Альтер Фишер

Пóтом и кровью заработаные выходные дни с пятницы до среды, вымученные у начальства Жене были ой как нужны. Не потому что тот устал, нет, а чтобы навестить семью. Сашенька его впечатлительный и нежный мальчик очень скучает по папе, пишет письма, звонит каждый вечер и очень волнуется когда папа не отвечает, не запланировано засыпая на диване в чем пришёл. А ещё вместе с ним попросился и Валерий. Говорит мол «хочу поглядеть на твою малую родину, с сыном познакомится, а то моего знаешь уже вдоль и пóперек». Сопротивляться бойкий следователь не стал, сходил с Козыревым в кассу на ж-д вокзале, купил билеты туда-обратно и со спокойной душой доработал последние несколько смен. Выезд у них в три часа дня, а значит можно впервые за долгое время спать до талого, часов до двенадцати, после ночных смен это как манна небесная. Зима в Москве суровее, северная столица как никак. Иней на окнах блестит от включённых фонарей на улице, темно ещё так, пасмурно – самая лучшая атмосфера для сна. Мужчины спят в номере Бокова. Тяжело было уговорить девушку на ресепшене хостела пустить ещё одного человека, но светанув ксивой получилось очень даже быстро и легко. Валерий сразу собрал вещи в сумку и взял их с собой, поцеловал ревнивецу жену, попрощался с любимым сыном и осторожно наврав, что они с Женей туда по делам едут, сверять дело с ростовским порашителем, заселился на день к нему в номер и наконец-то вместе с ним уснул.

***

Вечно горячий, как печка, Евгений жмëтся к Козыреву и тычется кончиком бурых ушей в щеку. Обнажённый до нижнего белья, мужчина служит вампиру естественным обогревателем, хоть тому и не сильно смертелен холод… тепло любимого тела он принимает с большим удовольствием. Как правило, представители вампирской расы не знают потребности во сне, но имеют возможность погружаться в некое его подобие, при абсолютной тишине и темноте. На рассвете, где-то в районе пяти часов, Валеру разбудила чья-то потасовка за окнами, а после этого инцидента сна ни в одном глазу. Женя расположился на нём по-хозяйски: обнимая грудь увесистой мускулистой рукой, прижимаясь скулой к его плечу, так ещё и умудрившись краешек кончика хвоста на него сложить. В общем, Валера стал полноценной подушкой – обнимашкой. Его Женечка тихонько сопит при всëм шуме на улице и ухом не ведёт, далеко погрузившись в мир сноведений. Расслабленное накаченное тело в сознании ощущается очень отчётливо, ну например проблемой в глубоком вдохе, от чего приходится дышать маленькими порциями. Валерий смотрит на раскинувшего конечности оборотня, в который раз рассматривая шрамы на смуглой коже: затянувшийся маленькой бледной звездой от пулевого на плече, глубокая рванная линия на боку от куска стекла. Как рассказывал Боков, при задержании местного психически больного человека, он ввязался в опасный контакт, ничего не предвещало беды, но тот нащупал рядом лежащую бутылку, разбил и прорезал, на тот момент капитану юстиции, правый бок летней формы. Как со смешком добавил Женька “кровищи было море, лило аки с ведра, шо подставляй руки, шо нет, ваще похуй”©. Увезли его на скорой уже без сознания и целые сутки вливали кровь обратно. Бóльшую часть своих ранений Евгений Афанасьевич словил либо грудью, либо ногами, ибо бегал за подозреваемыми или теми кто даёт сопротивление при задержании словно был гепардом. А отстреливали его за это, кое-как убегая, очень знатно. Казалось, Ростовский прокурор не в белой рубахе родился, а просто за ручку с самим Иисусом на задание ходит. В размышлениях, Козырев не сразу замечает Женины копошения на его груди: он то клал голову на неë, то тёрся горячим лбом, один раз чихнув от пылинки, попавшей при шевелениях в нос. Наконец-то найдя себе место положив на любимого подушку и блаженно выдыхая, тот перестал бить нервно хвостом. В одиннадцать Женя окончательно просыпается, усиленно моргает, трëт