Предательница крови

Октябрь пролетел как один день. Соня сама не заметила, как втянулась в ритм школьной жизни. Подъём, завтрак, уроки, обед, уроки, ужин, гостиная, сон. Между этим — бесконечные разговоры, смех, споры о домашних заданиях, часы за пергаментом и первые настоящие дружеские посиделки у камина с играми. Учёба, к её собственному удивлению, давалась легко. — Ты зубрила, Фрост, — сказала как-то Эбби, заглядывая в её конспект по истории магии. — У тебя тут даже Биннс интересным выглядит. — Я не зубрю, — пожала плечами Софья. — Я просто... запоминаю, да и это интересно же.  Она действительно помнила. Всё, что читала, всё, что слышала на уроках, откладывалось в голове чётко и аккуратно, как книги на полке. Заклинания давались легко и получались сразу, зелья, хоть и с трудом, но выходили удачными и Снейп оставался довольным. Домашнее образование Фростов давало о себе знать: к одиннадцати годам она знала наизусть половину «Тысячи магических растений и грибов» и могла перечислить все ингредиенты для Восстанавливающего зелья с закрытыми глазами. Но здесь, в Хогвартсе, знания обрели новый смысл. Раньше она учила, потому что надо. Потому что отец проверял. Потому что за неправильный ответ могли наказать. Теперь она учила, потому что ей было интересно. — Слушай, — Фред как-то подсел к ней в библиотеке, где она корпела над трансфигурацией, тренируясь с кружкой — А объясни-ка мне превращение чайника в черепаху? А то МакГонагалл так быстро тараторит, что я только «исходная форма» и запомнил. Софья объяснила, показала как произносится заклинание и как взмахнуть палочкой. Фред кивнул, задал пару вопросов, утащил её конспект «на пять минут» и вернул через час с пятнами от тыквенного сока на полях. — Ты извини, — сказал он без тени раскаяния. — Зато мы теперь с Джорджем тоже немного разбираемся. В теории. — Вы и на практике разбираетесь, — вздохнула Софья. — Вчера видели бы вы свои лица, когда у Флитвика Снейп залетел в класс и вы чуть люстру не обрушили, делая вид, что учите ВингардиумЛевиоса. — А что? — Джордж возник из-за стеллажа с книгой по магическим фейерверкам (она даже не удивилась). — Мы же учили! Просто громко. С близнецами Софья проводила половину своего свободное время. Они оказались совершенно несносными, шумными, вечно влипающими в истории, и... невероятно тёплыми. Еще она познакомилась с их другом Ли Джорданом, с которым они дружили.  — Фрост, идём на кухню! — шептали они в полночь, вытаскивая её из постели. — Мы нашли проход! Там эльфы кормят! — Соня, лови петарду! — кричали они в коридоре, и она, не успев испугаться, ловила в воздухе шипящий свёрток и, сама не зная как, запускала его обратно. — Фрост, да ты всегда была как мы, просто стеснялась! — заявляли они, когда она впервые засмеялась так громко, что Полная дама на портрете попросила их угомониться. Она действительно смеялась. Впервые в жизни — много, легко, заливисто. Джордж умел рассказывать истории так, что даже профессор Спраут однажды фыркнула на его шутку про мандрагору (хотя потом сделала вид, что закашлялась). Лилия и Эбби тоже стали ближе. Лилия оказалась не такой уж грозной — она просто очень любила командовать и всё организовывать. Эбби была тоже шумной и веселой, много болтала и ее было приятно слушать и поболтать. Даже Линда иногда садилась рядом с нами, откладывая книгу и молча слушая наши разговоры или садилась играть с нами, но почти всегда молчала.  — Вы как семья, — сказала как-то Соня, и сама удивилась своим словам. — А мы и есть, — ответил Джордж просто. — Гриффиндор — это и есть семья. Забубённая, шумная, но своя. --- Ноябрь принёс первые холода. Окна Хогвартса запотели, студенты кутались в шарфы, а в подземельях стало совсем неуютно. Снейп на зельеварении теперь казался ещё мрачнее обычного — видимо, холод пробуждал в нём дополнительные запасы сарказма. — Мисс Фрост, — процедил он как-то, проходя мимо её котла. — Ваше зелье идеально. Это раздражает. — Простите, сэр, — ответила она, не поднимая глаз, но краешком губ улыбнулась. Снейп фыркнул и отошёл, но баллов не снял. Прогресс. В середине ноября выпал первый снег. Софья увидела его утром из окна спальни. Белое покрывало укутало землю, башни замка сияли в лучах низкого солнца, и всё вокруг казалось сказочным. — Снег! — заорала Эбби, подлетая к окну. — Соня, смотри, снег! — Я вижу, — улыбнулась Софья. В этот же день близнецы