Past Zero Hour // Прошлый нулевой час

Утро подкралось к Регулусу незаметно. Ему было тепло и уютно: он полулежал, устроившись на подушке и на тёплом, дышащем теле, поэтому просыпался медленно, по частям. Когда он окончательно пришёл в себя и лениво поцеловал ближайшую к его губам кожу (похоже, грудь), Северус, вероятно, был на ногах уже давно. Он не проявлял ни раздражения, ни нетерпения — иначе Регулус очнулся бы куда быстрее, от щипка или укуса, а не от лёгких прикосновений кончиков пальцев по рёбрам и позвоночнику. Так что Регулус позволил себе продолжить лениться. Минуты спустя Северус пробормотал: — Уже утро. Регулус не оторвался от поцелуев. — Похоже на то. — Ты всё ещё здесь. — Утро — понятие растяжимое, — он слегка потянулся. — Я нередко здороваюсь «добрым утром» даже после полудня. Уверен, с тобой это случалось не раз. — Твоя лень и отвратительное чувство времени сути утра не меняют. И теперь Северус ущипнул его в основании позвоночника. Регулус ответил лёгким укусом в ключицу. — Думаю, тебе придётся прямо сказать, что выгоняешь меня из постели. А то мне слишком удобно. — Я не выгоняю… — Северус чуть пошевелился, наверное, покачал головой. — Просто чем дольше ты здесь, тем больше мне приходится скрывать. То, что ты жив, — не часть твоей Тайны. А это, — он снова ущипнул, — делает всё ещё сложнее. — Перестань! — Регулус дёрнулся, потом вздохнул и, отстранившись, сел. В сущности, до этого он мог додуматься сам и не только сейчас, но и ещё вчера вечером. Для Тёмного Лорда было вполне обычным делом копаться в мыслях своих последователей с помощью легилименции. Он был в этом настолько искусен, что обмануть его почти невозможно. А Северусу приходилось лгать уже несколько месяцев — не ради жизни Регулуса (с этим справлялся Фиделиус), а ради собственной. Ведь Волан-де-Морт не простил бы ему, что он укрывает и помогает Регулусу вместо того, чтобы выдать. — Так что да, ты меня выгоняешь, — сказал Регулус мягко. — Но у тебя на это веская причина. Я понимаю. Надеюсь, ты не забываешь тренировать окклюменцию. — Да, практики у меня хватает. — Регулус кивнул и сполз с кровати, собираясь одеться… или, по крайней мере, попытался. Северус перехватил его левую руку и слегка вывернул, чтобы рассмотреть шрам получше. Похоже, прошлой ночью он был слишком отвлечён и не заметил его. — Как ты это сделал? Это ведь считается невозможным. — Всё сложнее, чем кажется. И если я расскажу, твоя жизнь станет не просто трудной, а невыносимой. Так что… лучше оставить этот разговор. Пока. В конце концов, речь шла о вещах, за которые Волан-де-Морт убил бы без колебаний. Северус отпустил его руку. — Ты мог бы повторить? — Нет. — Регулус перестал одеваться, снова сел на кровать и протянул ладонь к лицу Северуса, обхватив его щеку и подбородок. — Это… это то, чего ты хотел бы? Он даже не подумал спросить раньше! Просто решил, что с Северусом всё в порядке. Что он не стал бы стремиться к такому положению, если бы не желал его. Или что сказал бы об этом сам, пришёл бы вместе с ним… или… — Нет! — ответ прозвучал слишком быстро. — Я могу попробовать найти способ. В сущности, это всего лишь проклятие, а теперь я понимаю, как оно работает, более или менее… — Я сказал — нет. — Северус оттолкнул его руку и, вероятно, вовсе не собирался так явно выставлять на обозрение чёрную метку. — Если ты не можешь повторить, мне не о чем беспокоиться. А если бы мог, мне пришлось бы рассказать нашему Мастеру, что это возможно. Твоему Мастеру. — Понятно. Ну тогда я точно не смогу. По крайней мере, насколько знаю. — Вот и хорошо. Регулус оделся до конца, прекрасно чувствуя на себе взгляд Северуса, всё ещё лежавшего нагим на постели. И если бы не их недавний разговор и его собственное обещание уйти утром, это могло бы соблазнить его вернуться обратно. Но даже так, закинув сумку на плечо, он снова наклонился к кровати ради последнего поцелуя. Прощального. Если он и надеялся ощутить в своём сознании чужое прикосновение — те самые ментальные пальцы, вытягивающие мысли и чувства наружу, — то обманулся. Он всё равно был разочарован, когда поцелуй закончился тем, что Северус оттолкнул его. — Регулус. Хватит. — Знаю, знаю. Он позволил себя отстранить без сопротивления. Хотя внутри всё кипело, и ему хотелось громко протестовать. — Не возвращайся. Никогда. Чёрт возьми! Но вспыхнувшее чувство бунта быстро угасло, уступив место простой боли. Северус ведь не был ни несправедливым, ни жестоким — вовсе нет. Но знание этого нисколько не облегчало удар