Альтер Фишер

Только в четвёртом часу утра, Валерий отрывается от чтения, с трудом пытаясь не закрывать веки. Откладывая книгу подальше, он снимает лекторские очки и кладёт те на книжку. Устало массируя глаза под закрытыми веками, Козырев чуть приоткрывает их и смотрит на мужчину у себя на бёдрах. Женя шумно дышит, ушки расслабленно лежат на коротко стриженой голове мягкими треугольничками, лицо почти полностью спрятано за мощным широким плечом. Вампир после первой недели их отношений сразу заметил, что тот любит спать свернувшись калачиком, оставляя хвост лежать длинной полуметровой колбасой поотдаль от тела или же, прятать бедную отдавленную метëлку между ног. В целом пока Женя спит, он кажется очень крохотным и безобидным. Так и хочется почесать махровое ушко и увидеть лëгкую улыбку, дрожащую от радости на его губах. Налюбовавшись своим зверем, Валерий выключает свет торшера, закрывает глаза и отдаëтся неге полудремы, за невозможностью полноценно спать, так и оставшись сидеть у стенки. В шестом часу они оба просыпаются от будильника в наручных часах Бокова. Последний не мешкая, встаёт, как привык на службе в армии, тянется вверх, перекатываясь с пяток на носки и шмыгнув носом, оборачивается назад. Его интеллигенция никуда не спеша, разминает затëкшую шею и откладывает подушку с бёдер на постель. — Ты так и не искупался, кстати. Иди щас, пока время есть. — выдаëт план действий Евгений, глядя на разводы запëкшейся крови на бледной коже. Проводив взглядом угловатую фигуру из комнаты, Женя приступает к силовым упражнениям. Нужно же держать это тело в тонусе и красоте обилия мышечной массы, хочешь порадовать партнёра — будь любезен работай над телом. После небольшой комплексной зарядки, Боков надевает натальную майку и уходит на кухню. Пока его белоснежка намывается, ростовская прокуратура решает наполнить желудок чем-нибудь съестным. На кухне он обнаруживает пустой холодильник и обилие записок со списком недостающих там продуктов, но они с Валерой никак не могут выкроить день, чтобы чуть-чуть заняться домом и запасами провизии, а Стëпе доверить это, почему-то не приходило в голову. Честное слово, заходя в квартиру видишь жилище каких-то бичей. Самим противно, да толком ничего сделать не могут с таким графиком. Пошкрябав по сусекам, Женя находит банку бычков в томатном соусе и кусок черствого бородинского хлеба. Заваривая себе и партнёру чашку кофия, Евгений пару минут стоит по середине кухни, уперев руки в боки и понимает, что нужно после сна почистить зубы и умыться. По дороге в ванную он встречается с сыном любовника, коротко здоровается и закрывается с Валеркой в ванной комнате. Из-за особенностей организма, вампир вынужден купаться под еле тëплой водой иначе, если она будет в разы горячее него, то можно будет схлопотать неприятные ожоги. Массирующими движениями кончиков пальцев, мужчина моет тëмные волосы, утратившие пышные кудри от тяжести воды. Вода скатывается приятными полосами по всему телу, мысли тихие и кажется не может ничего испортить идиллию его состояния. Женя без стука заходит в ванную и устраивается около раковины, включая воду и намачивая зубную щётку, опасные клыки тоже требуют особого ухода. Козырев смывает до конца пену с головы и выключает воду. На какое-то время в ванной повисает тишина, с тихим звуком шуршания щëтки в чужом рту. Боков переводит взгляд на хозяина дома, фирменно поднимая свои брови, прожигая тëмными глазами. Валерка лыбится, вспоминая вчерашнюю ситуацию, оказываясь сегодня на месте Жени. — Приучиваешь меня к открытости? — Мм, — положительно мычит кареглазый, на мгновение отворачиваясь и сплëвывая в раковину. — Мне нравится когда всë на поверхности и без заскоков. Хочу шоб в хате мы могли быть без каких-либо охраничений, даже в виде одежды. Открытость, Валер, показатель