Проект GNS

Глава 12. Реанимация — первые дни

      Меня поместили в реанимационную палату, на койку с вырезом для хвоста. Я лежал на животе, зафиксированный мягкими ремнями — не жёстко, просто чтобы не переворачивался во сне и не повредил швы.       Хвост свободно свисал. Я чувствовал его постоянно. Каждую секунду. Тяжесть. Тепло. Покалывание в месте крепления. Когда я расслаблялся — хвост расслаблялся тоже, обмякая. Когда напрягался — он напрягался.       Боль пришла часа через три, когда анестезия начала отпускать. Поясница горела. Не нестерпимо, но постоянно, изматывающе. Пульсировала в такт сердцебиению. Я застонал.       — Тише, тише, — знакомый голос. Ирина. Она появилась рядом, положила прохладную руку на лоб. — Я знаю, больно. Сейчас введу обезболивающее, но не сильное — нам нужно, чтобы ты чувствовал хвост, контролировал его.       Укол в руку. Через пару минут боль притупилась, стала дальше, превратилась в глухое давление.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, проверяя мониторы.       — У меня хвост, Ирина, — прохрипел я. — Настоящий хвост.       — Я знаю. Я видела снимки после операции. Имплантат прочно интегрирован в крестец. Нервные связи работают отлично. Ты молодец, Макс. Операция прошла идеально.       — Я правда больше не смогу ходить... на двух ногах?       Она помолчала, проверяя повязку на моей спине.       — Хвост весит больше килограмма. Он закреплён в крестцовом отделе. Это создаёт огромное плечо силы. Если попытаешься встать вертикально, вес хвоста потянет твой центр тяжести назад и вниз. Позвонки сместятся, нервные корешки защемятся. Ты почувствуешь сильную боль. А если будешь настаивать... можешь повредить спинной мозг.       — Но на четвереньках?       — На четвереньках — без проблем. Хвост будет помогать балансу. Ты сможешь ходить, бегать, сидеть как собака, задирать ногу. Твоё тело адаптируется за пару недель.       Слёзы жгли глаза.       — Я не хочу быть собакой...       Ирина погладила меня по голове, но ничего не ответила. Что она могла сказать?

***

День третий – первая попытка

      Боль утихла. Я лежал, глядя в стену, чувствуя, как хвост медленно подёргивается в такт моим мыслям. Он уже стал чуть менее инородным. Мозг начал принимать его как часть тела.       Дверь открылась. Михаил Петрович, Володя и... Даша. Они подошли к койке.       — Ну что, Максим, — Михаил Петрович выглядел удовлетворённым. — Пора проверить, как ты освоился с новым дополнением. Швы зажили хорошо, показатели в норме. Попробуем встать. На четвереньки, — добавил он, видя мой испуганный взгляд.       Ирина помогла отстегнуть ремни. Медленно, очень медленно я перевалился на бок. Хвост тяжело шлёпнулся на простыню. Потом с помощью Ирины я опустил ноги на пол, опёрся руками.       И встал на четвереньки.       Хвост сразу же нашёл своё положение — свисал вниз, слегка изогнутый, его кончик касался пола. Вес тянул поясницу, но не критично. Баланс был... странным. Непривычным. Но стабильным.       — Отлично, — Михаил Петрович кивнул. — Теперь попробуй сделать несколько шагов. Медленно.       Я переставил правую руку вперёд. Потом левую ногу. Левую руку. Правую ногу. Хвост автоматически покачивался, помогая держать равновесие. Это было... странно естественно. Тело само понимало, как двигаться.       — Превосходно! — Володя записывал. — Адаптация прошла быстрее, чем мы ожидали. Хвост полностью интегрирован.       — Теперь попробуй сесть, — Михаил Петрович. — Как собака. На попу.       Я медленно опустил зад, подогнув задние ноги. Сидя, я почувствовал, как хвост автоматически обвился вокруг бёдер, лёг на пол. Я этого не делал специально. Он просто... сделал сам.       — Видишь? — Михаил Петрович присел рядом. — Хвост реагирует на твоё положение тела инстинктивно. Ты сидишь спокойно — он расслабляется. Сейчас проверим эмоциональные реакции.       Он кивнул Даше. Она подошла, резко хлопнула в ладоши прямо у моего лица. Я вздрогнул от неожиданности — и хвост мгновенно поджался, прижавшись к животу.       — Страх, — прокомментировал Володя. — Реакция автоматическая, задержка менее двухсот миллисекунд.       Я попытался расслабить хвост, вернуть его в нормальное положение. Он медленно, дрожа, распрямился.

