Вишенка на торте

Химозный свет в красно-синих оттенках скользил по стенам комнат и лицам, находящимся внутри. Громкая музыка, запах спиртного и голоса людей, которые всё пытались перекричать оглушительный звук из вибрирующих колонок. Место, что сейчас напоминало какой-нибудь второсортный клубешник таковым не являлось – это был дом семьи Сано, и главный герой сея торжества сам не мог понять, каким образом их уютный и небольшой домик в традиционном стиле всего за пару часов превратился в это. Начиналось все примерно так: удивительно удачным образом сложилось, что дед Сано выиграл путевку в какой-то там санаторий именно на числа с семнадцатое по двадцать третье августа. Вышло «удачно» как раз таки из-за дня рождения Манджиро, что выпадало на двадцатое число. Эмма, еле как уговорив дедушку съездить отдохнуть, чуть ли не насильно выпихнула его из дома, попутно сообщая, что все будет в порядке. Мансаку Сано же лишь ухмылялся про себя, прекрасно осознавая, что собираются творить внуки в его отсутствие. Взяв с Шиничиро клятву, что тот при первой необходимости причешет свою задницу из Осаки к младшим, дедушка все же выдохнул и отчалил в свой отпуск. Говоря о Шиничиро – тот уже как второй год припеваючи живёт в Осаке со своей женой. Три года назад женился, и два как молодожены снимают там жилье. Инициативой переехать из Токио, пусть и не так далеко, вроде как горела Мизуми – жена Шиничиро, а ему не оставалось ничего, кроме как поддержать ее. Открыл там новую автомастерскую, приезжает на выходные к младшим, катается на байке вместе с Вакасой, в общем – живёт свою лучшую жизнь. Эмма поступила в старшую школу, ходит на какие-то там курсы по макияжу, частенько устраивает ночёвки с Хинатой. У нее все размеренно и по девчачьему, как и должно быть. Вроде как, их отношения с Доракеном стали неплохо развиваться, но тем не менее, пока что они на стадии «Я боюсь взять его/её за руку». Майки распустил Тосву несколько месяцев назад. Закончил школу, решив не поступать в старшую – оно ему не уперлось. Уговаривать никто и не стал, тем более, откровенно лишние затраты для их среднестатистической семьи были ни к чему. Манджиро решил взять себе год отдыха, поматается пока без дела, а потом решит, куда и на кого поступать. С Доракеном ситуация немного иная – тот еле как наскреб баллов для поступления в колледж на механика, совершенно уверенный и довольный своим выбором. Баджи уже год учится на ветеринара, а Чифую с Такемучи только-только предстоит поступление. Все бывшие командиры Тосвы продолжают общаться меж собой даже после её роспуска. Вот и сейчас они все собрались в доме Сано на вечеринке, по случаю дня рождения Манджиро. Ожидал ли этого сам именинник? Не то чтобы. Майки, конечно, планировал смотаться с пацанами в какой нибудь бар, покататься на байках по ночному городу, посмеяться от души, да и всё. Ну никак в его голову не лезла вечеринка. Инициатором была Эмма, которая оповестила об удачном стечении обстоятельств Доракена и предложила эту затею. Тот уже и организовал со всеми остальными прочие пункты. Майки исполнялось семнадцать. До совершеннолетия еще не хватает, юбилейные «пятнадцать» тоже остались в прошлом, но именно в этом году друзья впервые устроили ему такой праздник с размахом. В помещении царила духота августовской ночи. Множество не совсем трезвых тел беспорядочно двигались под ритмичную музыку с басами. Полумрак во всех комнатах – кто-то сосется на кухонном диване, кто-то любвеобильно обнимается с туалетом, а кто-то соскребает последние капли алкоголя с стеклянных бутылочек. Одним словом – типичная тусовка на хате, разве что непривычно громкая для их спокойного райончика. Никто и не планировал устраивать настолько людную вечеринку, но, как это обычно бывает – знакомый знакомого решил позвать своих знакомых, а те позвали своих, вот и получилось, что сейчас небольшой домик вмещал в себя как минимум тридцать пьяных и не совсем здравомыслящих подростков. Майки шумно выдохнул и протер покрасневшие глаза. Стрелки часов, которые он еле как разглядел в относительной темноте коридора показывали около трех ночи. Парень отшатнулся от стены, возле которой он провел уже черт знает сколько времени и черт знает зачем