глаза, мыча в сложенные на лице руки. Валерка улыбается, глядя искоса на забавное пробуждение Бокова. Судя по-всему переспал и чувствует себя не очень хорошо, но о таком сложно жалеть, такое редко когда почувствуешь, работая с семи до глубокой ночи и так по кругу, пока Фишера не поймают. Козырев переворачивается к нему лицом, приподнимается на локте и нависая, целует в нахмуренные брови. — Выспался? — шепчет любимый сиплый голос. — Сполна. Мф. — Евгений убирает руки от лица и смотрит в ответ, облизнув губы. — Рад слышать. Спал ты очень сладко, даже шум за окнами тебя не разбудил. — А в армии это было сплошным минусом. Я никогда не мог встать сразу по команде, меня всей ротой будили, как могли. Думали вот, не соблюдает дисциплину, а я честно ничего не мог с этим сделать. — рассказывает ещё один кусочек своей жизни Женя рокочащим басом после пробуждения, словно мëдом по ушам. — Организм знает себе цену, вот и не даёт всякой фигне себя от отдыха отвлекать. — Хах, точно. Ну шо, шо там по времени? Козырев смотрит на наручные часы, что лежали на тумбочке рядом с Жениными. — Одинадцать десять. — Тогда ещё есть время. — Боков роняет Валеру на спину, нависает и целует жарко в губы. Козыреву остаётся лишь принять яркое и неожиданное проявление любви, осторожно вытягивая шею навстречу поцелую. — Есть время на что? — тихо шепчет брюнет, в перерывах между поцелуями, мягко оглаживая крепкие мышцы на плечах. — На вот это вот наше. В поезде такой возможности не будет, да и здесь как-то уютнее. Такой наплыв эмоций у Жени бывает редко, помимо полнолуния, от того Валера улыбается как слон. Мужчина кладëт ладони на подтянутую грудь, напоследок сжимает любимое обилие мышц Бокова и пихает в сторону, роняя Женю на бок, а потом и вовсе самостоятельно распологая его на спине. — А я бы хотел просто на тебе полежать. В поезде, правильно ты говоришь, мы такое не организуем, а тут самое место. Женя подкладывает руку тому под голову, обнимает, кладя кисть на прохладную кожу руки и целует в макушку. — Редко мы так лежим. — Да, обычно ты на меня складываешься. Даже умудряешься хвост положить. Теперь моя очередь. — со смешинкой в голосе отвечает Козырев. Такое новое чувство влюблённости делало порой из них каких-то неловких подростков. Казалось бы, обычное лежание в обнимку, а вызывало столько эмоций, столько любви.

***

Ехать офицерам аж сутки и ещё пару минут сверху, из чего следовало закупится небольшими перекурами, а основные блюда есть в вагоне-ресторане — могут себе позволить. Загруженный вдоль и поперёк сумками, Женя молча курит на перроне, ожидая пока Козырев найдёт на билете с чего начинается нумерация вагонов и поведёт их как Сусанин к нужному им вагону. Выбор при покупке пал на купе, Женя тогда все скупил, чтобы к ним никто не подселялся, что было очень фартовым и редким явлением вот так разом попасть в пустое, никем не забронированное купе. Валера тогда всë же втюхал Жене деньги за два верхних места, чтобы поровну было, сквозь скрипящие зубы оборотня втюхал. Прозрение нахлынывет на Козырева и окликнув коллегу, он быстрым шагом ведёт его к восьмому вагону на Казанском вокзале. Проверка документов и прочая формальность в свете Валеры и девушки проводницы, Евгений успевает докурить и щелчком отбросить окурок, первым входя в вагон. Седьмое и пятое место, второе по счету купе. Пыхтя всякого рода мат, Женя впихивает в раскрытые нижние полки сумки, закрывает и падает пятой точкой на мягкую обивку. — Не быть мне вьючным животным, ахуеть можно от такой статичной нагрузки без возможности менять сумки в руках. Ох пиздец. Валерий молча возится с документами, поставив так же в полку пакет с едой, единственное что тот держал в руках всë это время. Наконец-то оставив всë удобно в папке, которой пользовался на работе, мужчина садится напротив и берёт Женины руки в свои ладони, улыбаясь. — Ты самый сильный