***

Адаптация(дни 4-7)

День четвёртый

      Боль в пояснице стала тупой, постоянной. Не острой, как в первые дни, а ноющей — глубоко в костях, там, где титановый стержень врос в крестец. Я лежал на животе, уткнувшись лицом в подстилку, и чувствовал, как хвост медленно подёргивается в такт моему дыханию.       Это было странно. Я не двигал им специально. Он просто... дышал вместе со мной. Как будто всегда был частью тела.       — Доброе утро, Шарик, — Ирина вошла с подносом. Запах каши и чая. — Как спалось?       — Плохо, — прохрипел я. — Хвост... он дёргался всю ночь. Я не мог заснуть.       Она присела рядом, осторожно ощупала место крепления сквозь повязку.       — Это нормально. Нервная система адаптируется. Твой мозг учится обрабатывать сигналы от нового органа. Сны будут странными — многие пациенты, которые даже не прошли процес модификации рассказывали, что видели себя... животными.       Я промолчал. Она была права. Этой ночью мне снилось, что я бегу по лесу на четырёх лапах. Не руках и ногах — именно лапах. И хвост развевался за мной, помогая балансировать на поворотах. Это было... естественно. Правильно.       Проснувшись, я несколько секунд не мог понять, где я. Человек или собака?       — Давай покормлю тебя, — Ирина зачерпнула ложку каши.       — Я сам могу, — попытался я.       — Володя сказал, что тебе нельзя напрягать спину лишний раз. Открывай рот.       Я подчинился. Тёплая каша, сладкая, с мёдом. Ирина кормила меня медленно, терпеливо, как ребёнка. Между ложками давала запить чаем.       — Сегодня придёт Володя, — сказала она, вытирая мне губы салфеткой. — Снимут повязку, проверят швы. Если всё хорошо — разрешат ходить дольше. Может быть, даже выведут на прогулку.       Прогулку. Как собаку.       Я закрыл глаза, чувствуя, как хвост поджимается — рефлекс страха.