вообще, и поплелся на кухню, желая выцепить там Эмму или кого-то из друзей. Он и в помине не знал всех остальных личностей, что сейчас находились в его доме и то и дело попадались ему на глаза. В кухне, на удивление, горел приглушённый свет от вытяжки, и Майки немного выдохнул, ведь теперь ему не приходилось напряжённо рассматривать в темноте лица, ища в них знакомые черты. К сожалению, перед ним предстала не очень приятная картина: два каких-то чела обжимались на его любимом и уютном диване, а по кухонным шкафчикам с его любимыми спрятанными там сладостями шарил какой-то длинноволосый тип. "Ну что за нахер?" Раздражению уже не было предела. И вот как так вышло, что он – именинник, уже который час подряд не веселиться в центре внимания, а шарахается по дому в одиночестве, отбиваясь от нетрезвых дамочек и шугая особо обнаглевших типов, например как эти?! Манджиро подошёл к длинноволосому парню, что совершенно не обращал на него внимания, продолжая открывать все новый шкафчик, и так же нагло ударил его по ладони, что как раз тянулась к его печенькам. — Ты куда лезешь? Руки убрал и вали отсюда. – обнаглевший лишь перевел на него затуманенный взгляд, что говорил о немало выпитом количестве алкашки, и свел брови к переносице. — А ты типо самый главный? Сам вали, пока по ебалу не схватил. А я жрать хочу. – ну всё, кажется, это была последняя капля раздражения для Майки. Его день рождения идёт по откровенной заднице – друзья напились и разбежались по всему дому, оставляя его без внимания; подарков, которых так по-детски ждал Майки он не получил, на утро дом придется драить после таких ночных приключений, а сейчас ещё и какой-то хрен, даже не знавший к кому он притащил свою задницу на хату, пытается ему же – хозяину, угрожать. — Да, блять, главный, кусок ты пьяного говна. – с максимальным раздражением выдал Манджиро, и развернул парня к себе лицом, тут же по нему и проехавшись смачным ударом. Всю силу он конечно не прикладывал, но вылить на кого-то всё то поганое настроение было просто необходимо. Бедолага отшатнулся, схватившись за щеку и шипя. — Ты че, нарываешься? Да я тебя сейчас ушатаю! – и замахнулся, но вышло, мягко говоря, не очень. Мало того, что промазал мимо Майки, который стоял, даже не шелохнувшись, так ещё и сам чуть не упал – видимо, собственные ноги его же и подвели. Манджиро же устало закатил глаза, схватив пьяного парня за шкирку и швырнув в коридор. — Ещё раз попадешься мне на глаза, целым отсюда точно не уйдешь. – и перевел взгляд на притихшую парочку, что ещё минуту назад обжимались на диване и сейчас смотрели на него во все глаза. — Вам тоже особое приглашение требуется? – те лишь покачали головой, как болванчики, и мигом встали с мебели, ну, по крайней мере попытались. Девушка чуть не свалилась на задницу, еле доковыляв в коридор, а раскрасневшийся и такой же нетрезвый парень мигом проследовал за ней. "Это какой-то пиздец." – устало выдохнул Майки и решил заесть свою печаль печеньками, на которые покушался тот нетрезвый тип. Сегодняшний день ему надоел, пусть он и уже закончился – вакханалия в доме продолжалась, и скорее всего будет продолжаться до самого утра. Майки было не то чтобы неприятно от того факта, что все друзья разбежались кто куда и не проводили время вместе с ним – именинником, но надоедливые мысли то и дело возвращались к словам внутри него – "Они попросту забыли, им плевать." Скорее всего, Манджиро бы сам оторвался от души на вечеринке, не будь он сейчас один, но всё, что остаётся ему сейчас – есть печеньки в темной кухне, сидя одному в собственный день рождения, которое уже успело подойти к концу. Тупо как-то вышло. Устало прикрыв глаза, парень наслаждался тишиной, ну, если эту «тишину» можно было так назвать – шум разговоров из зала и басы из колонок заставляли вибрировать все пространство, но, по крайней мере, не громыхали у него под ухом. Вдыхать полной грудью совсем не получалось, ведь в помещении царил запах спиртного, "Очень надеюсь, что он выветрится до завтра.". Раздражение накатило новой волной, и швырнув пакетик с печеньем, Майки встал и решительно направился на выход из дома. Протолкнув пару нетрезвых тел, что совсем не замечали его и не давали прохода в узком