Утро, кухня, сигарета

      Май встретил тебя прохладой, но весна наконец набрала обороты, зазеленились тополя, берёзы, расцвели одуванчики, бескрайние поля покрылись травой, начались аграрные работы, большая часть местных теперь стала занятой на огородах. Тебя это всё вообще не касалось, тебя пока что вообще ничего не касалось. Макаров снова весь в работе, уходит рано утром, возвращается в ночи, на вопросы «куда?» и «зачем?» не отвечает. В надежде найти ответы ты проснулась с ним в одно время, взглядом из окна кухни проводила его острую фигуру в сторону завода, на котором держалась «экономика» села. Следить за ним идея отвратительная, но тебя терзала тревога, навеянная скукой и бездельем. Раньше ты хоть готовила, исполняла роль секретарши «принеси, подай, иди нахуй, не мешай». Теперь вообще ничего. После зимнего инцидента ты старалась лишний раз не выходить на улицу от греха подальше. Сначала была капитальная уборка по дому, в ходе которой было вынесено три мешка мусора: старые школьные тетради, пустые бутылки из-под пива и водки, выкуренные однаразки, потрёпанные детские игрушки, коллекция старушечьих халатов, просроченные лекарства, нитки… Нитки ты выбрасывать не стала ещё целую неделю вязала по старым журналам, которые достала со дна мусорных пакетов, подумав, что пора завести хобби. В Москве ты о таком и думать не могла, некогда было. Потом в ход пошли старые книги, русская классика, зарубежные детективы, бульварные романы в потрёпанных кислотных обложках.       Потом стало совсем скучно. Нервы взяли своё, очередным утром ты ловишь Макарова за шкварник, как малое дитя и требуешь ответы. В итоге ты лишь получаешь скандал. Тихий, хищный, чтобы никто не слышал.       — Какого хуя ты так настойчиво суёшь нос в мои дела? — Шипит Макаров. Мои. Одно слово и нет никаких «мы». Обида сжигает, но нужно терпеть, нужны ответы. Владимир очень тихий, как метель, слышен лишь холодящий душу вой. Ты пятишься назад, но колени подводят тебя, ты спотыкаешься первым же шаге, падаешь в зеркало, которое срывается с креплений, но благо не разбивается, благодаря твоему телу. Ещё шаг и твоя генеральная уборка разлетится на мельчайшие кусочки, параллельно порезав тебе ноги.       — Володя…       Твой тихий скулёж бесит тебя, раньше ты так не разговаривала. Макаров прерывает тебя, рявкая, не отводя от тебя свои неодинаковые глаза, тёмный взгляд оценивает то, как твоё лицо пошло красными пятнами, а вена на шее вздулась.       — Завали ебало. — Его хрипловатый голос стал на октаву ниже. Он хищник. И сейчас ты была ланью, которая неудачно пошевелилась, обнулив свою маскировку. Он протянул руку. Схватив тебя за волосы, Владимир грубо притянул тебя ближе к лицу, чтобы ты чувствовала его дыхание, его одеколон, запах смерти, лёд в глазах. Ты поднимаешь руки, как жалкий щенок поднимает свои лапки, хочешь оттолкнуть его, но не можешь — коснёшься его пошитого на заказ угольного пиджака своими вспотевшими ладонями и получишь пощёчину. Ты уже поняла, что зря затеяла этот допрос. — Тебе заняться нечем? Я тебе, блять, найду занятие. Будешь могилы примерять на кладбище местном, чтоб могильщик с размерами не заморачивался. Хоть кому-то жизнь облегчишь.       Слёзы уже текли по твоим щекам. Ты закрыла глаза, затряслась, пытаясь выровнять дыхание и не поддаваться желанию плакать. Нельзя. Ты стала считать пульс, который бился у тебя в ушах, стараясь перевести ракурс внимания на что-то другое, уже привычный манёвр, но ты пока не освоила его. Владимир дёрнул твои волосы, толкнув тебя в стену, зеркало упало на пол со звоном битого стекла, по твоим ногам потекли тёплые струйки крови. К чёрту ответы, ты хочешь, чтобы Владимир ушёл, чтобы он снова не был дома с утра до ночи. Он это и делает, смотрит на часы на своём запястье, резко матерится и уходит, даже не взглянув на тебя, хлопнув дверью. Ты ещё секунду молчишь, трясёшься на кровавом стеклянном полу, а потом начинаешь задыхаться и рыдать, собирать осколки дрожащими руками.       Пора привыкнуть, ты всегда говорила это себе после ругани, неудач, после того, как он снова грубил, бил, злился. Твоя задача просто не мешать, молчать, угождать, не лезть в его дела. Пора привыкнуть к тому, что ты смирилась.