мужчина, которого я знаю, конечно вьючиным животным тебе не быть, зато какими-нибудь тяжеловесом раз плюнуть. — сыплет комплименты Козырев, замечая как чужие ушки прижимаются к голове от неловкости. Его это умиляло больше всего, когда на лице Евгения не было видно какого-то смущения, но его вечно выдавали собственные уши, словно те жили своей жизнью. — Бля, Боже… Любимое хобби Козырева помимо перечитывания законов, смущать двадцати девяти летнего агрессивного Ростовского следака, доводя до такого потерянного состояния. И это всегда было удачно. Без умолку болтать не получается по причине того, что обсудить было нечего и так каждый день на работе по 12 часов друг другу что-нибудь да рассказывали из личного, поэтому сейчас мужчины занимаются каждый своим: Валерий иронично читает Тихий Дон, дивясь как раньше, совсем недавно, лет сто назад вели себя люди в обществе. Помимо обыкновенного для того времени зверского обращения с женщиной, так ещё и к таким как они с Женей относились как к проклятию всячески пытали, жгли на кострах и прочие извращения, отмаливая грехи человека, который родился таким. Боков же выжимает все развлечения из газеты, что купил себе в дорогу, ведь потом его ждёт целый сборник кроссвордов. — Ого, послушай, — неожиданно разрезает тишину Козырев. — «Чтобы оборотни не пугали детей по ночам им отрезали все животные части тела, а именно хвосты, уши, крылья у гарпий, выдерали тем перья и истребляли в полнолуние, когда те были более уязвимы». — Пиздёж. — перебивает его ростовский, — Оборони обретают пик своей силы в полнолуние. Особенно мужчины, так как идёт битва за женщину, которая даст им здоровое потомство. Если там имеется ввиду эту слабость к сексу, так это только у тех, у кого есть пара. Тело чувствует шо партнёр рядом и начинает бесоëбить, ну а если его нет рядом, посылает картинки, начинает мерещиться запах по всему дому и так далее. — Получается.... до того, как мы начали встречаться на тебя оно не действовало, ну вплане сексуального влечения? — Всë верно. Когда нет пары, идёт другхой процесс, ебейшая агрессия к конкурентам и любым мужским персонам-оборотням потому что это заложено, — Боков стучит пальцем себе по виску. — гхде-то там на подкорке. А то шо отрезáли всë это, конешно, пиздец. Ну хоть сейчас все акстились. — Да, я бы не хотел, чтобы ты лишился своих ушек и хвоста. Они тебе очень идут, как будто без них будешь другим человеком. — Может быть, — безучастно отвечает Евгений и смотрит на свои часы, привычно ими побрякивая. — уже восемь, может поужинаем? — Да, пора бы. — вампир закрывает книгу, вложив первую попавшуюся в нагрудном кармане купюру. В ресторане на колёсах пахло безумно вкусно. На самом деле им не привыкать есть что-то не домашнее, Женя уже и не помнит когда в последний раз что-то готовил сам или ел мамину еду, впрочем, у Валерия тоже самое с готовкой от жены. Сплошные завтраки обеды и ужины в столовых. Усаживаясь за столик у окна с правой стороны вагона, они берут в руки заламинированные листки меню и принимаются их изучать. Козырев по старинке заказывает два по сто пятьдесят третьей положительной, Женя же томатный сок, графин водки, тушёное мясо и щи. Прожорливым был, что ж поделать. — За первую поездку к тебе на малую родину. — Вампир протягивает стакан с прохлалной кровью над скатертью и ждёт, пока Боков откликнится на тост. — Тебе там понравится. А ещё там нет снегха, ахах. — Женя чекает и запрокинув голову, осушает рюмку. — Вообще? На дворе декабрь месяц, как это нет снега? — отпив немножко, ошеломленно спрашивает Валера. — А вот так. Ночью выпадает, днём тает. Сплошная ебливая слякоть, бесконечный холодный ветер и ни гхрамма снегху на Новый гход. Мне кажется, шо именно в южных гхородах придумали имитацию снегха для ëлки. Потому шо у нас его ряльно нэма. — Что ж. Не терпится увидеть это различие в климатических условиях.