коридоре, парень наконец раскрыл входную дверь и тут же вдохнул полной грудью. Ночной прохладный воздух был гораздо приятнее, чем душный и неприятно пахнущий в доме. Майки лениво скосил взгляд на дорогу и стоявшие вдоль неё фонари, затем подошёл к низкому заборчику, что ограждал их небольшой дворик от тротуара и облокотился на него. Где-то рядом стоял и курил такой же молчаливый парень – кажется, он что-то усиленно печатал в телефоне, периодически хмурясь. Время позднее. Окна в домах напротив уже не источали свет, но ночь темной не казалась – наоборот, несмотря на тёмное звёздное небо и уютную тишину их улочки ночь была светлой. Может быть, так казалось из-за фонарей, что освещали дорогу через каждые метров тридцать, а может тому виной была какая-то по особенному сегодня яркая луна. Куривший парень глухо выругался, с громким хлопком закрывая свою раскладушку. Майки, не оборачиваясь, услышал, как открылась и тут же закрылась дверь в его дом. Что же, теперь он остался по настоящему один, в уединении. Не то чтобы он действительно этого желал изначально, но если уж события и сложились таким образом – расклад остаться наедине с своими мыслями в ясную и теплую августовскую ночь был неумолимо привлекателен для парня. Манджиро огляделся. Что-то спокойное и умиротворяющее было в их тихом спальном районе с, в основном, частными домиками. Несмотря на теплый обволакивающий воздух кожа покрылась мурашками, и Майки потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что мурашки вызваны глухой и отдаленной вибрацией басов. Ну, конечно, в полной тишине он и не находился – в паре метров от него его же собственный дом, стены которого буквально дрожат и разрываются от невыносимо громкой музыки, но было что-то ещё. И оно приближалось. Почему-то накатило чувство странной тревоги, непривычным самому по себе чувством для парня. Майки тряхнул головой, отчего макушка его светлых волос ещё пуще растрепалась. Да-а-ам, ну и внешний вид сейчас у него. Парня не очень-то и заботило, как он выглядит, но сейчас он был помятым во всех смыслах этого слова. Настроение так себе, да и его излюбленный черный лонг с растянутым воротом был таким же смятым, как и само это чёртово настроение. Уединение затягивалось. Из дома так никто и не выходил, а Манджиро продолжал смотреть на яркую луну. В один момент он явно почувствовал, что именно сейчас, именно в эти минуты ему неумолимо комфортно. В глазах, из-за малого количества выпитого алкоголя, совсем немного размывалась картинка. Внезапно внимание привлек скрипучий визг шин по асфальту. Манджиро чуть выглянул в левом направлении их улицы – там увидел, как какая-то тачка еле-еле смогла вписаться в поворот на высокой скорости. Вырулила и поехала, на все той же высокой скорости прямо по их улице. Манджиро подумал, что это такие же как они, пьяные и совсем чуть повернутые на голову подростки устраивают ночные гонки, ибо адекватным такое вождение парень никак бы не назвал. И он, в принципе, не ошибся. Машина пронеслась с того самого перекрестка вплоть до дома соседей Манджиро на высоченной скорости, потом – с таким же визгом шин от резкой остановки сдала назад, останавливаясь у конца забора его дома. Неужели, ещё одни незванные гости прибыли? По ощущениям Манджиро и маленькой подсказке часов в доме – сейчас около пяти утра. Их импровизированная тусовка вообще когда-нибудь закончится? Из машины, тем временем, продолжала оглушительно басить музыка – у Манджиро чуть уши в трубочку не скрутились. Несмотря на дискомфорт, парень увлеченно рассматривал старый автомобиль в ретро-стиле: заниженная, длинная тачка цвета темной вишни. Похоже, раритет чьих-то родителей, и в противовес своему явно приличному возрасту – выглядело авто очень и очень привлекательно. Ну, у Манджиро, конечно, вкус другой, но не признать очевидного было тяжело. Неожиданно открылась дверь с заднего сиденья, резко так открылась – отпрыгнула на своем максимуме и чуть не закрылась вновь, но ее придержала чья-то женская рука. Тут же и сама девушка буквально выскочила из автомобиля. На лице – злостная гримаса, а в руке виднелась стеклянная бутылочка какого-то вишнёвого на цвет алкогольного коктейля. Манджиро сразу узнал, что именно