Гром

      После того, как Гермиона уплела почти весь завтрак, принесенный Киллианом, который воодушевленно убежал от неё после данного обещания, она услышала торопливые шаги Сметвика в ее сторону. Мужчина с ног до головы оглядел её и кивнул куда-то в сторону длинного коридора. Ещё раз произнес: – Ниданиум. – Свиток и перо снова возникли над ее головой, проводя магическую диагностику. Заклинание было достаточно устаревшим, такую магию использовали в основном в странах южной Азии, современные целители Европы давно перешли на более мощные диагностические чары. Перо быстро написало два слова и поставило точку. – Что ж, не вижу смысла удерживать вас более, мисс Грейнджер, к тому же мистер Уизли пришел, чтобы справиться о вашем состоянии и был достаточно нетерпелив. Феликс кашлянул в кулак, когда Рон подошел к её кровати, озабоченно оглядывая девушку. – Она здорова? – Сухо спросил тот, протягивая Гермионе руку, чтобы помочь подняться. Она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, казалось сейчас она без магии перебила бы десяток Пожирателей. – Стоит немного поберечься от физических нагрузок, но в целом да. – Заключил целитель и указал рукой на коридор. – Можете идти, господа. Рон молча, не отпуская её руки повел ее по коридору, ведущему к башне преподавателей сразу за больничным крылом. – Спасибо, мистер Сметвик! И поблагодарите Киллиана от меня! – Бросила через плечо девушка, уходя из лазарета. Шли в темпе чуть быстрее спокойного и Гермиона понимала, какой разговор ей сейчас предстоит, но он молчал. Они уже почти миновали спальни профессоров, когда он вдруг заговорил: – А помнишь, как на шестом курсе мы украли у Розмерты огневиски и напились так, что заблудились и пришли сюда? – Гермиона сглотнула ком в горле, шокированная вопросом. Щеки заалели от воспоминаний, а руки похолодели и стали влажными. Последней дверью на этаже была преподавательская ванна, с поистине роскошными, цвета слоновой кости мраморными выступами, парной с золочеными ручками и небольшим бассейном, в котором вода всегда была теплой. – Рон… Это было… – Неплохо, правда? Она чуть было не сказала «нелепо», но вовремя закрыла рот. Почувствовав на руке давление, она поняла, что они движутся к знакомой двери. Сердце забилось чаще, и она безумным взглядом посмотрела на него. – Только не говори, что ты собираешься прямо сейчас… - Гермиона не договорила. Рон грубо толкнул её к стене между дверью в ванну преподавателей и чьей-то спальней. Лопатки уперлись в холодный камень и тело, знакомое каждым сантиметром с её, прижалось к девушке. Горячие сухие губы Рона впились в неё. Она держала глаза открытыми, и он тоже. Хотелось возмутиться, оттолкнуть его, сказать, что это неуместно сейчас. Но она так тосковала по нему прежнему, так хотела ощутить хоть капельку тепла, что просто расслабилась в его руках, которые держали её предплечья, углубляя поцелуй. Становилось жарко. Рон смазанно и влажно целовал её шею, по-собственнически, жадно, тяжело дыша. Внизу живота зашевелилось и разрослось знакомое чувство возбуждения. Он быстро вынул палочку, направив на дверь. – Алохомора. Дверь тихо скрипнула, открылась, и Рон потянул её за собой в ванную, снова прижимая к стене, теперь уже теплой и мраморной. Он указал палочкой на ручку двери, попутно сжимая рукой грудь Гермионы, та со щелчком закрылась. Через секунду он уже был перед ней, его глаза смотрели на девушку с прищуром, когда поцелуй повторился. Он буквально вжимал свои губы в её, до боли, почти отчаянно. Грейнджер стояла, не в силах понять, что сейчас происходит и почему, но инстинкты говорили, что всё именно так, как должно быть. Она чувствовала, как плавится под его руками, блуждающими по телу. Сжимающими бедра, расстегивающими рубашку. Чувствовала, как он упирается в ее ногу своим возбуждением. Рон сильно сжал грудь и зубами отодвинул кромку тонкого кружевного лифа, проводя языком вокруг соска, который, отзываясь, затвердел. Он рывком стянул с себя футболку, оголив рельефный торс, грудь, покрытую веснушками. Она прошлась руками по горячему телу, чуть покрытому испариной. Рон торопливо расстегнул ее джинсы и провел руками по белью. Усмехнулся, нащупав мокрое пятнышко. – Сними их. – Он почти рычал. Пока она избавлялась от джинс, провел рукой по волосам, убирая со лба налипшие пряди. Растрепанные же волосы Гермионы лежали на плечах и почти доходили до поясницы, когда он шагнул в её сторону, завел руку за спину и намотал их на ладонь, открывая перед собой шею и грудь. Провел влажную дорожку языком от ключицы к подбородку, и девушка вздрогнула, положив руки ему на плечи. За её спиной располагался прямоугольный широкий бортик бассейна, предназначенный для сидения, и Рон вдруг резко развернул её, не отпуская накрученных на кулак волос. Было больно, но волна возбуждения обдала с новой силой. Свободной рукой он провел по её клитору через белье, наслаждаясь тем, как ягодицы девушки упираются в его член, скрытый брюками.       