***

После ужина войдя в купе, они решают поднять верхние полки, чтобы не биться об них головой. Боков без всякого соглашается на сие действие ещё не подозревая для чего оно было нужно. Время близилось к десяти, а значит можно наконец-то переодеться в одежду для сна и аккуратно развесить костюмы на вешалки. Оставаясь лишь в нательной майке и домашних трениках, Женя сидит, засмотревшись на мелькающие огни за окном. Шум колёс, укачивание, всë так манило ко сну. Козырев надевает футболку и остаётся в подштанниках, причесывает кудри, глядя на себя в зеркало со внутренней стороны двери. Прихорошившись, брюнет смотрит на него. До чего же Евгений красивый мужчина. Заинтересованный чем-то в окне, тот медленно моргает, а длинные ресницы подсвечиваются пролетающими мимо огнями. Аккуратный покосившийся носик, тонкие губы с красивым узором изгиба, глубокие карие глаза, да, до чего же Женечка красив. Шурша тапочками по полу, Валера заставляет правое бурое ушко повернутся в его сторону, но сам Женя никак на него не реагирует. Козырев становится прямо перед ним и сразу же вскарабкивается Бокову на колени. Теперь две кофейные чашки устремлены на него. Да, таким действием сложно не привлечь внимание. Смотрит так внимательно, даже не задаваясь вопросом что к чему. Женя лишь кладёт ладони на его ягодицы и придвигает ближе, облокачивается спиной на стенку и прикрывает глаза, склоняя голову чуть на бок. Валера хотел нагнать пошлости, а вышло что-то интимно-нежное, вроде и трогает там где надо и не надо, а вроде больше ничего и не происходит. Вампир следует его примеру, прижимается грудью к Жениному торсу, кладёт голову на плечо и опускает веки. — Думаю… подать на развод, а Стëпу себе оставить. — тихонько шепчет Козырев, поглаживая Женины плечи. — Радикально. — следователь не находит что ещё сказать. Достаточно непредсказуемая тема для разговора, которая выбивает его из колеи. — Я люблю тебя и не хочу прятаться от нелюбимой жены, постоянно пропадая ночью у тебя в номере… — Может хотя бы после поимки Фишера, м? — Евгений проводит носом по мягким кудрям, вдыхая запах. — Что-то мне подсказывает, что не завтрашним днём мы его поймаем, поэтому не хочу к этому привязываться. — бурчит возмущённо вампир, ластясь к Женькиному носу. — Ладно, раз ты так решил. Придётся знакомить с сыном плотнее. Это мы получается уже полноценная семья с двумя сыновьями. Мда, знали бы остальные, нас бы уже расстреляли за такое. Они тихо хихикают, находят губы друг друга в тëмном тëплом купе и целуются. С небольшой игривостью, но с дикой любовью.