от слов: «никогда больше не возвращайся ко мне». — Не вернусь. — Я серьёзно, Блэк. — Я знаю. Вместо того чтобы заставить себя произнести «прощай», Регулус просто аппарировал. Он очутился в Гринготтсе, в туалете, отведённом для человеческих сотрудников банка, а не для гоблинов. К счастью, там никого не оказалось, и ему не пришлось изображать беззаботность. Он вполне мог бы запереться в кабинке и разреветься, но выбрал другое: умыться и привести в порядок волосы. Плакать всё равно было бы бессмысленно — разболелась бы голова, заложило нос, а легче от этого не стало бы. Да и причин для слёз вроде как не было: ничего ни несправедливого, ни жестокого ведь не произошло. И хорошо, что он справился к этому моменту. Минут через десять дверь распахнулась, и в туалет вошла блондинка, лет на двадцать старше его. Она окинула его взглядом и покачала головой. — В той же одежде, что и вчера, да? Ах, молодость… Надеюсь, хотя бы вечер прошёл хорошо. Тебе ещё повезло, что гоблины не требуют форму. — Вечер был отличным. А вот утро вышло неудачным, — ответил он. Одежда у него и правда сильно помялась, но переодеваться он не собирался. Какой в этом был смысл? — Может, работа скрасит день, так что собираюсь чем-нибудь заняться. — Знаю такие дни. — Женщина улыбнулась и протянула ему руку. — Элизабет Трипинс. Лиза, если угодно. Тебе уже показывали настоящее здание? — Пикатор Нерон. Пайк, — представился он. К этому имени он уже привыкал, и Арктурус оказался прав: сокращение и вправду звучало лучше. — Честно говоря, не знал, что экскурсия вообще предусмотрена. Я просто подписал контракт и вышел на работу. Лиза рассмеялась: — Звучит вполне обычно. Это ты вчера принёс ту партию гоблинских артефактов? — Это я. Если только нас не оказалось двое, — отозвался Регулус. В Гринготтсе слухи распространялись стремительно. И всё же его удивляло, что он до сих пор продолжал этому удивляться. — Тогда у тебя всё получится. Есть только одна вещь, которую тебе обязательно стоит увидеть, а ты наверняка ещё не видел. Подожди минутку. Лиза скрылась в кабинке, и Регулус провёл несколько неловких минут, дожидаясь, пока она выйдет и вымоет руки. — Ну вот, пойдём. Она покинула ванную, и он шагнул рядом. — В основном мы учимся сами — ты, наверное, уже заметил, — но многие из нас присматривают за новичками, потому что гоблины об этом даже не думают. Так все работают успешнее. — Благодарю, — сказал Регулус, вполне понимая, что в её устах он был как раз одним из «новичков». Хотя ребенком он себя точно не считал. — Да не за что. Правда, чаще всего это просто знакомство с досками, так что не надейся на чудеса. — Лиза свернула в коридор и открыла дверь слева. — Зал досок существует одновременно во всех филиалах Гринготтса. Не спрашивай как — гоблинская магия, и они никогда не объяснят. Но это будет твоим главным ресурсом. Комната оказалась почти пустой, если не считать стен, уставленных ячейками для свитков. Только стена с дверью оставалась свободной. Многие ячейки были заняты. Лиза показала по порядку слева направо: — Здесь у нас контракты, здесь — заявки, а там — списания. Контракты — это предложения от сторонних заказчиков нанять разрушителя проклятий на определённый срок или под конкретную задачу. Обычно они безопаснее, чем остальные: лучше информация, больше ресурсов и всё прочее. Правда, почти не бывает шанса на трофеи, хотя клиенты иногда предлагают бонусы или премии за выполнение. Низкий риск, низкая награда — относительно. — Как в Египте, полагаю? — уточнил Регулус. Египет казался слишком крупной операцией, чтобы сводиться к простому поиску сокровищ. Логично было предположить, что Министерство магии Египта нанимает разрушителей проклятий из Гринготтса, чтобы те очищали исторические памятники для исследований, реставрации или чего бы ещё чиновники там ни делали с древностями. — Да, но Египта на доске нет. Это крупный бессрочный контракт, так что в каирском филиале есть постоянный офис. Ты хотел бы туда попасть? — Мерлин, упаси. Я взял эту работу ради путешествий. Этой приятной женщине совсем необязательно было знать, что на самом деле он настоял, чтобы Гринготтс дал ему обещание: никакой «навечно» закреплённой должности. – Я провела несколько лет в Египте, но потом вышла замуж и решила работать поменьше, сосредоточиться на семье. Сейчас в основном беру разовые контракты, – Лиза указала на следующую стену, прямо напротив двери. – Лиды – это чистая удача. Слухи, сплетни, карты сокровищ… Иногда они оправдываются, но чаще нет. Хотя