Past Zero Hour // Прошлый нулевой час

В первый раз Петуния привела Гарри всего через два дня. Она постучала в дверь. Регулус открыл — и тут же получил в руки ребёнка, которого она буквально всунула ему, после чего развернулась на каблуках и пошла обратно через улицу. Она даже не убедилась, что у него получилось как следует перехватить мальчика (у него получилось), и зашагала к дому номер четыре так быстро, словно боялась, что если замешкается хоть на секунду, её странный бездельник-сосед погонится за ней и вернёт младенца обратно. У него и в мыслях не было делать что-то подобное, так что он просто занёс Гарри внутрь и закрыл за ними дверь, отсекая внешний мир. Он так многого не знал о детях! Чем они вообще питаются в возрасте Гарри? Регулус был почти уверен: даже если Гарри ещё не ел твёрдую пищу до того, как его «вручили» Дурслям, Петуния ни за что не стала бы греть бутылочки или что там положено делать. Так что это было, по крайней мере, небольшое утешение. Ничего слишком горячего, никаких слишком крупных кусочков, быть готовым убирать беспорядок. Ну, с какао в первый день он уже справился — это было несложно. Подгузники, безусловно, придётся раздобыть. Даже его весьма посредственные навыки трансфигурации позволили бы просто превратить какие-нибудь тряпки во что-то подходящее, но Регулус считал, что лучше сразу делать всё как следует. Во многих отношениях было разумнее оставаться магглом — не столько ради Гарри, сколько ради Дурслей. Петуния была сестрой Лили, она знала о магии, но либо ненавидела её, либо завидовала, либо и то и другое сразу — в этом Регулус не сомневался. Именно так и появляются злобные, мстительные мелкие… (вставьте оскорбление сюда). — И уж я-то знаю, — произнёс он вслух, обращаясь к Гарри, который радостно выдал «Окей!» — совершенно как покладистое существо, искренне старающееся поддержать бессмысленный разговор. Регулус опустил мальчика на пол, позволив ему исследовать новое пространство, и продолжил говорить: — В конце концов, я ненавидел… — в последний момент он вспомнил, с кем разговаривает, и заменил «Джеймса Поттера» на, — одного человека, по крайней мере, немного, потому что чувствовал, что он забрал моего брата и никогда не вернул его. Представь, если бы целый мир забрал твою сестру и затем, я полагаю, прямо сказал тебе, что ты недостаточно хорош, чтобы пойти с ней. Гнев, возможно, был бы наименьшей из проблем. Горечь, возможно, была бы наименьшей из проблем. И, конечно же, ничто из этого не должно было обрушиться на голову семнадцатимесячного мальчика, но без лучшей мишени это бы произошло. Гарри попытался залезть на журнальный столик, чтобы добраться до безобидного фотоальбома, оставленного там декоратором. Регулус позволил ему, но внимательно следил, чтобы тот не упал. Итак. Выяснить, что едят дети возраста Гарри. Добыть подгузники маггловским способом. И, учитывая, что у Дурслей Гарри держали в шкафу… — Я хочу убедиться, что ты здоров. Обычно я бы просто отвёл тебя… туда, куда обычно отвожу… но теперь, думаю, нам стоит найти маггловского целителя. Врача. Как они там называются. Он сделал паузу — как раз достаточно долгую, чтобы Гарри оторвал угол страницы у одной из книг и торжествующе вскрикнул. — И мне, похоже, придётся быть гораздо осторожнее в том, что я говорю, да? Если ты меня понимаешь, скажи «Пайк». Я же не идиот. Он подождал несколько минут, более или менее терпеливо, пока Гарри что-то бормотал, а потом в конце концов выдал: — Пай! — Сойдёт! — рассмеялся он, подхватил Гарри и покружил его в воздухе, а затем усадил их обоих на диван. Петунии ведь всё равно когда-нибудь придётся показать Гарри врачу, верно? Он мог бы слегка надавить, попросив контактные данные доктора Гарри, как ответственный человек, присматривающий за ребёнком. — И мне ещё нужно придумать, чем развлекать младенца. Ты не читаешь, но, может, я буду читать тебе? Что тебе вообще может понравиться? Было бы проще, если бы я помнил, каково это — быть младенцем. Или если бы можно было спросить Кричера. Мерлин, как же он скучал по Кричеру. — Почему-то мне кажется, что мое обычное чтение не очень подходит. По крайней мере в последнее время в основном это были кровавые истории и трактаты о проклятиях. Хотя… кровавые истории, пожалуй, подойдут. По крайней мере сегодня. Ему они нравились в детстве, а малыш Гарри, судя по готовности просто так перейти улицу и позволить незнакомцу взять себя на руки, был явно смелее, чем когда-то был маленький Регулус. Каким-то образом они оба умудрились пережить день за чтением умеренно-до-сильно отредактированными рассказами о так называемых гоблинских восстаниях, и вскоре после заката Регулус отвёл Гарри обратно в дом номер