***

Главный и единственный ж-д вокзал Ростова-на-Дону встречает обещанным Боковым промозглым ветром и слякотью. По перрону они добираются до самого дальнего выхода в город. Свезло, что приехали они в шестом часу, а то тремя часами позже, уже бы ни единого автобуса не ходило. Да, Ростов батя знатно кормит своим отсутствием соблюдения правил. Написано ходят до одиннадцати на каждой остановке, а по факту в восемь все водители отваливают в депо. — Ух ты бля. — разместив сумки по всей лавочке, Боков тут же бьёт себя по карманам и нащупав пачку сигарет, с диким желанием закуривает. Конечно, никто не смог запретить представителю закона курить в тамбуре, даже местная поездная полиция, но курить на улице куда приятнее, чем в движущейся коробке. — Так, нам нужен восьмидесятый, семидесятый и двадцать второй, пали пока, а я курну. — Понял. Козырев устремляет свой взор в сторону подъезжающего автобуса. 3а. Не то. Через пару минут снова что-то приближается. Какой-то тролейбус. Номер 22. Вроде подходит. — Жень. Двадцать второй. — Заебок. — Боков отбрасывает бычок и хватается за сумки. Входя в салон, Женя невнятно пыхтит “обожди командир”, проходит дальше, ставит сумки на пол и снова возращается к его окошку. Выуживает из внутреннего кармана куртки *** рублей и кладёт без сдачи. Боковы жили в Пролетарском районе. Александровка. Тихий, спальный район с множеством пивнушек и своим базаром, куда очень любила ходить мать Жени каждое утро за свежим новошахтинским хлебом. Остановка Молочный переулок. Здесь было кафе "Пятый элемент", но после пары инцидентов его закрыли и на его месте обосновался магазин товаров для дома. Ведя Козырева по узким улочкам, Женя привычно держит сигарету между губ и тяжело пыхтит. Идти им совсем недалеко. Переходя две дороги, мужчины проходят вглубь района, потом по тропинке, чуток на право и вот уже через три дома тот что им нужен. 55д. Раньше, ещё в юношестве, когда они с братом доучивались в девяноста четвёртой школе, Боковы жили на сорокалетие Победы, а потом как мать с отцом развелись, тот ей купил квартиру на втором этаже, чтобы на пятый всю жизнь не подниматься. Повезло и внуку. Сашке до школы тут рукой подать. Пошарив по карманам, Евгений Афанасьевич достаёт из куртки ключи, открывает дверь и снова ведёт за собой. На пороге вся в слезах радости их встречает низенькая светленькая женщина с такими же бурыми от солнца пятнами на вислых ушках. — Сыночка, вернулся, мой хороший, проходи-проходи золотенький. — Здравствуйте, маменька. А я не один. Со мной товарищ из Москвы увязался. Гхрит хочу, Женя, Ростов твой гхлянуть. Приютишь? — Конечно - конечно! Мы всегда гостям рады. Проходите, орëлики. Козырев сразу же попадает под волну материнской любви ко всему миру. Милая женщина хлопает его по руке, подгоняет войти в квартиру как можно скорее и пытается взять сумки, но Валерий вежливо отказывает, говоря что неприлично это женщинам тяжёлое таскать. — А Шоня где? — расшнуровывая ботинки, мимоходом интересуется молодой отец. — А Сашенька в школе, у них сегодня мероприятие какое-то или подготовка. На Новый год репетируют, вот. — сумбурно отвечает мама, уже поставив чайник на плиту, чтобы согреть гостей. — Ясно. Ну шо, Валер, почапали в хату, там разложимся и пообедаем. Маменька! — кричит ей Боков. — Мы через десять минут подойдëм. — Хорошо, сына, хорошо. Ещё раз умилившись с их манеры общения, Козырев хватает половину сумок и идёт за Женей в его комнату. Жили Боковы не бедно. Как Евгений вышел на работу – всю зарплату в дом пустил. И ремонт и всякие нужные предметы интерьера каждому! Саше стол рабочий, пенал для книжек, кровать крепкая, магнитофон и прочее по мелочи. Матери ортопедический матрас дорогущий, чтобы спина не