***

      Володя пришёл через час. С ним Александр и медсестра с подносом инструментов.       — Ну что, посмотрим на нашу работу, — Володя надел перчатки, начал аккуратно снимать повязку.       Я лежал на животе, вцепившись руками в край подстилки. Хвост нервно дрожал.       Повязка отклеилась. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Я почувствовал, как пальцы Володи осторожно ощупывают шов.       — Отлично, — удовлетворённо протянул он. — Воспаления нет. Швы держатся. Кожа срослась идеально. Максим, ты чувствуешь мои прикосновения?       — Да, — прошептал я.       — А вот здесь? — он коснулся чуть выше.       — Да.       — Здесь? — ниже, почти у основания хвоста.       — Да... и хвост дёрнулся.       — Превосходно! Сенсорная связь полная. Теперь попробуем моторику. Максим, подними хвост. Медленно.       Я сосредоточился на новом ощущении — на тяжести, висящей сзади. Мысленно представил, как поднимаю руку. Только не руку. Хвост.       Он дрогнул, начал подниматься. Медленно, дрожа от усилия. Мышцы, которых у меня раньше не было, напряглись. Я чувствовал каждое волокно, каждое сухожилие.       Хвост поднялся на тридцать градусов. Сорок. Пятьдесят.       — Хорошо! Теперь опусти. Медленно.       Я расслабился, и хвост плавно опустился, коснувшись пола.       — Виляй влево.       Качнулся влево.       — Вправо.       Вправо.       — Круговое движение.       Я попытался... и хвост медленно начертил круг в воздухе. Неуклюже, но получилось.       Володя засмеялся, хлопнул в ладоши.       — Потрясающе! Максим, у тебя фантастическая нейропластичность. Обычно такой уровень контроля достигается через месяц. Ты освоил за четыре дня!       — Это хорошо? — спросил я тихо.       — Для науки — да. Для тебя... — он пожал плечами. — Чем лучше ты контролируешь хвост, тем естественнее будет твоё поведение. Гроза быстрее примет тебя.       Гроза. Я вздрогнул, и хвост инстинктивно поджался.       — Видишь? — Володя указал на хвост. — Ты даже не подумал. Страх — хвост поджался. Это рефлекс. Встроенный на уровне вегетативной нервной системы.       Александр присел рядом, погладил меня по голове.       — Не бойся Грозу, Шарик. Он хороший пёс. Добрый. Он не причинит тебе боль. Обещаю.       Я посмотрел на него. В его глазах было что-то похожее на... жалость? Сочувствие?       — Александр хотел оставить тебя просто питомцем, — Володя начал накладывать новую, более тонкую повязку. — Без дальнейших трансформаций. Но Михаил Петрович настоял. Проект требует результатов. И ты — лучший кандидат.       — Почему я? — прошептал я. — Почему именно я?       Володя и Александр переглянулись.       — Потому что ты выжил, — ответил Володя. — Из пятидесяти трёх похищенных выжило только семь. Твоё тело идеально приняло все модификации. Кастрация, феминизация, соски, лактация — ни разу не было отторжения. Твоя ДНК словно... ждала изменений. Ты идеален, Максим. И именно поэтому тебе выпала эта роль.       Я закрыл глаза, чувствуя слёзы.       — Давай попробуем встать, — Александр осторожно помог мне подняться на четвереньки.       Хвост нашёл своё положение — свисал вниз, слегка изогнутый. Вес тянул поясницу, но терпимо. Баланс был странным, смещённым назад, но стабильным.       — Пройдись, — Володя наблюдал, записывая данные на планшет.       Я медленно переставил правую руку вперёд. Левую ногу. Левую руку. Правую ногу. Хвост автоматически качнулся, компенсируя смещение центра тяжести.       Шаг. Ещё один. Ещё.       Я дошёл до стены, развернулся, вернулся.       — Отлично. Теперь быстрее. Попробуй... побежать.       Я попытался ускориться. Руки и ноги заработали быстрее, тело подалось вперёд, хвост задрался, помогая балансу. Несколько быстрых шагов — почти бег.       Это было... легко. Естественно. Тело само знало, как двигаться.       — Стоп, — Володя поднял руку.       Я остановился, тяжело дыша. Хвост медленно опустился, расслабился.       — Попробуй сесть. Как собака.       Я опустил зад, подогнув задние ноги. Сел. Хвост автоматически обвился вокруг бёдер, лёг на пол слева от меня.       — Прекрасно. Теперь... — Володя задумался. — Попробуй встать. На две ноги. Медленно. Мы должны убедиться, что биомеханика работает так, как планировалось.       Я посмотрел на него испуганно.       — Это будет больно?       — Возможно. Но нам нужно знать. Не форсируй. Если почувствуешь сильную боль — сразу останавливайся.       Я кивнул. Перевёл вес на ноги, начал медленно выпрямляться.       Сантимет. Десять сантиметров. Двадцать.       Хвост начал тянуть вниз. Поясницу потянуло назад. Центр тяжести сместился.       Тридцать сантиметров.       Боль. Тупая, глубокая, в крестце. Как будто позвонки начинают расходиться.       — Больно, — прохрипел я.       — Продолжай. Ещё немного.       Сорок сантиметров. Я почти встал.       И тут боль УДАРИЛА.       Острая, ослепляющая, как будто в поясницу воткнули раскалённый нож. Ноги подкосились, я рухнул на четвереньки, крича.       Хвост бешено бился, выражая агонию.       — Достаточно, — Володя записал данные. — Как и ожидалось. Вертикальное положение вызывает компрессию позвонков L5-S1, защемление нервных корешков. Боль будет нарастать с каждой секундой, пока ты не упадёшь или не повредишь спинной мозг.       Я лежал на боку, обхватив поясницу руками, скулил от остаточной боли.       — Ты навсегда на четвереньках, Шарик, — Александр погладил меня по голове. — Это твоя новая реальность.