четыре. Петуния натянула на лицо совершенно фальшивую улыбку и вежливо пригласила его войти: — Проходите, познакомьтесь с моим мужем! Регулус прекрасно понимал, что по правилам этикета он должен столь же вежливо отказаться, поскольку приглашение явно было сказано не всерьёз, но вместо этого он натянул собственную фальшивую улыбку и весело пропел: — С удовольствием! Вы так добры, я сразу понял, что здесь живёт хорошая семья. Люди презирают лесть, но она отлично открывает двери: лицо Петунии слегка порозовело. — Тогда проходите, а я уложу этого, — сказала она. «В чулан», — подумал Регулус, но ни тени этого не выдал и пошёл туда, куда его направили. Он всё ещё был чужаком, и никаких уз доверия или магического принуждения (пока что) не существовало, чтобы помешать одному или обоим Дурслям просто перекрыть ему доступ к Гарри, если он поднимет шум. К тому же, если они будут считать его либо бестолковым идиотом, либо добровольно соучаствующим (кем он, технически и не совсем с радостью, и являлся), они решат, что ситуация полностью под их контролем. А Регулус отлично умел действовать в обстоятельствах, где он не был — или не выглядел — главным. В конце концов, разве он не пережил собственную мать? (И Тёмного Лорда, но мать казалась куда бóльшим достижением.) Вернон Дурсль был, пожалуй, на год-два старше своей жены, крупный, мясистый мужчина, настолько плотный, что казалось, будто у него вовсе нет шеи. Он, вероятно, был самым немагическим человеком, которого Регулус когда-либо встречал, и в этом было нечто по-своему впечатляющее; жаль только, что при этом он также выглядел катастрофически обделённым личностными качествами и интеллектом. Он был громким, абсолютно уверенным в своей правоте, его разговоры вращались исключительно вокруг денег (сколько он зарабатывает и как успешно идут дела) и дрелей. Если у него вообще было какое-то положительное качество, так это то, что он явно был предан своей жене и сыну. Из него вышел бы отличный приёмный отец, если бы он был готов подарить Гарри хотя бы половину той преданности. Хотя бы четверть. Регулусу удалось с показным энтузиазмом поддерживать разговор об акциях и облигациях, к своему удовольствию обнаружив, что, хотя конкретные детали финансов в магическом и немагическом мирах различались, сами механизмы были практически одинаковыми. Процентные ставки, прогнозируемая стоимость, финансовое планирование, оценка рисков и прочее — вся терминология и приёмы, которые он освоил в кабинете отца, на занятиях по нумерологии в Хогвартсе, в самых разных закоулках Гринготса. Только когда он заметил лёгкий кивок Вернона в сторону Петунии, входившей с подносом для чая (Регулус вежливо отказался от чая, хотя был уверен, что он был заварен из пакетиков и в его чашке не останется листьев), он понял, что этот человек куда сообразительнее, чем казался на первый взгляд. Петуния рассказала ему, что некий «Пайк Неро» утверждает, будто работает в банке, но при этом слоняется дома среди бела дня, и Вернон решил проверить это утверждение. Кивок означал, что проверку он прошёл: Вернон Дурсль, по крайней мере, поверил, что Регулус знает достаточно «правильных» слов, чтобы сойти за маггловского банкира. Отлично, это наверняка упростит ему жизнь в дальнейшем. Он остался, не стал пить чай и болтал достаточно долго, чтобы это выглядело правдоподобно, будто ему действительно приятно их общество. В ход пошли безупречные манеры, лесть и пустое очарование, которые лишь иногда смягчали гнев матери, но почти всегда позволяли ему без потерь проскальзывать через большинство социальных ситуаций. Если Регулус Блэк хотел, чтобы его любили (или хотя бы не лезли в драку), обычно он этого добивался. Он понял, что победил, когда Вернон пригласил его присоединиться к нему и «парням» в пабе как-нибудь вечером, и снова, когда Петуния неуверенно предложила, что воскресный обед, возможно, будет лучше, чем паб. Оба варианта звучали для Регулуса одинаково отвратительно, но он радостно улыбнулся и заявил, что любой из них его полностью устроит, спасибо. Какая удача — так сразу встретить таких приятных людей в новом районе! Дальше всё пошло легко. Регулус поставил вокруг дома охранные чары, всего лишь чтобы получать сигнал, когда кто-то приближается, и методом проб и ошибок скопировал маленькую железную бирку от острова Бель в ещё один портключ (маггловский брелок в виде отвратительно-жёлтой улыбающейся рожицы, а не простой металлический жетон), чтобы иметь возможность вернуться в дом номер семь из любого места и в любое время. (О том, что он создал многоразовый портключ, Министерство магии он предусмотрительно не уведомил, таким образом, общее их количество у него достигло