полного доверия. А мне важно, шобы мы друх друху доверяли не только тела, но и жизни, может даже души, хто знает. — Не думал что ты такой глубокой души человек, всë больше узнаю и как-то даже… — он ненадолго замолкает, вытирая тело от влаги и начинает одеваться. — самолюбие тешится, понимая что ты такой только со мной. — Хах, а ты думал я в отношениях такой же как на работе? Херового ты обо мне мнения был, конечно. — Женя вытирает лицо маленьким полотенцем и оставляя его в руках, подходит к Валерию. Смотрит ровно, но ощутимо мягко, не как на работе в чëм тот был категорически прав, никто ещё кроме Валерки не получал таких эмоций и чувств через тëмные древесные радужки, вечно агрессивного Ростовского следака. Между ними нет и шагу, Евгений стоит плотно, молча глядя на свою аристократию, вымытую до блеска на солнце. Он заводит кисть правой руки ему за шею и ощутимо сжимает, поглаживая кожу большим пальцем. По телу прокурора пробегает табун мурашек, что аж волосы дыбом встают. Женя с ним редко бывает таким откровенно нежным, а в такие моменты Валера ждëт подвоха в виде резкого прижатия к стене или укуса в шею, чего-то что в духе Бокова, что в его животной сути. Но ничего из перечисленного не происходит. Тот как наперекор себе же, просто томно смотрит из-под длинных тонких ресниц своими червоточинами, а после просто склоняет голову в бок и целует. Не давая опомниться или банально ответить на нежное прикосновение, мужчина в одно мгновение покидает ванную, оставляя Козырева с фантомным жаром губ после поцелуя. Примерно за полчаса они успевают позавтракать, одеться и выйти из дома, направляясь в сторону Одинцовской прокуратуры.

***

На месте Боков выслушивает все намëтки, зацепки-прицепки, улики-хуики и прочую лабуду, понимая что нихера не двигается и они стоят на мëртой точке почти две недели. За такое на ковре у начальства по голове не погладят. — Евгений Афанасьевич, — обращается к начальнику Наталья. — Мы ночью с Никитой приняли пару вызовов. На один даже съездили. Говорят в районе Люблино играли дети, мальчики примерно такого же возраста, как и убитые жертвы, четверо детей вернулись домой, а один… Её перебивает громкий заливистый сигнал рабочего телефона. Быстрее всех трубку берёт Козырев, представляясь по уставу и выслушивая причину звонка. — На Люблино тело мальчика нашли, всë указывает на Фишера. — докладывает Валерий, кладя трубку на место. — Блять! — громко ругается Боков, сметая со стола газеты и ручки, прижимая в гневе махровые уши к голове. — Опять нас на сто шагхов назад упиздюханило. Сука, ну вот же, вот Наташа уже держала егхо будущую жертву на крючке, нет, блять, сожрал вместе с удочкой и не подавился, мразь. Злобин от неожиданности аж подпрыгивает, прижав длинный хвост ближе к телу. Осматривая старших коллег, он в бесполезной попытке найти человека с такой же реакцией, видит лишь серьезность лиц и метания по кабинету в быстрых сборах. Так вот каким он может стать после нескольких лет работы в прокуратуре. Холодным, собранным и почти бесчувственным. По дороге из кабинета вниз на парковку, Валерия отвлекают и озадачивают другим не менее важным делом. Женя качает головой и отпускает напарника, оставаясь наедине с “детворой” в лице Злобина и Добровольской. С каждым новым убийством, Фишер оставляет тело бедного мальчика в самых настоящих театральных реквизитах. Оцепленное место окружают дежурная часть, судмедэкспертиза и кареты скорой помощи, но, последнее явно было лишним. Подходя к ограде, Женя поднимает рукой ленту и пролазит под ней, плотно сжимая зубы, чтобы сигарета случайно не выпала изо рта на пол. Дожидаясь двух недотëп, ощущая себя воспитателем детского сада на экскурсии, Боков берёт Злобина под локоть и ведёт к телу, которое пока ещё не было видно. На бетонной