она держит, ведь в его доме сейчас именно таких бутылочек было чуть ли не больше всего – представительницы женского пола излюбленно пили именно это пиво. Девушка, тем временем, стояла оперевшись на дверь и яростно что-то кричала в салон, вроде бы, водителю. Это представление продолжалось не больше минуты и в конце концов, эта самая девушка со всей силы бабахнула дверью. Машина, вновь с скрипучими визгами и утробно громкой музыкой унеслась дальше по улице. Манджиро слабо усмехнулся. Ну и кадр довелось ему наблюдать. Он стоял, так же не шелохнувшись, и никоим образом не привлекал внимания к своей скромной персоне. С небольшим интересом разглядывал невысокую девушку – чуть костлявая фигура, на которую натянуты нетипичные для японских девушек черные джинсовые шорты – такие короткие шорты он видел только в американских журналах, которые он вечно тырил у Кенчика. Сверху – черная укороченная футболка, не прикрывающая живот, а на нее накинута темно-красная расстегнутая рубашка. И вправду, нетипично. Даже у тех же ярких и нестандартных гяру, которые нередко встречались Сано на улицах, насколько он помнил – одежда отличалась, и было в ней что-то более типичное для их страны. Эта странная особа в черных джинсах, в это время послала фак уезжающей вдаль машине. Что-то прокричала ещё, эмоционально подпрыгнув. Тут уже Манджиро не сдержался и издал короткий смешок – очень увеселительным было ее поведение. Она, кажется, не услышала, но повернулась, осмотрелась всё с тем же хмурым видом, и чуть сбивчивым шагом протопала до невысокой калитки к дому Майки. Повозилась немного с тем, чтобы ее открыть, и подобрав оставленную на асфальте свою же бутылку, зашла во двор. Свет фонаря, который стоял чуть ли не над самой их калиткой, ярко осветил ее макушку. Манджиро только сейчас разглядел ее шевелюру – она была красивого винного, или вишнёвого оттенка. Длинная такая, волосы прямые – ни намека на кудри. И вправду, нетипично. Вишнёвая, кажется, только сейчас заметила Манджиро. Он стоял, уже отвернувшись, и все так же смотрел на эту яркую луну. Девушка, правда, не уследила – куда он там и на что смотрит, и просто подошла к нему, оперевшись на забор, копируя его позу и свесив руки. Уныло шмыгнула пару раз, кривя лицо, и повернулась к нему лицом. Рассматривала около минуты, чему-то усмехнулась в своих мыслях, и, все так же молча протянула ему свою бутылку. Манджиро только в этот момент опустил на неё свой взгляд. Сначала не понял, чего она хочет, потом посмотрел на бутылку и коротко покачал головой. — Мне уже хватило. Вишнёвая молча пожала плечами, залпом осушив остатки напитка. Кашлянула пару раз, поперхнувшись, и глухо выругалась, кидая пустое стекло в урну. Попала, на удивление, ведь урна стояла на тротуаре их улицы в метрах десяти от них двоих. — Не хочу туда идти. – голос Вишни хрипел, потому она тут же чуть кашлянула, уныло смотря куда-то прямо. Манджиро с удивлением обнаружил, что ждал того момента, когда она начнет разговор. — Зачем тогда приехала? – лениво растягивая гласные, поинтересовался он. Взгляд все так же не опускает на неё – смотрит на небо. Ночь действительно хороша – воздух такой тепло-прохладный и лёгкий. Правда, в нос парню ударил сладко-кислый аромат, исходивший от девушки рядом, но ему, на удивление, он нравился. — Приехала, потому что думала, что буду не одна. И вообще, это была не моя идея. Сказала так, будто он её обвинял. Потом тяжко вздохнула. Проследив за его взглядом, подняла глаза на небо. — Афигеть! Луна красивая, мне такая же приснилась вчера. – Вишня так смешно округлила глаза с приоткрытым ртом, что Манджиро совсем немного посмеялся. В голосе её нет детского восторга, он у нее такой кислый, что-ли. Девчачий до безумия, как и положено, но кислый. Майки и сам не знает, почему именно это слово пришло ему на ум, но ей подходит. Вишня, тем временем, потянулась в карманы своих шорт, и достала оттуда раскладушку с смешным брелоком двух целующихся вишенок. Господи, как же много этой ягоды, она что, её прямое олицетворение? Девушка навела камеру на луну и сфоткала, улыбчиво рассматривая фотографию. Манджиро рассматривал ее саму. Она, вдруг, потянула его за рукав и вовлечённым голосом предложила: — Давай