двух.) Оба портала были прикреплены к связке ключей вместе с различными ключами от номера семь, потому что прятать на виду было на удивление эффективно. Он отправился за детскими вещами — не только за подгузниками, но и за маленькими тарелками и столовыми приборами, потому что, как оказалось, у маггловских младенцев всё было «своё». Пара заходов в другие магазины, несколько честных признаний в собственной беспомощности и невежестве, и он вышел оттуда с несколькими игрушками и играми, которые, как его уверили, были одновременно весёлыми и развивающими, а также с внушительным списком книжных рекомендаций. Просмотрев некоторые из этих книг, Регулус содрогнулся и не последовал ни одной рекомендации. Они были слишком яркими и чрезмерно примитивными, настолько, что Регулус опасался, что его собственный мозг вытечет через уши, а мозг Гарри так и не разовьётся вовсе. Вместо этого он порылся на полках с книгами для «юных читателей» и выбрал те, которые показались ему интересными и при этом совершенно маггловскими и, по возможности, не шокирующими. Иллюстраций в них почти не было, так что он также купил стопку дешёвой белой бумаги и большую коробку мелков — Гарри сможет рисовать картинки или даже просто каракули. И у Регулуса возникла небольшая мысль: чем меньше в его доме будет вещей, явно предназначенных для ребёнка, тем дольше Дурсли будут оставаться довольны. Другие книги он купил исключительно для себя. Пару, якобы с инструкциями по уходу за детьми (в каждой нашлось несколько действительно полезных советов среди моря странных идей; в итоге всё сводилось к простому: «кормите ребёнка, держите его в чистоте и одевайте — удачи!»), а также несколько кулинарных книг, достаточно простых, чтобы с ними справился человек, почти ничего не знающий о готовке. Петуния, казалось, привыкла приносить Гарри два-три раза в неделю, что вполне устраивало Регулуса. В те дни, когда он мог почти наверняка рассчитывать, что ему не придётся присматривать за ребёнком, он действительно занимался снятием проклятий. Верный обещанию самому себе, он почти полностью сосредоточился на Контрактах, но не ограничивался местными. Портключ с пергаментом контракта переносил его прямо на место, а вернуться домой было так же просто, как сжать между пальцами ту отвратительную улыбающуюся мордашку среди ключей. Это было утомительно. Но приятно, и Гарри по-прежнему оставался милым мальчиком, казалось, совершенно готовым впитывать любое внимание или привязанность, которые Регулус ему предлагал. Нельзя сказать, что с ним не было трудно или что он никогда не закатывал истерик с криками, но каким-то образом широкая улыбка, протянутые вверх руки и мольба: — Пай! ВВЕРХ! — делали всё это более чем оправданным. И всё же, через несколько дней после начала рождественских каникул в Хогвартсе, Регулус предупредил Петунию, что у него есть обязательства («Семейные, понимаете», — хотя единственными родственниками, которых он мог увидеть в ближайшее время, были дед и целая стая эльфов) и что он будет довольно регулярно отсутствовать дома, вероятно, до Нового года. Это её раздражало, вероятно, потому что она надеялась высадить Гарри через дорогу и избежать встречи с ним со своими родственниками или родственниками Вернона, но произнося: — О, конечно! Передавайте всей семье наши поздравления с Рождеством! — она сумела сохранить достаточно благопристойное выражение лица. Когда Регулус запихивал в сумку несколько книг, до которых ещё не успел добраться (на случай, если у него найдётся свободная минута или потребуется чем-то занять себя во время визита), он размышлял о том, что в социальных условностях почти есть своя магия. В действительности Петуния могла не испытывать к нему никакого уважения и воспринимать его чем-то вроде бесплатной няньки, но правила приличия вынуждали её уважать заявленные им работу и семейные обязанности, и при этом улыбаться. Однако ехать во Францию он не собирался вовсе. Он отправил Арку длинное письмо, «не-подарок» в виде разной мелочи из выделанной кожи и скомканной выкройки какого-то подобия фартука для виноградных эльфов, а также полосатый носок с обрезанными пальцами (достаточно испорченный, чтобы больше не считаться одеждой), который следовало где-нибудь оставить для Пудре. Из него получился бы отличный шарфик. Вместо этого он, как и прежде, воспользовался каминной сетью и отправился в эдинбургское отделение Гринготса, а оттуда, уже в образе сороки, долетел до Хогвартса, прибыв ближе к вечеру. Каникулы сделали школу ещё более пустой, чем она бывала в обычное воскресенье в начале семестра, но Регулус всё равно не стал возвращать себе настоящий облик, пока не оказался у двери личных покоев Северуса.