i charge you to be brave

Эйрион испытывал течку всего дважды. В первый раз - в четырнадцать, спустя год после того, как в нем проявился запах, и он презентовался как омега. Мейстеры тогда говорили, что он созрел поздно, но все списали на его первичный пол. Мол, мальчишк-омеги не такие фертильные и созревают позднее. Тогда же он и узнал, что в отличие от женщин, его течки будут намного реже. Первая течка прошла сносно. Его мама была рядом, успокаивала его своим омежьим запахом, и в силу юного возвраста, ему этого было достаточно. Она мягко гладила его по волосам, пока он лежал животом на подушке. Та первая течка не принесла ему ничего, кроме ноющей боли в пояснице и в низу живота. Вторая течка наступила спустя два года, уже без матери. Вскоре после ее кончины, на следующий день после похорон. Мейстер тогда сказал, что ее спровоцировал стресс. Она была дольше, болезненнее. Эйрион сильно плакал. Его глаза еще не высохли от слез по матери, и тут же наполнились слезами боли. А еще этот зуд... Эйрион до сих пор не позволяет себе даже вспоминать о тех днях. Тогда он впервые потерял голову от феромонов, доносящихся от его альфы-стражника за дверью. Третий раз наступил спустя несколько недель после его свадьбы. Часть принца волновалась о том, что поставленная альфой метка на его затылке спровоцирует и течку, однако этого не произошло. Что-то близкое к привычному жару он ощутил на арене. Тогда, прижатый к земле сиром Дунканом Высоким, весь омытый кровью своей и чужой, он ощутил это чувство в животе. Эйрион сдался. Он испугался и сдался. Он вовсе не страшился того, что альфа сейчас раскрошит ему череп его собственным щитом. Он испугался, что его течка начнется прямо там, на арене, на глазах у толпы людей, среди тринадцати альф, один из которых - его отец, а второй - дядя. На мгновение Эйрион предстаивл самый худший сценарий. Поэтому он сдался. Гигансткий альфа потащил его за раненную ногу. Эйрион думает, что кровь скрыла от Дункана запах его выделившихся феромонов в тот день. Он никогда еще не был благодарен за то, насколько был ранен и сколько крови потерял. Но это не помогло. Эйрион проиграл. Дядя Бейлор умер. Эйриона женили на межевом рыцаре и заперли в замке на острове. Часть Эйриона не хотела оплакивать Бейлора. Никто не просил его сражаться, и уж точно Эйрион не простил ему того, что он выбрал сражаться против него. Но на задворках сознания омега чувствовал свою вину в смерти наследного принца. В смерти брата своего отца. В смерти своего дяди. И вот Эйрион тут, в своем темном огражденном от всех замке. С горсткой прислуги и стражников. Единственный омега на все поместье. С третьей течкой в своей жизни. Он никогда не думал, что его отец такое допустит. Эйрион сжимается в кровати, прижимая подушку к животу, и тихо стонет. Жар начинает усиливаться, тянующая боль становится все невыносимее. Его первая течка длилась два дня, вторая - четыре. Он думать не хочет о том, сколько будет длиться эта. Прислуга-бета входит как раз в тот момент, когда Эйрион сдавленно стонет в подушку. Она замирает в дверях, но заметив, что Эйрион один, выдыхает. - Уже утро, мой принц, - говорит она почтительно склонив голову. - Желаете спуститься к завтраку или велите принести завтрак в комнату? Эйрион игнорирует ее вопросы. Девочка-бета не чувствует запах и не может понять, что с принцем не так. А сам он в жизни не произнесет этого вслух, и уж тем более не перед служанкой. - Принеси макового молока, - хрипит он и сам удивляется тому, как хрипло звучит его голос. К удивлению Эйриона, девушка не задает лишних вопросов. Лишь спешно кланяется ему и исчезает за дверью. Омега прижимает одну ногу к себе за колено, раздраженно