***

День пятый — Первая прогулка с хвостом

      Утро началось с того, что Александр пришёл с поводком.       — Пойдём, Шарик, — он пристегнул карабин к моему ошейнику. — Покажу тебе двор. Подышишь свежим воздухом.       Меня вывели через несколько коридоров, потом через тяжёлую металлическую дверь — и я оказался на улице.       Солнце. Настоящее солнце. Я не видел его... сколько? Два месяца?       Свежий воздух ударил в лёгкие. Запахи — трава, земля, что-то цветущее. Под руками и коленями — не холодный бетон, а тёплая утрамбованная земля.       — Давай, побегай, — Александр отпустил поводок, оставив его волочиться за мной. — Размяться нужно. Мышцы атрофируются без движения.       Я медленно двинулся вперёд. Хвост покачивался, помогая балансу. Несколько шагов. Ещё. Я ускорился. Побежал.       Ветер трепал волосы. Хвост развевался за спиной, автоматически корректируя траекторию. Тело работало как единый механизм — руки, ноги, спина, хвост. Я огибал препятствия, не думая. Просто бежал.       Впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на... свободу.       Остановился, тяжело дыша. Сел на задние лапы — нет, на ноги. Это ноги, чёрт возьми. Хвост обвился вокруг бёдер, его кончик лежал на земле.       Я посмотрел вниз, на хвост. Он был красивым. Серо-белый мех, пушистый, мягкий. Я провёл рукой по нему, почувствовал тепло, текстуру.       Это моё. Часть меня.       — Шарик! — окликнул Александр. — К ноге!       Я автоматически развернулся, побежал к нему. Сел у его ног, глядя вверх.       Он улыбнулся, погладил меня по голове.       — Хороший мальчик.       И я... я завилял хвостом.       Не специально. Просто услышал похвалу — и хвост начал вилять. Широко, радостно, как у настоящей собаки.       Я замер, осознав, что произошло.       Я ответил на похвалу вилянием хвоста. Как пёс.       — Видишь? — Александр присел рядом. — Твоё тело учится. Скоро это будет совсем естественно.       Я отвернулся, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Хвост опустился, поджался.       — Не грусти, — Александр погладил меня по спине. — Посмотри туда.       Он указал на дальний конец двора. Там, возле другого здания, я увидел фигуры. Двое... людей? На четвереньках. В ошейниках, на поводках. Один — худой, с длинными волосами. Второй — коренастый, мускулистый.       Кирилл. Артём.       Я узнал их, несмотря на расстояние.       — Это... — прохрипел я.       — Другие участники проекта, — Александр кивнул. — Им тоже достанется. Но у них свои пути. Свои трансформации. Разные программы.       Я смотрел на них, и они — кажется — смотрели на меня. Два существа, которые когда-то были людьми. Как и я.       Потом их увели обратно в здание.       — Пойдём, — Александр потянул за поводок. — Нам ещё нужно кое-что сделать.       Меня подвели к столбу с металлическим кольцом. Александр пристегнул поводок.       — Постой здесь минутку. Мне нужно кое-что принести.       Он ушёл. Я остался один, привязанный к столбу, как собака.       Минута тянулась. Две. Пять.       Я сидел, глядя на небо. Облака плыли медленно. Где-то каркнула ворона.       Хвост медленно постукивал по земле. Я не управлял им. Он просто... отбивал такт. Как маятник.       Александр вернулся с резиновым мячом.       — Апорт! — он бросил мяч в дальний конец двора.       Я посмотрел на него, потом на мяч.       — Ну же, Шарик. Принеси.       Я не двинулся.       — Принеси мяч. Сейчас же.       Его голос стал жёстче.       Я медленно встал на четвереньки, побежал к мячу. Схватил его... руками. Не зубами. Руками.       Принёс, положил к ногам Александра.       — Хороший мальчик, — он погладил меня, достал из кармана что-то. — На, лакомство.       Кусочек мяса. Вяленый, ароматный.       Я взял его рукой, съел.       — Нет-нет-нет, — Александр покачал головой. — Собаки не едят руками. Кажется ты совсем забыл уроки. Ещё раз.       Он положил кусочек на землю.       — Ешь. Как положено.       Я посмотрел на него. Потом на мясо.       — Я... я не буду...       Шлепок ладонью по моей ягодице. Резкий, болезненный.       — Будешь. Ешь.       Я закрыл глаза. Медленно наклонил голову. Губы коснулись земли. Подцепил кусочек зубами, поднял, прожевал.       Унизительно. Отвратительно.       — Молодец, — Александр снова погладил. — Ещё раз. Апорт!       Следующий час был размытым кошмаром. Я бегал за мячом, приносил, получал лакомство, ел с земли. Снова и снова. Как собака. Как животное.       К концу я уже не плакал. Просто... делал. Автоматически.       Мяч. Бег. Принести. Еда. Похвала.       Хвост вилял при каждой похвале.       Тело училось быстрее, чем разум успевал сопротивляться.