сфоткаемся? Парень удивлённо поднял брови, но согласился, пожав плечами. Вишня обхватила его руку, чуть прижавшись к нему, и развернула мобильник камерой к ним. Манджиро обдало ароматом ее духов с новой силой, и он задышал чуть глубже, понимая, что этот настойчивый шлейф невероятно ему нравится. Такой яркий, но не удушливый. Характерный звук издал ее телефон, после чего она отстранилась и тыкнула ему в лицо получившимся фото. Вишня на ней смешно скорчила рожицу, а Майки стоит с лёгкой улыбкой. Удачная вышла. Потом стоят в тишине. Вишня уже убрала свою раскладушку обратно в карман, и Манджиро почему-то грела мысль, что у нее останется фотка с ним. — Чего не зайдешь то? Не зря же приехала. – немного участливым голосом проговорил он как раз в момент, когда песня за стенами дома сменилась на новую. — Почему зря? С тобой вот болтаю, уже что-то. – монотонный голос послышался сквозь басы музыки из дома. Тут же тон её сменился, и она обиженно проговорила: — Или что, хочешь избавиться от моей компании? – Вишня стрельнула в него резким взглядом. И что её задело? Манджиро чуть оглядел её, смотря прямо в глаза, и молча отвернулся. Вишня смешно-обиженно фыркнула, потом развернулась и потопала к его дому, но не зашла. Специально громкие шаги вновь приблизились, когда девушка, чуть задев Сано плечом, вновь вернулась на свое место. Она обиженно бросила: — Знаешь, если мешаю, сам вали. А мне здесь нравится, твои проблемы. Майки наконец посмотрел на ее сгорбившуюся фигуру, которой она свесилась на низком заборчике. Она его удивляет, ну честно слово. Сама придумала, сама обиделась. — Я и не говорил, что ты мешаешь. – лаконично отозвался с невозмутимым видом. Потом пожал плечами. — Мне тоже здесь больше нравится. Она и вправду не мешала его уединению, даже несмотря на свой беспардонный характер. Может быть, дело было в алкоголе, но девушка не выглядела через чур пьяной, и не была столь раздражающей, как все те же нетрезвые дамы на этой вечеринке. Она повела плечами, потом лениво огляделась пару раз, и в конце концов выпрямилась, протягивая руку к рукаву его лонга. — Пошли погуляем, чего столбом тут стоять. Всё равно в дом заходить мы не хотим. – и потянула его за этот же рукав, так, будто знала, что он согласится. Впрочем, была права. Молча они вышли из дворика Сано, молча и неторопливо шагали вдоль ухоженных домов по тротуару. Было комфортно. Майки почему-то хотелось молчать, ведь сохранять тишину с ней – какое-то особенно приятное занятие, не требующее волнений. Вишне, казалось, тоже. Свет встречающихся на пути фонарей то и дело отбрасывал на её лицо тени, когда оставался позади. Манджиро отметил, что она красива в любом из случаев. Пухлые и чуть длинные губы, которые она переодически кусала, были красивыми. Слегка вздёрнутый и острый нос был красивым. Глаза, густо подведенные черным были красивыми. Волосы, духи, руки, тянущие за черную ткань его кофты – всё для парня было в ней привлекательным, и Манджиро не стесняясь рассматривал ее, идущую впереди на пол шага. Стеснение, как само по себе чувство, никогда не было ему знакомо, и это, как оказалось, может хорошо играть в его пользу. Удивительно странным образом все складывалось. Вот она, вот он. Они знакомы менее часа, да и знакомы ли? Ничего о ней Майки не знал, и уверен – она о нем тоже. Но несмотря на эти банально-важные вещи, они идут гулять по ночному Токио. Даже селфи совместное уже сделали. Быть может, это луна благоволила им той ночью. Вишня потеряна, по ней видно. То и дело хмурит свои прямые брови. Губы обкусаны до крови, которую она переодически слизывает. Глазами метается от думного взгляда в никуда до неба, иногда ее взгляд находит Манджиро, долго рассматривает без слов и убегает вновь в свои мысли. Они прошли в ночной тишине несколько улиц, выходя на тротуары с уже давно закрывшимися лавочками любимой выпечки Майки и одним единственным комбини. Вишнёвая остановилась около магазина, наконец отпуская края его лонгслива, нервно шаря по своим карманам. На раскрытой ладошке оказалась пара смятых купюр, и девушка тут же подала голос, отвечая на вопросительный взгляд Майки. — Купи алкашку, ты старше выглядишь. – отвела взгляд в сторону и добавила: — Пожалуйста. И