Три вечера в Сириусе

В номере «Сириуса» было темно — только телевизор работал на беззвучном, и его бледный голубой свет выхватывал из темноты лица, ковёр, разбросанные фантики. Иногда загорался экран телефона, когда кто-то проверял время или переключал трек. Настольную лампу не включали — слишком ярко, дежурные тренеры могли заметить свет под дверью. За окном шумело море, где-то вдалеке мигал маяк, а в комнате пахло хлоркой от душевой, дешёвым шампунем и чипсами, которые Влад пронёс под футболкой, изображая приступ боли в животе. На ковре, подстелив одеяло с кровати, втроём сидели Влад, Женя и Петя. По телевизору мелькала пересъёмка прошлогоднего Кубка России — фигуристы заходили на прыжки, падали, вставали, и всё это под немую картинку. Вместо звука из колонки Жениного телефона хрипловато читал рэп Скриптонит — Влад вчера сказал, что это «взрослая музыка», и теперь они слушали её втроём, делая серьёзные лица, хотя половины слов не понимали. Влад сидел, откинувшись на спинку кровати, и чувствовал себя главным. Он вообще любил быть в центре — озорной, улыбчивый, громкий, вечно с идеями, половина которых приводила к выговорам. Петя называл его «шилом», Женя — «ураганом», но по-доброму. Влад не обижался. Он знал, что без него было бы скучно. Влад доел чипсину, вытер пальцы о пижамные штаны и вдруг хитро прищурился. Посмотрел на Петю, потом на Женю, потом снова на Петю. Улыбнулся своей обычной мальчишеской улыбкой — мол, я сейчас скажу что-то, от чего вам станет не по себе, и мне это нравится. — Слушайте, — начал он, понижая голос для важности. — А вот интересно... у кого из нас больше? Петя, который как раз тянулся за колой, замер с бутылкой на полпути к губам. Перевёл взгляд на Влада, прищурился. — В смысле — больше? — спросил он нейтральным тоном, хотя отлично понял, о чём речь. Петя вообще был спокойным, себе на уме. Он не лез в такие разговоры первым, но если его втягивали — не вырывался. С Владом они были корешами уже года два, и Петя привык к его дурацким вопросам, к его «а давайте попробуем», к его манере лезть в душу. Поэтому он просто ждал — куда Влад вывезет. — В прямом, — Влад хлопнул ладонью по ковру. — Мы ж мужики. Всё равно все в раздевалке видят. Чего стесняться? Женя, взял салфетку, чтобы вытереть руку от специй и настороженно поднял голову. Он сделал серьёзное лицо — как на раскатке перед четверным, когда собирается с мыслями — и медленно перевёл взгляд с Пети на Влада. — Влад, — сказал он предостерегающе. — Ты сейчас о чём? — О том, что все парни в нашем возрасте... ну, меряются. Я в интернете читал. — Влад говорил деловито, как заправский эксперт, но кончики ушей у него порозовели. — Это нормальная мужская тема. Не надо делать вид, что вам не интересно. Петя усмехнулся, отхлебнул колы и поставил бутылку на пол. — Ну, интересно, — признал он с лёгкой ленцой в голосе. — Но ты бы сам начал, а не нас подставлял. Ты же у нас главный инициатор. — А я и начну! — Влад выпрямился, поправил воротник пижамы — хотя это выглядело смешно, потому что воротника почти не было. — Мне и карты в руки. — Это почему ещё? — поддел Женя. — Потому что я самый... — Влад запнулся, поняв, что «старший» тут не прокатит, и быстро нашёлся: — Потому что я самый смелый! И вообще, кто начал тему, тот и главный. — Ну-ну, — протянул Женя. — Заткнись, Семененко. Ты вообще молчи, у тебя голос ещё не ломался. — Уже ломается, — обиженно сказал Женя и отвернулся к телевизору, хотя там всё равно ничего не было слышно. Влад секунду помолчал, собираясь с духом. Он хотел выглядеть опытным и бывалым, но внутри всё трепетало — не потому, что он стеснялся, а потому, что боялся показаться смешным. Влад вообще боялся только одного: что над ним засмеются. — Ладно, — сказал он и хлопнул ладонью по колену. — У меня... ну, около одиннадцати. В спокойном состоянии. В смысле, сантиметров. Петя присвистнул. Не громко, скорее для проформы. — Неплохо, Владик, — сказал он, кивая. — Я где-то слышал, что это норма. — Норма, — подтвердил Влад, чувствуя, как с плеч сваливается груз. — Я в интернете проверял. А теперь ты. — А что я? — Петя пожал плечами, хотя прекрасно знал, что сейчас будет. — А ты — свой. Давай, Петруччо, не тормози. Петя поморщился на «Петруччо» — Влад прицепил эту кличку ещё в прошлом году и теперь использовал её постоянно. — Двенадцать, — сказал Петя ровным голосом, рассматривая свои ногти, чтобы не смотреть на реакцию. — Ну, может, чуть больше. Не замерял точно. Влад вытаращил глаза. — Серьёзно? А на вид не скажешь. — Спасибо, — сухо ответил Петя. — Я польщён. Оба посмотрели на Женю. Семененко сидел, вжавшись в кровать, и сжимал подушку так, что побелели костяшки. Он был красным — от шеи до корней волос, и даже уши горели. — Я пас, — сказал он, глядя в сторону. — Жень, — мягко сказал Петя. — Мы ж не ржём. — Я не могу. Это... ну, неудобно. — А ты не говори прямо, — предложил Влад, которому уже надоело ждать. — Сравни с чем-нибудь. Чтобы не так стыдно было. Женя поднял глаза. В них горел тот самый спортивный огонь — любопытство боролось со страхом, и любопытство потихоньку побеждало. — С чем? — спросил он. Влад огляделся по сторонам. Взгляд его упал на прикроватную тумбочку, где лежал банан — припрятанный с ужина, уже слегка потемневший. Влад схватил его и поднял вверх, как флаг. — Вот. С бананом. Только скажи, маленький, средний или большой. Женя посмотрел на банан, потом на Влада, потом снова на банан. Плечи его опустились — он сдался. — Средний, — выдохнул он еле слышно. — Где-то... средний. — Ого, — удивился Петя. — Я думал, ты скажешь «маленький». Ты такой стеснительный всегда. — Стеснительность не зависит от размера, — буркнул Женя, и все трое замерли, осознав, что он только что сказал. А потом Влад заржал. Громко, взахлёб, уткнувшись лицом в матрас, чтобы не услышали за стеной. Петя давился смехом, закрывая рот ладонью. Женя сначала сидел с каменным лицом, но потом уголки его губ дрогнули, и он тоже захихикал — тихо, виновато, но искренне. — А у тебя, Петруччо, с чем? — спросил Влад, отдышавшись. — С маркером, — серьёзно сказал Петя, показывая на канцелярский маркер, валявшийся на столе. — С длинным таким. — С батарейкой «АА», — подхватил Влад. — Если две в ряд. — С айфоном, если положить набок, — добавил Женя и сам удивился, что влез в эту игру. Они сидели на ковре, придумывая всё новые и новые сравнения, и чем абсурднее они становились, тем громче был смех. Краснеть перестали. Смущение ушло, осталась только та лёгкость, которая бывает, когда понимаешь, что ты не один, что рядом те, кто не высмеют, не предадут, а просто будут рядом. Телевизор всё так же беззвучно показывал фигурное катание, телефон Влада разрядился и замолчал, за окном шумело море, и трое мальчишек в пижамах кидались подушками и строили теории, что будет, если их поймают с чипсами.