стащили её на улицу, закидали снежками, набили снега за шиворот и впервые увидели, как она визжит и пытается убежать, проваливаясь в сугробы. — Фрост, ты красная как рак! — хохотал Фред. — Соня, у тебя снег в волосах! Ха-ха-ха! — Идём лепить снежную бабу! — скомандовала Лилия, выбегая из замка с шарфом наперевес. — Эбби, тащи морковку! Софья отряхнулась и побежала за ними, оставляя на снегу цепочку следов. --- Декабрь принёс рождественскую суету. Замок начали украшать. Огромные ели появились в Большом зале, от потолка спускались гирлянды, пахло хвоей и имбирным печеньем. Настроение у всех было приподнятое, даже Снейп, кажется, чуть меньше злился. Кроме Софьи. С каждым днём, приближавшим каникулы, она мрачнела. Смех стал тише, улыбка — реже. — Ты чего? — спросил Джордж, застав её в нише у окна за неделю до отъезда. Она смотрела на заметённый снегом двор и теребила край мантии. — Ничего, — ответила она автоматически. — Фрост, я за этот семестр научился отличать твоё «ничего» от настоящего «ничего», — Джордж сел рядом на подоконник. — Сейчас у тебя «ничего», которое значит «всё плохо, но я не скажу». Она улыбнулась — грустно, уголками губ. — Ты слишком наблюдательный и приставучий. — Это Фред наблюдательный и приставучий. Я просто любопытный. Так что? Она помолчала, собираясь с духом. — Я должна ехать домой на каникулы. Джордж кивнул. Он ждал этого. — И? — И я не хочу, — выдохнула она, наконец признаваясь вслух. — Я не хочу туда возвращаться. Там... там холодно. Не как на улице, а внутри. Отец будет молчать. Мать будет делать вид, что всё хорошо. А Алекто... — она запнулась. — Алекто будет рядом. — Он что, обижает тебя? — Джордж нахмурился. — Не то чтобы, — она отвела взгляд. — Просто... он смотрит. Смотрит так странно. И говорит гадости. Всегда говорит. Он всегда такой. Джордж сжал кулаки. — Может, не поедешь? Останься здесь. Студенты же могут остаться на каникулы в школе. Директор разрешит.  — Не разрешит. Первый курс обязан ехать домой на Рождество, если семья не дала письменного согласия на пребывание в школе. А мой отец такое согласие не даст. Ни за что. — Тогда... — Джордж задумался. — Тогда пиши нам. Каждый день. — Буду, — пообещала она. — Каждый день. Они помолчали. Внизу, в гостиной, кто-то играл на фортепиано, и звуки музыки долетали до них приглушёнными, мягкими. — Знаешь, — вдруг сказал Джордж, глядя в окно. — Мы с Фредом тоже не всегда дома рады. Не то чтобы нас там обижают, нет. Мама у нас лучшая. Но нас много, денег мало, и иногда кажется, что ты просто один из толпы. А Перси вечно умничает, Чарли только о драконах говорит, Билл уже взрослый, а Рон и Джинни вообще малявки, только вот над ними подшутить, да и то получим от мамы... Но мы всё равно едем. Потому что семья. — Это другое, — покачала головой Софья. — У вас там любят. Даже если денег мало. — Любят, — согласился Джордж. — И тебя бы полюбили. Мама моя вообще всех подряд любит кормить. Ты бы ей понравилась. Она б тебя закормила до размера с шарик. Софья невольно улыбнулась, представив эту картину. — Может, как-нибудь... — начал Джордж и вдруг замялся. — Ну, не сейчас, конечно. Но потом. Когда-нибудь. Приедешь к нам в гости? На лето, например. Мама будет рада. И папа. И все. — Я бы хотела, — тихо ответила Софья, и впервые за последние дни у неё потеплело на душе. — Очень. — Договорились, — кивнул Джордж. — А пока... — он залез в карман и вытащил что-то, завёрнутое в бумажку. — Держи. Это тебе. На Рождество. Но откроешь, когда станет совсем плохо дома. Договорились? Софья взяла свёрток. Маленький, тёплый от его кармана. — А что там? — Сюрприз. Не подглядывай раньше времени. --- Двадцать третье декабря. Софья стояла на платформе 9¾, сжимая в руках клетку с собственной совой, которую Лилия заставила её купить («Не тащить же домашнего злобного филина, в конце концов!»). Рядом топт ались близнецы, ожидая поезда на свою станцию. — Не забывай писать! — наставлял Фред. — Каждый день! — Мы будем считать письма, — добавил Джордж. — Если пропустишь хоть день — приедем и вытащим тебя. Честное слово близнеца. — Честное слово, — подтвердил Фред. Подошёл поезд. Софья забралась в вагон, нашла свободное купе и села у окна. Близнецы махали ей с платформы, пока поезд не тронулся. Она ехала домой. В кармане мантии лежал маленький свёрток, а в сердце — тепло, которое она украла у этого года и унесла с собой в холод.