он купил. Манджиро молча взял протянутые купюры и скрылся за дверьми магазина. Девушка прождала его совсем недолго, и ее обрадованный взгляд полоснул по его лицу и двумя бутылками спиртного, которые он нес ей как трофей. — Там такая замученная жизнью женщина сидела на кассе, что она даже тебе продала бы. Манджиро отдал ей эту гадость в руки, не собираясь больше распивать сегодня что-либо. Ему хватило. Вишня пожала плечами. Наконец-то то она вновь услышала его голос, он успокаивал её бушующие мысли в голове, а парень, как назло, оказался не слишком разговорчив. Девушка с шипением открыла жестяную крышку от стекла, с вымученным видом жадно отпив первый глоток. — Намекаешь на то, что я слишком по-детски выгляжу? Опять чуть обидчивые нотки в голосе, но кажется, в этот раз они несерьёзные. Майки чуть закатил глаза. — Сама же сказала, что я выгляжу старше тебя. Девушка раздражённо засопела, а Майки захотелось рассмеяться, но он сдержался. Вновь подал голос: — Куда теперь? Вишня заозиралась по сторонам, её длинные волосы вторили этим движениям. Кажется, что-то сообразив, девушка выдала: — Тут недалеко сквер есть, нужно пройти пару улиц. – она протопала вперёд, уже привычно хватая Манджиро за край черного рукава и задавая направление. Манджиро молча перехватил её пальцы своими, переплетая в замок. Прикосновение было словно обжигом меда, дразняще томительное тепло её руки согревало даже в эту тёплую, ясную ночь. Вишня едва заметно скосилась на их руки, всего лишь на долю секунды позволяя себе эти размышления. В конце концов, едва ощутимо, но сильнее сжала чужую ладонь. В правой руке сладко звонькали две бутылки полугазированного напитка. Взглянув на луну, Вишня залпом отпила чуть ли не половину жидкости в стекле. Утерев губы рукавом, она случайно наткнулась на вопросительный взгляд парня. — Ты глушишь так, будто алкоголичка со стажем. Манджиро говорил без тени упрека или осуждения в голосе, слышна была лишь лёгкость интонации. Взгляд чёрных глаз все пытался найти её – серо-зелено-голубые, но они убегали, пытаясь спрятаться в отражении полной луны. — Я, во-первых, не алкоголичка. – не слишком эмоционально было сказано, лишь с оттенком того игривого упрека, что должен был быть. Вишня будто застревала в паутине своих безрадостных раздумий все больше и больше. — Во-вторых, заливаю горе, имею право в конце концов. — Расскажи о своём горе. – предлагая, Манджиро повёл плечами. Парень не настаивал и не пытался лезть к ней в душу – чего уж там, он даже имени её не знал, но видеть тревоги на нахмуренном лице ему совсем не хотелось. Может быть, он смог бы помочь их развеять? На лице Вишни состроилась недоверчивая гримасса. Она, чуть ли не с вызовом, спросила: — И тебе оно реально надо? Чужое горе слушать? Майки наконец поймал её взгляд, отвечая ей своим снисходительным. Будто бы в этом взгляде Вишня и получила ответ на свой вопрос, молча отворачиваясь и готовясь вылить все дерьмо насущное, но блондин её опередил. — Знаешь, ты какая-то слишком запарная для алкоголички. — Это плохо? — Это отлично. — Почему же? — Потому что это доказывает, что ты не алкоголичка. — Пф... Вишня отвернулась, вновь хмуря брови и рассматривая жёлтые фонари в узких улицах. До сквера оставалась ещё половина пути. Шершавые пальцы поглаживал её костяшки, она же немного смущалась. Вроде и выпила хорошо, и эмоций столько пережила за сегодня, но от одного взгляда его чёрных глаз всё нутро будоражит. Хочется, конечно, смотреть в них не отрываясь, но... Но в голове всю эту романтику перекрывали своими гнусными переплетениями мысли о том, что её опять бросили. Точнее, нет – это она опять повелась на очередного козла. Желудок противно заныл в очередном позыве к еде, которую она даже в глаза не видела, кажется, уже сутки, потому девушка раздражённо заглушила свое пищеварение очередным глотком пива. Слова полились сами собой, несмотря на все причуды её характера, довериться этому блондину оказалось столь же естественным, как и их переплетенные пальцы, как и их шаги, что вторили друг другу в неторопливом ритме. Этот парень слушал и внимательно смотрел в её глаза, которые она то и дело прятала от нервозности. Из под пушистых ресниц выглядывала тёмная