***

День седьмой — Принятие

      Ночь. Я лежал на подстилке, свернувшись калачиком, обнимая хвост.       Он был тёплым, мягким. Мех приятно щекотал кожу.       Я гладил его, перебирал пальцами волоски, чувствовал, как под ними — моя кожа, мои нервы.       Хвост дрогнул, обвился вокруг моего предплечья. Не я двигал им. Он сам.       — Привет, — прошептал я ему.       Это было безумие. Я разговаривал со своим хвостом.       Но он был... живым. Настоящим. Частью меня, но при этом — чем-то отдельным. Как второе сердце. Как третья рука.       Я закрыл глаза, и передо мной всплыли образы.       Я — Максим. Человек. Двадцать три года. Спортсмен. Встречался с Дашей. Ходил в спортзал. Мечтал о карьере тренера.       Максим.       Он казался... далёким. Как персонаж из фильма, которого я когда-то видел.       А я... кто я?       Шарик. Номер 017. Гибрид. Существо с хвостом, восемью сосками, вагиной. Неспособное ходить на двух ногах. Виляющее хвостом при похвале. Едящее с земли.       Шарик.       Он казался... ближе. Реальнее.       Максим умер на операционном столе, когда в его крестец вкрутили титановый стержень.       Остался Шарик.       Я открыл глаза, посмотрел на хвост, лежащий на моей руке.       — Я Шарик, — прошептал я вслух.       Хвост дрогнул, кончик медленно повилял.       Он ответил.       Я зарылся лицом в подстилку и заплакал. Тихо, без звука.       Плакал Максим.       А Шарик гладил свой хвост и готовился к завтрашнему дню.

***

      Утро восьмого дня началось с того, что в палату вошла Даша.       — Доброе утро, Шарик, — она присела рядом, погладила меня по голове. — Ты готов?       — К чему? — прохрипел я.       — К следующему этапу. Швы полностью зажили. Хвост интегрирован. Ты научился ходить, бегать, контролировать новый орган. Пора знакомить тебя с Грозой. По-настоящему.       Она встала, протянула руку.       — Пойдём. Твоя новая жизнь начинается сегодня.       Я посмотрел на её руку. Потом на хвост, лежащий рядом со мной.       Медленно встал на четвереньки.       Хвост поднялся, нашёл баланс.       Я последовал за Дашей.