Тихая гавань

Леон моргнул, и на мгновение изображение Краузера пошло рябью, как помехи на старом мониторе. Тяжелая ладонь «напарника», только что сжимавшая стакан, вдруг стала прозрачной, а шрамы на его лице начали медленно расползаться, превращаясь в бесформенные тени. — Ты сдох, Джек, — прошептал Леон, не отрывая взгляда от пустеющего стула. — Я сам это видел. Он зажмурился и с силой потер лицо ладонями. Когда он снова открыл глаза, рядом никого не было. Лишь пустой стул, на котором не осталось ни тепла, ни следа от стакана. В баре по-прежнему пахло дешевым табаком, а бармен в дальнем углу лениво протирал стойку, даже не глядя в сторону Леона. Это была не реальность. Это было эхо его собственного разума, который под давлением слов Амели начал вытаскивать на свет самых жутких призраков. Краузер, Марвин, Ада — все они сплелись в один узел, который невозможно было разрубить виски. Леон посмотрел на свой стакан. Янтарная жидкость теперь казалась ему ядом. Галлюцинация была слишком четкой, слишком настоящей. Его подсознание использовало голос Краузера, чтобы сказать правду: психологи не помогут тому, кто сам не хочет отпускать своих мертвецов. Он резко отодвинул стакан, так что пара капель выплеснулась на полированное дерево. — Хватит с меня на сегодня, — бросил он в пустоту, нащупывая в кармане смятые купюры. Леон встал, чувствуя, как пол под ногами слегка плывет. Ему нужно было выйти на свежий воздух, пока стены бара не начали превращаться в стены Раккун-Сити или того проклятого острова. Тяжелая входная дверь захлопнулась, отсекая шум ночного города и навязчивый запах дешевого бара. В квартире царила стерильная, почти осязаемая пустота — ни звуков, ни лишних вещей. Леон даже не зажигал свет. В полумраке прихожей он по инерции скинул ботинки, едва не запутавшись в шнурках, и, не снимая куртки, на неслушающихся ногах дошел до спальни. Сил на то, чтобы раздеться или хотя бы стянуть кобуру, просто не осталось. Леон рухнул на кровать прямо поверх покрывала, лицом в подушку. Матрас спружинил, принимая его тяжелое, налитое свинцом тело. В голове всё еще крутились обрывки фраз Амели, перемешанные с хриплым смехом галлюцинаторного Краузера. Марвин, Ада, кровь на асфальте Раккун-Сити — всё это навалилось сверху, придавливая к кровати сильнее, чем гравитация. Алкоголь не принес облегчения, он лишь сделал эти образы более вязкими и липкими. Он перевернулся на спину, уставившись в серый потолок, по которому медленно ползли блики от фар проезжающих внизу машин. Леон прикрыл глаза рукой, пытаясь остановить вертолеты и унять гул в висках. — Черт бы всё это побрал... — хрипло прошептал он в пустоту комнаты. Его дыхание постепенно выравнивалось, становясь тяжелым и мерным. Сознание медленно соскальзывало в беспокойный, тяжелый сон, где границы между прошлым и настоящим окончательно стирались. Сон навалился на Леона тяжелым, удушливым пластом. Ему снился Раккун-Сити, но город был искажен, как в кривом зеркале. Он снова стоял в холле полицейского участка, но пол под ногами превратился в вязкую, черную кровь. Из тени медленно выходил Марвин Брана — его форма была разорвана, а глаза светились тем самым мертвенным блеском, который Леон видел в ту роковую ночь. Марвин тянул к нему руки, но вместо слов из его горла вырывался лишь булькающий хрип. — Ты опоздал, салага... — прошептал голос, который внезапно сменился на вкрадчивый шепот Ады Вонг. Леон обернулся: Ада стояла на краю обломков моста, в своем неизменном красном платье, которое теперь казалось сотканным из пламени. Она держала в руках ту самую флешку с вирусом, но когда она разжала пальцы, вместо прибора вниз упал окровавленный жетон Марвина. — Это твоя цена, Леон, — произнесла она, и её лицо начало осыпаться пеплом, обнажая оскал Краузера. Пространство вокруг начало сжиматься. Стены кабинета Амели выросли прямо из руин, и её голос зазвучал отовсюду сразу, превращаясь в невыносимый, сверлящий ультразвук. Леон пытался кричать, но легкие словно заполнили жидким свинцом. Он тонул в этом кошмаре, чувствуя, как чьи-то холодные пальцы смыкаются на его горле... Леон подскочил на кровати так, будто его ударило током. Сердце бешено колотилось о ребра, выбивая рваный ритм. Он жадно хватал ртом воздух, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под курткой. В комнате было темно, но на прикроватной тумбочке надрывался рабочий телефон, заливая пространство резким синим светом. Он несколько секунд сидел неподвижно, пытаясь сообразить, где он и какой сейчас год. Галлюцинации сна всё ещё стояли перед глазами, смешиваясь с реальностью. Дрожащей рукой Леон потянулся к аппарату. Экран мигал, отображая зашифрованный номер. В три часа ночи такие звонки не сулили ничего, кроме новых смертей. — Кеннеди на связи... — прохрипел он, едва узнавая собственный голос.