бездна, но Вишневую она ничуть не пугала, а словно притягивала. Выпитое алко в процессе монолога помогло напряжённым плечам расслабиться, опустить в облегчении свои острые углы. — Мы прилетели вместе из Штатов, где и познакомились. Даже моя мама утверждала, что он парень хороший, – а это, знаешь ли, «нифига себе» уровень. Вишня грустно шмыгнула в конце, перебирая в мыслях открывки воспоминаний их первой встречи. — Он уеба. – Майки чётко и ясно произнёс, легко пожав плечами. – И поступил он с тобой как уеба, разве может нормальный парень оставить свою девушку одну на рандомной вписке? – он говорил правильные и абсолютно очевидные мысли, но Вишня, кажется, слушать его не очень-то желала. — Мы не были в отношениях. — Сути не меняет. — Может, ты и прав. – девушка произнесла тихо, будто бы боясь признать эту истину. — Что значит «может»? Конечно же я прав! Манджиро даже глазом не моргнул, будто бы сейчас он произнёс один из очевиднейших законов вселенной. Он прав, ну конечно. Вишня не хотела спорить – слишком сокровенным считала момент, боясь испортить его детскими препираниями. Да и к чему ей доказывать что-то незнакомцу? Сам хотел узнать про «её горе», судить его никто не просил. После никто из них не заговаривал, в тишине они прошли до самых ворот сквера, переступая низенький заборчик из металла. — Ты хорошо знаешь город. – Манджиро шёл чуть позади неё, едва ли не сбиваясь с шага, потому что не мог оторвать от девушки взгляда. Просто завораживающие волосы, острые плечи, длинные ноги – она пленила собой, своими разговорами и кислым голосом, пленила окончательно и бесповоротно. Манджиро казалось, что ему, возможно, что-то подсыпали там – на вечеринке у него дома, ведь вишневая девушка была словно вырезанным с фрески ангелом, сошедшим к нему с сиянием в холодно-светлых глазах. Невероятно красива. — На самом деле нет, я просто часто здесь гуляю. – робкая улыбка тронула губы девушки, окрасивь приятной гладью мягкости её острые черты лица. — Я не так давно вернулась из Америки. В голосе послышалась лёгкая печаль, поддернутая очевидным налетом тёплой ностальгии. Манджиро это было не совсем понятно и уж точно не знакомо – переезды и вся эта сложная дребедень, пока что, обходили его стороной. Но понять Вишню ему, почему-то очень хотелось в эту минуту. — И как тебе страна свободы? Девушка помолчала какое-то время, подбирая слова. На лице красовались следы размышлений. Манджиро усмехнулся с того, как она прикольно морщила нос в этот момент. — Грязно и счастливо. Вот так я бы сказала. – Вишня плюхнулась на ближайшую лавочку от них, принялась растирать свои оголенные щиколотки в чёрных туфельках-сандалях. — Нцц, сука, натерло-то как. Манджиро сел рядом, слегка досадуясь, что больше не касается её руки. — Чего раньше не сказала, что натирает? Приземлились бы куда-нибудь. Пьяная вечеринка, уезжающая в ночь раритетная тачка, продавщица в захудалом комбини — всё это казалось сейчас невероятно далеким, будто бы происходило с ними двумя в прошлых жизнях, сотни лет назад. Сейчас было пропитано рассветными лучами солнца, холодной росой на газоне под ногами, уходящей в белую тень на светлеющем небосводе луну, что продолжала приглядывать за двумя своими ночными звездами. Две «звезды» непринуждённо разговаривали друг с другом, ловя взглядом несвои вдохи и случайные прикосновения, любовались. Светились они действительно, словно две зияющие на черном небосводе белые вспышки. Была ли это любовь с первого взгляда, или же мимолетное увлечение? В какой-то момент Вишне показалось, что парень, сидящий напротив неё – галлюцинация. Сначала она пугалась, затем думала, что не может даже самая реалистичная галлюцинация улыбаться такой красивой улыбкой, смотреть таким глубинным и завораживающим взглядом. Девушка думала так и успокаивалась. Через несколько минут все начиналось вновь, по-кругу. — У меня сегодня день рождения. – Манджиро сказал это после недолгой паузы, что затянулась у них в разговоре. Парень посмотрел каким-то неясным взглядом на небо – это светлое, действительно по-райски голубое небо сейчас отражалось в его глазах огнём юности. Лицо Вишни отразило чуть ли не детский восторг. — Правда? – она хлопала глазами как кукла, без