болела, стены утеплил, шкафов накупил, место под машинку швейную, столик прикроватный, тумбочка, телевизор, а себе… не так уж и много приобрёл. Как в номере прям. Тумбочка, шуршащее радио, кровать, балкон организовал под курение, кресло вон поставил прям там, в спальне ещё диван стоял для гостей, если много будет, а у них всегда было полно народу, турничок и пару гантелек в уголочке. Вот и вся комната Бокова. С коврами ещё такими большими на полу и на стене у кровати. — Не густо у тебя тут вещей, как будто вообще не живёшь здесь. — оглядываясь по сторонам, шутит Валерий. — Ты прав, не живу. Ночую только. Это наверное впервые за год я буду находиться здесь больше, чем восемь часов сна. Фух. Вечером разберёмся с вещами, сейчас я заëбаный сильно, переоденемся и за стол. — Ага. Как и было оговоренно через десять минут мужчины выходят из комнаты и направляют на кухню. Стол валится разными вкусностями. Закатки, мясо, рыба, пюрешка, наливочка, всë и сразу. — Маменька, а у нас случайно бутылка крови не завалялась? Ты ж говорила к тебе Надежда Семённа приходила. Просто Валерий Евграфович тоже будет вампирских кровей. — Да? Наверное осталось, сейчас посмотрю. А я Раиса Михайловна, будем знакомы. — она быстро протягивает руку Валерию, тот её слегка пожимает и женщина снова уходит к холодильнику. — Приятно познакомиться. И спасибо что приютили. Очень мило с Вашей стороны. — Да что вы, Валерий, в самом деле. Женя никогда плохих людей в дом не приводил, так что в этом плане с выбором товарищей я ему доверяю. — Бокова ставит графин прохладной крови на стол и придвигает его к вампиру. — Вот, держите, вторая положительная, если что. — Ага, спасибо большое. За трапезой и приятной беседой они не замечают как время приблизилось к приходу самого младшего жителя. В коридоре зашумели входной дверью, после крикнули громко «ба, я дома» и спустя секунду уже помчались на звук из кухни, увидев в коридоре папины вещи и учуяв родной запах. Саша впечатывается в Женину спину, прижимается щекой к лопатке, шумно виляя хвостом и задевая дверной откос. — Привет, Шонь. — ласково называет Боков своего сына, заводя руку за спину, чтобы почесать того за ушком. — Только не говори, что завтра уже уедешь. — заранее обижаясь и злясь, фырчит юный Александр, впиваясь коготками в папины бока. — Нет, родной, я на пять дней. Потом всë же придётся уехать. Московский Чикатило сам себя не поймает, сам понимаешь. — Женя поворачивается к нему и обнимает, укладывает голову себе на плечо, начиная поглаживать по спине. Козырев внимательно наблюдает за тем, какой Женя другой со своим ребёнком. Кажется, даже нежнее, чем с ним. Нет, это ни в коем случае не ревность, наоборот повод для радости, что Евгений Афанасьевич может найти успокоение души как в члене семьи, так и в своëм мужчине. Окутанный заботой сына, любимого и матери, его точно никакими средствами не сломить. — Сашенька, мой ручки, переодевайся и садись с папой покушай. — вежливо просит бабушка, погладив внука по плечику. Мальчик слушается, радостно убегает в свою комнату и через несколько минут возвращается, моет, как было сказано руки, садится за стол и придвигает к себе тарелку с тушеным мясом. Положив кусочек в рот, Саша поднимает глаза на гостя, а как только встречается с ним взглядом в смущение опускает ушки. Кроткий малый. — Здравствуй, Саш. — добродушно улыбается Козырев и машет легонько рукой. — я Валерий, друг твоего папы, поживу у вас тут немножко и снова вернёмся с ним в Москву, ты же не против? — спрашивает вампир, не спуская с него глаз. — На долго? — понуро переспрашивает сын Жени. — Надеюсь нет. Как только поймаем Фишера, так сразу верну Женю домой, не переживай. Сашенька расслабляется, по губам ползёт улыбка, а ушки