некоторые из нас неплохо на этом зарабатывают, и уж если повезёт, то всерьёз. Патриция Рэйкпик, например. Не знаю, слышал ли ты о ней… – Кажется, она была на шестом или седьмом курсе Хогвартса, когда я учился на первом? – Регулус пожал плечами. – Имя вроде знакомое, но сказать, что слышал о ней – нет. – Только никогда не вздумай сказать это ей в лицо, – Лиза усмехнулась. – Она… ну, слишком самоуверенна, и есть за что. Её успехи на лидах слишком стабильны, чтобы всё можно было списать на удачу. Она действительно особенная. В общем, ты новичок, так что я бы посоветовала тебе для начала держаться контрактов. А вот когда наберёшься опыта – можно рискнуть и попробовать пару лидов. – Звучит разумно, спасибо, – ответил Регулус. Хотя именно «разумное» его сейчас не прельщало, и Лиза тут была ни при чём. Он кивнул на последнюю стену. – А это… списания? Лиза скривилась. – Когда-то это тоже были контракты. Иногда клиент просто умирал, и договор становился недействительным. Но чаще всё заканчивалось тем, что контракт уносил жизни слишком многих разрушителей проклятий, и банк уходил в минус. Гринготтс списывает такие убытки – включая компенсации клиенту или его наследникам – и оставляет эти дела в архиве под названием «списания». По сути, это известные проклятия, которые банку больше не приносят выгоды. Для нас, разрушителей, они самые прибыльные, но и самые опасные. От нас требуют сдавать только гоблинские артефакты, а всё остальное – по праву наш улов. Конечно, за найденное мы получим стандартную премию, но зачем довольствоваться десяткой, если можно оставить себе сотню? Регулус кивнул. Для банка в таких случаях главным приобретением становилась репутация: можно заявить, мол, «мы справились, пусть и не сразу, но всегда выполняем свои контракты» – при этом не прилагая лишних усилий. А если к этому ещё прилагалась материальная выгода – тем лучше. – Думаю, каждый хоть раз заглядывает в списания, – продолжила Лиза. – Я тоже пробовала! Был как-то курган где-то на севере… уже не вспомню, где именно. – Она поёжилась от воспоминаний. – Там оказались драугры. Я прошла шагов двадцать – и то чудом выбралась. – Правда? И вдруг именно эта стена показалась ему самой заманчивой. Она идеально отражала его нынешнее настроение – обречённость, но с долей вызова. К тому же он искал отвлечения, и мысль о том, чтобы сразиться с тем, что уже погубило других и должно было бы убить его, звучала заманчиво. Почти так же, как когда-то орда инфери. – О, я знаю этот взгляд, – вздохнула Лиза и пожала плечами. – Ну, бери, если хочется. Я ведь тебе не начальница. В разделах с контрактами и списаниями стоят портключи: туда доберёшься сразу, а вот возвращаться придётся своим ходом. Она благоразумно не добавила ничего вроде «если вернёшься живым», за что Регулус был ей искренне благодарен. — Хочу хотя бы взглянуть. Регулус подошёл к стене со списанными свитками и начал просматривать ячейки. (И правда, к каждому свитку была прикреплена металлическая бирка. Портключ, наверное.) — Похоже, утро у тебя действительно не задалось, — заметила Лиза, слегка махнув рукой, и направилась к стене с контрактами. Словно наугад она вытащила один свиток, схватила металлическую бирку и исчезла. После её исчезновения Регулус легко проигнорировал комментарий и сосредоточился на свитках. Все они представляли собой рукописные отчёты одного или нескольких Разрушителей Проклятий, и почти все обрывались в самых неожиданных местах. Некоторые разрастались в толстые стопки пергаментных листов — по одному на каждого, кто погиб, пытаясь снять проклятие или обезвредить ловушку, указанную в списании. Самый толстый свиток был предельно понятен: проклятие лежало на доме и имуществе, и учитывая возраст контракта и его статус «списанного», тот, кто снимет проклятие, станет владельцем имущества. «Нашёл — забрал», как говорила Лиза, но с колоссальной выгодой… как только проклятие будет снято. Судя по всему, за годы оно унесло жизни не менее пятидесяти Разрушителей Проклятий, и никто из них не оставил отчётов после «Я прибыл на Бель-Айл». Регулус положил свиток в сумку. Он не видел причин не попробовать. Он также взял несколько свитков со стены контрактов — не совсем случайных, а с конкретными заданиями, а не ограниченные по времени. Он считал их «безопаснее» и подходящими для разминки, одновременно сохраняя активность. Потом он вернётся на виноградник, изучит вопрос и подготовится как можно лучше, а затем… угодит в смертельную ловушку. Звучало как вполне разумный план.