притворства захваченная его заявлением о празднике. Может быть, она сильно любит дни рождения? Манджиро вот как-то всё равно на них, на своё уж точно. Парень кивнул, всё продолжая смотреть на восходящее солнце. Сейчас оно было невероятно светлым, такой невинный цвет. Вишня проследила за его взглядом, разворачиваясь к пейзажу. Рассветный ветер едва ли трепыхал её волосы, оставляя мурашки по коже от своей холодной свежести. Момент был особенным, Манджиро точно знал, что запомнит его на всю жизнь. Рассвет он встречал далеко не впервые, но того будоражущего свежего ветра в груди – где-то прямо под сердцем – у него не было никогда. — Знаешь, какой подарок я хочу? – Вишня повернулась к нему, протягивая своё «ммм?». — Скажи своё имя. Я хочу быть уверен, что ты – не моя пьяная галлюцинация. Сквер пустовал, словно пустовал весь огромный мегаполис – настолько тихо сейчас было. Ни звуков машин, ни поездов, ни кричащих людей, орущих детей. «Сейчас» было словно отрезано от всего мира, предоставляя им двоим новый, свой собственный. Вишня казалась единственным источником жизни в его взгляде сейчас, ни невинное солнце, ни пропитанный свежестью юности ветер не выглядели для Майки чём-то живым, настоящим. Только она, сидящая в сантиметрах от него, была как никогда настоящей и живой в своих хмурых бровях, холодном взгляде и чуть смущенной улыбке. Майки осенило. Все это время он ждал и был изломлен, весь сегодняшний-вчерашний вечер он скитался один, брошенный своими друзьями, злой и раздраженный для того, чтобы в конечном итоге встретить её. Судьба, не иначе, пусть Манджиро и не верит во всю эту хуйню. Даже если так, если правда, она – его лучший подарок. Своевременный, самый нужный и подходящий, бесценный. Вишня стрельнула своим взглядом на него. Черные ресницы слегка дрогнули, что-то новое появилось там, на глубине её зрачков. Мотив Манджиро разгадать не сумел. В прочем, девушка и не собиралась давать ему на это времени – она внезапно села ближе, осматривая и цепляя взглядом каждую деталь его лица. Сердце глухо забилось где-то под ребрами, казалось, что оно хотело выпрыгнуть из груди. Манджиро никогда не был стеснительным мальчишкой, но ещё ни один момент в его жизни не заставлял его чувствовать такой трепет, такую сокровенность момента. Ветер качнул их волосы. Темные пряди Вишни коснулись его лица, слегка пощекотали кончик носа. Манджиро все продолжал глядеть в её глаза, не отрываясь, и в глубине души девушка почувствовала смущение. Она не робеет перед ним, не сковывается, лишь легкий нежный дым окутывает её мысли каждый раз, когда он так смотрит на неё. Вишня слегка поддалась вперёд. Не отрывая своих светлых глаз от его, темных и тягучих, почти в самые губы прошептала: — Меня зовут Мио. Она поцеловала его первой, словно делала подарок. Так невинно и легко. Медленными движениями губ словно не пыталась распробовать, а лишь дарила ощущения. Манджиро ответил, не имея возможности дать её самостоятельности больше времени. Ему было мало, хотелось большего. Шершавая ладонь легла на щеку и отозвалась совершенно не инородным телом, будто бы всегда так и должно было быть, будто бы её лицо слеплено под его отпечатками. Мио зажмурила в наслаждении уже давно закрытые глаза, словно млея под его прикосновениями. Зарылась тонкими пальцами в его волосы, нежно перебирая светлые пряди. Манджиро пах выпечкой и яблочным шампунем. Мио насквозь была пропитана ароматом вишни. Привкус алкоголя на языке терялся. Губы Вишни оказались на вкус кислыми при кислыми, как Майки и думал. Словно перезрелая ягода её нижняя губа лопнула, добавляя в нежный момент каплю крови. Майки понравилось. Сквозь поцелуй прошептал он урывками фразу: — Меня зовут Манджиро. Восходящее солнце бережливо оглядывало их своими тёплыми лучами, наблюдая с высокого, невозможно далёкого небосвода. На листьях деревьев сквера ветер играл свою собственную, замысловатую мелодию. Словно он тоже делал свой подарок для Майки, для них двоих. Вишня разорвала поцелуй ровно за миг до того, как он перерос бы в жадный, страстный и нетерпящий. Так же легко отстранилась, приоткрыв глаза, и, улыбнувшись самой нежной улыбкой во всем мире, прошептала едва слышно: — С днем рождения, Манджиро.