поднимаются упругими треугольниками над макушкой. В дверь очень шумно стучат, на что глава семейства бормочет мат и встаёт с места, чтобы разобраться с беспредельщиками. Евгений отпирает замок, распахивает дверь и видит на пороге своего Ростовского напарника с ещё одним рядовым в подчинении. — Здоров, Жень. Звиняй что без предупреждения, но дело срочное. — оправдывается высокий белобрысый мужчина и замечает, как коллега перед ним мрачнеет. Уши прижимает, фирменно хмурится и складывает руки на груди. — Какое ещё, в жопу, дело, Коляныч? Я в Ростов приехал не для работы, у меня в Москве ещё висяк. — рычит Евгений. — Мы тебя как раз таки по всей Москве и искали, всë обзвонили, и вот сказали что ты в Ростов обратно воротился, думали что поймал уже этого подражателя нашего лесополосника. — Думали, блять, они, а ни че шо я сюда приехал сына поведать, мать родную потому шо два месяца в Москве этой проторчал? Там во всех бумагах чёрным по белому: Отъезд в Ростов считать как за выходные дни, а не с работы на работу, блять. — Жэк, ну что я могу поделать, у меня приказ. — Так и у меня причина приезда то не баснословная, Коля! Как на духу скажу, заебало, слышишь? Сука, четыре месяца жопу рвал ради этого милипиздричкского отпуска, чтобы, блять, ты весь такой кучерявый пришёл и сказал пиздохать мне на вызов?! — Жень… Извини, старик, не могу знать какого это по сыну скучать, сам одинокий одиночка, но ты же знаешь я как и ты – человек маленький. Мне приказали – я выполняю. И я ничего не могу с этим сделать. Так что придётся ехать, брат. Боков выдыхает, смотрит на мужчин перед собой и молча кивает в сторону, пропуская их внутрь. Проходя по коридору, Евгений минует пару поворотов и закрывается в спальне. Не выдерживая интереса, Козырев подрывается с места и крадучись подходит к прихожей. Перед ним стоит пара следователей, тихо перешоптывающихся между собой, но услышав шорох те поворачивают голову и смотрят на мужчину. — Что-то случилось? — холодно спрашивает брюнет, надевая рабочую личину при виде сотрудников. — Ничего такого, гражданин, мы к Бокову по делу. Валерий подходит к ним и просит отойти от вешалки в сторону, дабы достать из внутреннего кармана пальто ксиву. — Козырев. Одинцовская прокуратура. Мы с Боковым в одной оперативной группе, так что можете сказать прямо из-за чего пожаловали. — предоставляя документы, с рабочей выправкой представляется старший советник юстиции. Те переглядываются, но долго не томят. — По делу его вызывают, здесь совсем близко убийство произошло, а прикрыли самоубийством. — докладывает Николай. — Понятно. Я с вами поеду. — Но… товарищ Козырев, вы ж не обязаны, дело то вас вообще не касается. — Теперь касается. — чеканит Валера и уходит в сторону спальни любимого. Осторожно стучась, он входит и прикрывает за собой дверь. Ещё с первой минуты прибывания в комнате, тот замечает щеколду на дверь и защелкивает её, чтобы сейчас им никто не помешал. Валера садится рядом с одетым Боковым на его кровать и нежно, но насильно поворачивает голову того на себя, мягко поглаживая щёки большими пальцами и указательными короткий затылок. — Жень, посмотри на меня. — хмурые брови лишь слегка дергаются, но карие глаза так и не радуют своим взором. — Евгеш. — ласковое прозвище всегда срабатывало в таких случаях, когда Бокова накрывали эмоции. Женя расслабляется немного. Ластится к прохладным рукам и прикрывает глаза. — Я договорюсь на счёт того, чтобы тебе хотя бы рабочий день урезали. Так ты сможешь видеться с Сашей вечером. Не злись попросту, выход всегда есть. Оборотень кивает и тянется за поцелуем. Так хочется на минуту забыться от работы. Всего на пару минут выйти из реальности и побыть с ним, с семьёй наедине без всех этих забот. Женя наращивает обороты, начиная кусаться. Поворачивая корпус, следователь кладёт ладонь на грудь Валеры и левое плечо, после резко роняет спиной на кровать, нависает не прекращая всë это время желанный жаркий поцелуй. — Как бы я… — запыханно начинает Боков, скользя губами по губам. — хотел бы сейчас всю злость в секс перенести… как… ха. У нас обычно происходит. — Я бы тоже, но… — Козырев сглатывает. — нам пора собираться, волчонок, я кстати с тобой поеду. — Нахуя? — Не могу спокойно отдыхать, зная что тебя запрягли работать работу. Нехотя Евгений отстраняется, встаёт на ноги и протягивает руку, чтобы помочь тому встать. Мышцы Жениной правой руки кратковременно напрягаются, но это не успевает ускользнуть от внимательного взгляда старшего советника юстиции. Валерий прикусывает изнутри щеку и на ходу, пока натягивает на ноги брюки, представляет как этими самыми руками Женечка прижимает к кровати и придушивает, царапая кожу выпущенными когтями, так, как постыдно любит это Валерий Евграфович. — Ты сильно покраснел. О чем думаешь? Да уж… попался с поличным. Не только у оборотней есть минус прижатых ушей в явно выраженном стеснении, но и вампиры славятся тем, что если и смущаются, то это очень хорошо видно на их бледной коже, да так, что слепой разглядит. — Честно? — Ну хотелось бы. — копошась с портупеей, налету отвечает Женя. — У тебя рука так заворожительно напряглась. Вот и представил как ты меня обычно ею придушиваешь в постели. На самом деле странно. Фантазии эти. Это потому что реального секса у нас так давно не было? — Да. К сожалению, это факт. Слыхал мужики рассказывали, шо если долгхо воздерживаться то реально начнёт крыть как пубертатника. О, а у оборотней с этим в сто раз хуже. — заканчивая собираться, Евгений становится у двери и смотрит на то, как Валерка завязывает галстук. — Удивительная природа человека и ему подобных. Вот вроде разумные существа, а всë равно секса до беспамятства хочется, хоть режь. — поправив узелок, Козырев маякует в сторону двери и Женя любезно её отпирает. — Без него, как без наркоты прям. Кроет не по детски. — шепчет ростовский следователь. — Это точно. — хихикнув, подытоживает вампир и они молча возвращаются в прихожую. Евгений Афанасьевич заглядывает на кухню. — Шоня… тут дело срочное нарисовалось. Я сам в ахуе, родной, но и отказать не могу, служба всë такое… мы вечером вернёмся, а завтра Валера попросит день сократить, шоб мы с тобой успели похулять. — Женя обнимает сына и целует в маковку. — давай Шошик, не кисни. Люблю тебя. — И я тебя, папуль. — Саша крепко-крепко обнимает его в ответ. Пока любимый прощается со своей кровинушка, Валерий одевается, проверяет личные вещи по карманам и перекидывается парой слов с лейтенантом. — Ну шо, потопали, раз товарищ начальник сказал, раскроем дело, шо поделать. — Накидывая зимнюю куртку и ботинки, Боков обворачивает вокруг шеи шарф, берёт с полки сигареты, осматривает товарищей в прихожей, после открывает дверь и выходит первым. Вызов стандартный как дважды два. Убийство под самоубийство. Улик куча и маленькая тележка, судя по-всему вообще не думали, просто столкнули с крыши пятиэтажки и скрылись. Полные сутки усиленной работы и дело закрыли. Саша рад был, что папа так долго с ним пробыл спустя столько времени разлуки, мама жени Раиса Михайловна, тоже не скрывала счастья и каждый день готовила еду как на праздник, балуя любимого сына домашненьким. Рад был и Козырев: побывать на малой родине своего мужчины, познакомиться с его милым сынишкой, с заботливой радушной мамой, узнать половину истории Ростова в бесконечных прогулках по его улицам и под конец, в ночь отъезда, проснуться в родных сильных руках, собираясь на поезд. Искренне и чисто рад этим дням.