Во влажной комнате было тяжело дышать, небольшая полоска пара висела над водой бассейна. Он согнул корпус Гермионы вперед, и та руками оперлась на бортик, оставаясь беззащитной для мужчины. Рон вошел быстро и без предупреждения, она даже не поняла, когда он успел спустить брюки, лишь отодвинул ластовицу её трусиков и погрузился в неё до конца. Громкий всхлип девушки эхом отразился от стен. Его подстегивала возможность быть пойманными здесь, как нашкодившие школьники, и он резко вышел, входя вновь до самого конца. Конечно, она была мокрой, колени слегка подрагивали от напряжения, пока он наращивал темп, оставляя полной амплитуду движений. Снова и снова вдалблиался в ее мягкую кожу, натягивая волосы на себя.       Гермиона чувствовала себя смущённой, но не могла распознать липкое чувство, скрытое за волной возбуждения. Низ живота тянуло, влагалище отдавало несильной фоновой болью от внезапного проникновения. С каждым его толчком становилось легче, привычнее, если бы не дискомфорт позы и её головы, почти запрокинутой назад. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на ощущениях, но это был не Рон. Не её Рон, не в том месте, в неправильное время. Его нежность и внимательность исчезла, он больше не спрашивал, хорошо ли ей. Механическая жестокая кукла, вставляющая в неё член.       Рон отпустил её волосы, позволяя им раскинуться на спине и надавил между лопаток, заставляя её сильнее прогнуться, прижался оголенной грудью, с выступившими капельками пота, к женской спине. Положил руку на горло, с силой сдавил, войдя полностью, лобком уперевшись в ягодицы Гермионы, издал низкий стон похожий на мычание и продолжил двигаться в ней. Теперь движения были мелкими, отрывистыми, но каждое из них чувствовалось сильнее. Его член был достаточно большим в обхвате, и она чувствовала, что он заполнил её всю, выходя лишь на сантиметр и входя обратно.       Резко захотелось расплакаться, убежать и больше никогда его не видеть. Не смотреть в эти глаза, полные огня, не чувствовать запаха его кожи. Но под весом его тела она не могла даже пошевелиться, когда одна крошечная слезинка упала на каменную гладь бортика. Руки нещадно скользили вперед по влажному мрамору, было тяжело удерживаться на весу. Рон ускорил темп и ослабил руку на шее, чуть отодвинувшись, чтобы она смогла вздохнуть, прежде чем начнет заканчиваться воздух. Он знал её наизусть. Рука сжалась на бедре, оставляя синяк. Гермиона перебирала руками, пытаясь не соскользнуть, но ему было всё равно. Она почувствовала, как внутри нее плоть мужчины стала тверже и напряглась. Интересно, сколько уже это длится? Он дернул бедрами, вжимаясь в неё пахом. Коротко утробно зарычал и отпустил бедро, оставляя на нем красную пятерню.       Рон встал позади неё, очевидно, закончив задуманное. Быстро натянул брюки, подобрал с пола футболку и осушил её заклинанием, пока Грейнджер так и стояла, оперевшись предплечьями на каменный бортик, роняя слёзы. – Ну, идёшь? – Небрежно и слегка раздраженный её промедлением бросил тот. – Иди, я догоню. – Сквозь пересохшее горло ответила Гермиона и села на колени. Застегнула рубашку и подобрала джинсы, подобно Рону просушив их. Направила палочку на низ живота и произнесла – Экскуро. – Вот бы так можно было сделать с душой. Мужчина ждал её за дверью, насвистывая под нос гимн Хогвартса. Когда она вышла, ни один дюйм лица не выдавал настоящих эмоций. Она решила, что ничего ему не скажет, не сейчас, когда он так встревожен похищением Билла. Но внутри горел огонь, от обиды, от чувства, что он её использовал, причинил боль. Может он так отомстил за Наземникуса? Наказал её за доверие к жулику?       Она вспомнила на миг, как сидела на его коленях в гостиной Гриффиндора, глаза были затуманены огневиски, как Рон шептал на ухо, что она самая красивая заучка, которую он когда-либо встречал. Как любовался ею на уроках Флитвика, подмигивая, когда профессор отворачивался. Их любовь была очевидна, как день, такой же понятной и родной как мамины кексы с шоколадом по воскресеньям.       Сейчас их любовь была похожа на рулетку, половина ячеек которой была наполнена напитком живой смерти. Они оба могли не вернуться с заданий, подвергали себя риску в разведке и совершенно точно не знали, увидятся ли завтра. Она не помнила, когда Рон стал таким - жестоким и ужасно холодным к ней. Первой его женщиной стала война. – МакГонагалл ждёт – Произнес он равнодушно. – Пять минут назад тебя это не особо волновало, Рон. – С упреком ответила она, проводя пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок.