Альтер Фишер

Спустя годы безрезультатного расследования, экспертиза показывает ту самую улику, которой так не хватало. Их больное на голову создание болело редкой для человека болезнью. Кровь этого человека была с примесью нескольких мифических существ, которые вечно с друг другом конфликтовали из чего выходило, что давление было чрезмерно неоднородным и скорее всего при вскрытии грудной клетки мальчика, от перенапряжения с носа пошла кровь, а стереть её не получилось в связи с тем, что она смешалась с кровью жертвы. Так следователи генпрокуроры наконец-то находят от чего оттолкнуться в последний решающий раз. На утро следующего дня, после обнаружения тела и сверхурочной работы лаборатории, созывается общее собрание следователей по делу детского серийника именуемого заграничным именем Фишер. Евгений стоит на входе в отделение милиции, задумчиво смакуя истлевшую до самого фильтра сигарету, часто кидая взгляд на наручные часы. Козырев был вынужден опоздать по причине получения пакетиков крови по талончику. Наталья приходит за десять минут до начала летучки, а вот их практикант опаздывает на целых пятнадцать минут. Осматривая свою опергруппу, если этих доходяг можно было так назвать, Женя качает головой и снимает чёрные очки, входя в помещение. За рабочим столом начальник собирает в кучу бумаги и наводки, вместе с фотографиями. — Раз все в сборе, начнем летучку. — Но товарищ Козырев отсутствует. — неловко оглядываясь по сторонам, констатирует Злобин. — Он опоздает по уважительной причине. Так, собрались. Шо мы имеем. — Боков прикрепляет магнитом к доске список всех взрослых мужчин, с зарегистрированным баталесангвизом. — Вот все те, кто есть с подтвержденным диагнозом Баталесангвизма в Московской области. Это мужчины от двадцати пяти до пятидесяти. Раз Макурин был примерно такого возраста и Сливко, кстати тоже, то ищем среди таких вот мужланов. Второе… Евгений Афанасьевич крепит фотографии последних поданных в розыск детей. — Случай не из приятных. Если взять во внимание, шо у всех троих детей возраст примерно совпадает с предыдущими жертвами, то во первых это девочка и она совсем совсем махонькая, лет семи может. Есть вероятность, шо она вообще не по нашу душу и просто потерялась, но я предпочитаю смотреть на всë с высоты реализма без розовых очков, так шо её со счётов списывать не будем. — Извините. — перебивает его следователь Наталья. — А? — У всех новых потерявшихся детей одна раса. Они все оборотни. Такой расовой выборочности раньше не было. — Поэтому я и ховорю, шо случай не из приятных ибо... — Женя отвлекается на вошедшего в кабинет Валеру. Тот машет ему рукой, мол продолжай и не отвлекайся, усаживаясь посередине между Добровольской и Никитой. — Кхм. Потому шо это свидетельствует о том, шо он может воспользоваться волчьим аконитом. Даже если кто-то из детей останется жив, то в любом случае будет смертельно отравлен и как я могу предположить, детский организм херово справиться с таким сильным ядом. — Товарищ Боков, а как нам с Вами быть, если, допустим, мы найдём их в закрытом помещении? — поднимая по студенческой привычке руку, спрашивает Никита. — Вдохнуть и не дышать, Никитос. А по друхому никак. Лично я не могу не участвовать в операции, если таковая вообще будет, из-за расовой принадлежности. Ты — можешь остаться в машине при расследовании. — Но это же прямая угроза жизни! Столько следователей и офицеров других рас, почему они не могут за вас туда пойти? — Я ответственный за ведение дела, я ваш начальник, а значит буду находиться непосредственно на передовой. Всë, вопрос закрыт. Ещё у кого-нибудь вопросы будут? — Что делать конкретно сейчас? — переспрашивает Козырев. — Привести на допрос семью Мальцева и после полученных показаний, сравнить возможные их знакомства со списком больных. Копии у каждого лежат на столе. — Женя отряхивает ладони от пыли белого мелка, шмыгая носом. — Что-то ещё? Раз нет, значит Добровольская занимается допросом Ихоря Мальцева; Злобин матерью; Козырев отцом. Я пока начну сверять больных со списками недавно откинувшихся или кого-нибудь с приводом. Всë, за работу! Получая, официальный ордер на обыск дома Мальцевых по причине самых ближайших подозреваемых в укрывательстве, прокуратура обнаруживает у отца семейства множество рукописей и перехватывающих сигнал милиционерской волны устройств, в связи с чем тот задерживается за незаконное получение информации о переговорах, передаваемых по каналам связи и определяется на более строгий допрос в отличие от остальных членов семьи. Валерий проходит в КПЗ и взяв с собой все нужные бумаги и протокол допроса, просит оставить их наедине, попросив остаться одного конвоира поблизости. — Товарищ Мальцев, у меня к Вам достаточно много вопросов, а времени у нас не так много, — Валерий раскрывает папку и достаёт ручку из нагрудного кармана пиджака. — Давайте по протоколу, полное имя фамилия и отчество, дата рождения. — По какому праву вы меня сейчас удерживаете и допрашиваете? Вы думаете я Фишер? — По статье сто тридцать восемь точка три. Незаконное прослушивание средств связи правоохранительных органов. Но я сейчас не по этому делу Вас допрашивать собираюсь. Мне нужно знать всë ваше окружение от двадцати пяти до пятидесяти лет с редким заболеванием баталесангвизом. Или тех у кого постоянно идёт кровь из носа. Вы наверняка могли замечать за своими знакомыми их недуги, есть кто на примете?

