк один из немногих, кто попадал к ним в лазарет с такими ранами. Бывший сильнейший воин человечества как-никак. Шмидт закатала штанину его брюк до колена и внимательно осмотрела рану.       — Вы успели ее промыть? — нахмурилась от удивления она, завидев, что кровь не хлещет, как должна бы. — Водой из фляги?       Майк еле заметно кивнул, и только врач принялась за работу, как вдруг к открытой двери подбежала Эрсель.       — Марго, начальница срочно зовет тебя к себе. В палате солдату стало плохо, — сказала она, слегка уставшая от бега.       Эрсель осмотрелась и заметила лежащего на койке солдата. Тот тихонько пыхтел от боли, но смирно ждал помощи. Следующим, что она увидела, было разъяренное лицо Марго совсем рядом. Та сжала кулаки — кажется, при одном лишь виде Эрсель ярость овладевала ею.       — Уйду, а ты будешь его лечить, да? Может, ты врешь? Хочешь отобрать мою должность? — ворчала Шмидт, стискивая зубы.       Эрсель с трудом терпела нападки. Она пыталась не обращать внимания всю неделю. Сколько подобных личностей было во время учебы, не сосчитать, и к таким людям с годами привыкаешь, но… рано или поздно они выводят из себя.       — Удивительно, насколько для тебя важна твоя должность, что ты любое действие воспринимаешь как попытку соперничать. Марго, зачем ты пришла в этот лазарет, если должность главврача для тебя важнее жизней солдат? — спросила Эрсель.       Она не повышала тон — только говорила серьезнее обычного, а ее непривычно хмурый взгляд целился в душу Шмидт. Как же не хотелось очередных скандалов, особенно когда перед глазами маячил образ раненого солдата.       — Может, пора бы вам обеим замолчать и уже что-нибудь сделать?! — прикрикнул Майк с койки позади Марго.       Та обернулась на раненого, одарила его хмурым взглядом и вновь посмотрела на Эрсель. Рихтер не стала долго ждать, да и смотреть на раненого не могла. Сделала шаг, а Шмидт, толкнув ее плечом, скрылась в коридоре. Не послышалось ни ворчания, ни колких фраз в ответ, и Эрсель лишь вздохнула от усталости и принялась за работу.       — Простите за это. Мы не должны так поступать, когда у нас раненые. — Она знала, что наверняка ее слова ничего не значат для солдата в полуобморочном состоянии. — Рану промывали?       Майк кивнул из последних сил, и она принялась за работу. Шустро нацепила на руки перчатки, обработала рану дезинфицирующим средством, все делала осторожно и с особой заботой. Эрсель подозревала, что чуткость уйдет с годами работы. Сможет ли она лечить так каждого солдата и подбадривать в процессе? Вряд ли ее хватит надолго.       Она закончила спустя несколько минут и, обмотав ногу Майка бинтом, выбросила перчатки и отряхнула ладони.       — Еще и на лице царапины… — вздохнула она, приблизившись к Захариусу. Тот был в сознании и внимательно наблюдал за ее действиями. — Можете рассказать, как вы смогли выжить?       Майка вновь пробил озноб, хотя от ран температура тела значительно повысилась. Врач продолжала заботливо промакивать ватой с хлоргексидиновым раствором его оставшиеся несерьезные раны. Захариус нахмурился, скривил губы и, прикрыв от усталости глаза, почти без сил и особого желания хрипло ответил:       — Какой-то титан, похожий на зверя, забрал УПМ и натравил других. Ханджи спасла меня в последний момент.       Врач что-то ответила, но Захариус уже не прислушивался. Не до этого… Сейчас бы поужинать плотно до в теплую кровать, а не лежать на больничной койке с притихающей болью в ноге.       Он время от времени разглядывал врача. Кажется, Леви не так давно упоминал о ней?.. Стоит ли вспоминать.       — Знаете, Майк… Я иногда поражаюсь, насколько сильны вы и остальные солдаты духом. Вот взять в пример вас: уже столько лет в разведкорпусе и не бросаете это дело. Это… вызывает огромное уважение. Не каждый столько продержится.       Она закончила с ранами и, отстранившись, коротко улыбнулась Захариусу. Майк в ответ не повел и бровью — только прикрыл глаза, будто вот-вот уснет.       — Заговорилась что-то. Заселю вас в палату и принесу что-нибудь с общей кухни. А сможете рассказать побольше про разведку, когда отдохнете?       Майк наигранно закатил глаза, но коротко кивнул.