выдыхая, когда чувствует влажность под собой. Вот это было почти худшей частью. В его первый раз он так не тек. Да, было немного влажно, но не настолько, чтобы пачкать всю постель. Во второй раз он менял простыни несколько раз на дню. На них невозможно было спать. И сейчас тоже. Снова эти унижения. Казалось бы, когда люди не пытаются унизить Эйриона, это делает сама природа. Девушка возвращается с мейстером за своей спиной. Принц раздраженно рычит на нее. - Простите, Ваше Высочество, мы обязаны докладывать мейстеру, если вам не здоровится. Повесить бы ее. И чтобы псы грызли ей ноги. - Тебе нечего здесь делать, - говорит принц, стараясь унять дрожь в голосе. - Само пройдет. - Прошу прощения, мой принц, но если у вас настала течка, то мы обязаны сообщить об этом вашему супругу, - мейстер смотрит в пол, говоря это, видимо боится разгневать дракона. И правильно боится, - думает Эйрион. Он уже придумывает, сколькими способами можно отрезать старику язык. - Однако... - Однако что? - омега рявкает, пытаясь подавить стон, когда новая волна боли пробегается по пояснице. - Как вам наверняка известно, ваш супруг сейчас не в замке, - Эйрион выдыхает на эти слова и припоминает один из дурацких докладов своего мужа, сделанный им на днях. Омега, правда, даже не слушал его. - Но он должен вернуться сегодня вечером, мой принц. Если погода не подведет. Ох, Семеро сверху, пошлите смерч на Черноводный залив, - возмолился Эйрион мысленно, переосиливая себя и садясь на кровати. Босые ноги ступили на холодный камень, и кожа его мгновенно покрылась мурашками. - Дай мне макового молока и уйди, - Эйрион велит почти вежливо, однако мейстер лишь поджимает губы. - Простите, Ваше Высочество, но вы теперь меченый замужний омега. Травы, содержащиеся в маковом молоке, могут повредить ребенку. - Какому еще ребенку, старик? - Ваш супруг вернется это ночью. Ваша течка не пройдет за несколько часов, мой принц. Если зачать ребенка с маковым молоком в крови, то плод будет поврежден. Эйриону щиплет глаза. От мысли о ребенке хочется блевать. Он дрожит и сгинается пополам, опуская голову ниже колен. - Не будет никакого ребенка, ты, идиот, - рычит омега. - Я твой принц, и я тебе приказываю. Облегчи мою боль, или я причиню боль тебе. Эрийон и сам понимает, что угрозы, сделанные в таком виде, не подействуют. Он еле сидит прямо, что уж говорить о том, чтобы встать на ноги. - Простите, мой принц, - мейстер кланяется еще ниже, - но вы не будете контролировать себя, когда течка проявит себя на полную мощь. И если вам все же удастся зачать ребенка, и у ребенка будут... особенности... мне не снести головы. Я - единственный мейстер во всем замке. Эйрион рычит, поднимаясь на ноги. Пошатываясь, он в два прыжка оказывается рядом со стариком и хватает его за воротник. - Если даже я свихнусь окончательно и лягу под этого придурка, то я вытравлю его семя, слышишь меня, старик? Не будет. Никакого. Ребенка. А теперь, дай мне лекарство, чтобы эта боль прекратилась. - И вновь, простите, мой принц, - мейстер уже побелел, но продолжал мужественно стоять под хваткой омеги, - но ваш отец запретил паковать лунный чай. - Что ты только что сказал? - Ваш отец, Его Высочество, принц Мейкар Таргариен, - с нажимом подчернул он, освобождаясь из хвата цепких пальцев, - запретил брать в Драконье Гнездно любую траву или иное вещество, способное избавить вас от потенциального плода. Это было крайне недвусмысленное указание. Которому мы подчинились. На острове нет лунного чая, мой принц. Поэтому, простите, но я не могу дать вам макового молока, пока вы находитесь в состоянии течки. Пожалуйста, лягте в постель и дождитесь своего супруга. Он поможет вам.