***

— Давай подытожим, Игорюш, значит в твоëм окружении взрослых не так много. Это Дмитрий Лаваль, Сергей Головкин, Александр Бортовой и ещё несколько работников конюшни, да? Ты только не волнуйся, мы их не подозреваем, мы думаем что те, кто с ними дружат могут помогать Фишеру ловить детей, но ты не переживай, они нам помогут и мы его быстро поймаем. — Наташа закрывает папку с протоколом и достаëт из сумочки конфетку, протягивая её мальчику. — А меня укажут как помощника следователей? — Конечно. Допрос вëлся одновременно в кабинете, где сидела мать Игоря и он сам, чтобы не препятствовать закону о допросе несовершеннолетних в отсутствие родителей.

***

В многочасовых прозваниваниях подозреваемых, родственников и прочих приближённых следователи забывают о еде и отдыхе. Новая зацепка окрыляет до такой степени, что кажется они смогут свернуть горы. Как бы они не старались, но новый вызов вонзает нож в сердце. По показаниям мальчишек, что бродили по местной заброшке, там лежит нечто похожее на тело и всë в цветах. Несколько машин милиции, карет скорой помощи и дежурок со следователями по делу ринулись на указанное место. — Может этот больной там и сидит в углу нас ждёт, кто знает шо у него в холове, так шо табельное держите в руках, — выходя из машины и вынимая из кобуры пистолет, советует ответственный за операцию, проверяя попутно заряженность огнестрельного оружия. — Злобин со мной пойдёшь, Козырев, Добровольская — заходят с другой стороны и друг от друга не отходим. Пошли. Пробираясь через заросли, Женя с Ваней с заботой о себе поднимают хвосты как можно выше, чтобы не нацеплять всяких колючек. Следователи поднимаются по наклонной бетонной плите и входят в здание. По словам местных жителей это была забытая больница, заброшенная ещё на стадии строительства, стоящая в лесу без крыши и второго этажа, из-за отсутствия финансирования на проект. Шум под ногами от гулких шагов, отражающихся эхом от стен, сопровождает их до неизвестности, нагнетая и без того неприятно, липкую, тревожную ситуацию. — Евгений Афанасьевич, — зовёт того представитель мелких хищников, подергивая коричневыми ушами. — А что мне делать, если более опытного следователя очень серьезно ранит, а передо мной его покуситель на жизнь? — Бежать, — холодно отвечает Боков, шмыгая носом. — Даже опытным порой не удаётся спасти своего напарника, тебе уж тем более. Не рискуй, дольше жить будешь. Заворачивая в большой холл, Женя останавливает мальца, держа того за плечо. Перед ними развернулась настоящая кошмарная картина: маленькая девочка лежит на полу обнажённая с цветами на теле и без сознания, с кислородной маской на лице, а над ней возвышается тело примерно двенадцатилетнего мальчика с чучелом зайца вместо головы. Боков внимательно всматривается в грудную клетку малышки и видит, что та ещё вздымается. — Она живая. — следователь сходит с места, но всë ещё крепко держит табельное, на случай если это ловушка. Подходя к девочке он видит что всë её тело в ожогах, в местах где её кожи касаются цветы. — Злобин, не подходи! Это аконит, лучше позови наших и медиков, её ещё можно спасти. С тревогой Никита останавливается в паре тройке шагов от него и резко разворачивается, длинным шагом идя обратной дорогой до подмоги. Перчаток с собой нет, поэтому следователь натягивает рукава на кулаки и смахивает растения, начиная заметно кашлять. Распыленный над ней отвар из аконита, вперемешку с его пыльцой разрезает слизистую, заставляя горло и лёгкие гореть. Взяв девочку на руки, Евгений берёт и баллон, понимая что без него один вдох и она, в отличие от его сильного взрослого организма, может погибнуть. Он отнёс её в коридор, откуда они пришли с практикантом. С носа начала бить кровь и резко закружилась голова, с яркими рвотными позывами. Отходя от неё на пару шагов, Женя хватается руками за стену, ужасная отдышка и ощущение нехватки воздуха, словно физическое удушье, Боков делает пару рваных вздохов и не выдержав, рвёт на пол, замечая среди рвотной массы кровь. Ещё пара таких позывов и он сплевывает слюну, отходит на шаг от этой беды и сползает по стенке на пол. Тело вялое, в груди горит, а шею словно сковали, оборотень и вдоха нормального не может сделать хрипло сипя и еле держа глаза открытыми. Прокурор кажется в последний раз смотрит на девочку напротив и теряет сознание, тяжёлой грудой конечностей падая на левый бок. Подмога приходит быстро, санитары разделяются и подбегают к двум лежащим телам без сознания. Валерий смотрит на копошения людей в белом с тяжёлым телом его волчонка и замирает на месте, вслушиваясь в их комментарии. Пульс слабый Зрачок реагирует на свет Носовое кровотечение Наружных повреждений больше не видно Затруднённое дыхание Мужчины кое-как поднимают внушительных размеров мышечную массу и перекладывают на носилки. Козырев провожает его взглядом не в силах тронутся с места. «Пожалуйста, выживи, родной» — тревожно думает про себя прокурор, промаргивая прозрачные горькие слезы. Пока скорая мчится в больницу, как бы сильно подчинённые Евгения Афанасьевича не переживают, но работу никто не отменял. Они осматривают место преступления, собирают улики, переговариваются, пытаясь не держать в голове, что героизм Бокова тут был вообще не к чему, он мог бы подождать любого другого сотрудника, раз девочке ничего не угрожало, а не рваться вперёд и валится с ног, находясь теперь в критическом состоянии. Расследование ухудшает свой процесс до невообразимых мизерных результатов, собирая всë больше вопросов, чем ответов. Начальство не терпит такой регрессии, указывая завершить всë за неделю. Вот только закрывать дело придётся без Бокова, а как они справятся без него никто не знает. Но надежда умирает последней и все думают что всë наладится.