плите, раскрашенной в шахматную доску, предполагаемо, кровью жертвы, лежало щупленькое тельце с раскрытой грудной клеткой, множественными побоями, завязанными глазами, отрезанными гениталиями и в позе оловянного солдатика. Ноги находились на “чёрной” клетке, имитируя настоящую шахматную фигуру. Другие же фигуры стояли на клетках, создавая полную композицию шахматной партии. Подходя как можно ближе к садистскому представлению, Никита чувствует как завтрак поднимается по пищеводу и незамедлительно рвёт, наклоняясь над землёй. — Ну не на месте преступления же… блять. Не зря студентов зелёными называют. Вот теперь узнал почему на собственном опыте. Так, уведите егхо, не хватало шоб вещдоки все похерил. И так нихуя нет на этого больного ублюдка. Пока Никиту приводят в чувство санитары, Женя с Натальей выслушивают отчёт судмедэксперта, плавая молча глазами по тем местам на теле, о которых он говорит. — Так. И шо мы имеем? Шо этот псих решил попробовать себя в травматолохической хирурхии, болгхаркой сняв нахуй всю гхрудную клетку? — рассуждает Боков, чувствуя как его переполняет ненависть к этому садисту. — Я правильно понимаю, что помимо этого перфоманса, всë что делал Фишер с мальчиками присутствует на теле? — переспрашивает эксперта Добровольская, скрещивая руки на груди. — Да, правильно. Как мне кажется намёка на подражателя нет. Сделано всë в точности, как и в предыдущих убийствах. Изнасилование, грубые повреждения кожных покровов, издевательство над гениталиями. Только вот в этот раз вот такое. — мужчина указывает рукой на тело, больше походящее на открытый казан с мясом. Далеко в кустах около заброшенной стройки захрустели ветки. Женя поворачивает правое ушко в сторону звука, а после и голову. Вынимая на автомате табельное оружие из кобуры на портупеи, Боков выставляет перед собой ствол и идёт в сторону шума. Крадучись, еле слышно ступая лакированными туфлями по каменистой поверхности земли, следователь затаивает дыхание перед тем как завернуть за пышную растительность. В такие моменты, сколько бы лет ты не отслужил в органах, у всех как в первый раз кровь стынет в жилах. Морально готовишься либо к мгновенной смерти, либо к тяжёлому ранению. Метрах в трёх от густых зарослей, почти на такой же бетонной плите на коленях стоит мужчина. Он полностью обнажен, а в руках он держит маленькие детские бёдра. Взгляд Евгения, наливающийся кровью, сначала зацепляется за омерзительную, аморальную, больную картину соития двух тел, а после с безумным дерганием век проходится по всей картине целиком и осознание неоспоримого факта заставляет руки сжаться на огнестрельном оружии и возжелать пустить пулю этому неизвестному, возможно, главному подозреваемому, позволяющему себе при такой ораве милиции осквернять своим проклятым детородным органом уже давно бездыханное тело ни в чём не повинного ребёнка. Наталья с группой офицеров осторожно проследовала за Боковым, как только он ушёл в сторону шума и не зря. Девушка видит как руки её начальства поднимаются выше, принимая твёрдую стойку для выстрела, она кидается ему на спину, наваливаясь всем весом чтобы хоть как-то успеть сбить траекторию полëта его роковой ошибки. И ей это удаётся. На помощь подбегают мужчины, так же пытаясь осторожно удержать разъярённого прокурора так, чтобы тот случайно в кого-то не выстрелил. На шум слетаются все дежурные и офицеры. Больного “человека” быстро хомутают и тащат в автозак. А тот и не сопротивляется, как будто не понимая кто все эти люди и что они могут ему сделать. Он лишь рычит и бьётся в истерике, крича то и дело «я не кончил!» Тем временем Боков бьётся с коллегами как самый настоящий зверь. Пелена ненависти, злости и желание убить напрочь застилает ему глаза. От безысходности, его грубо роняют на пол и сковывают руки наручниками, унизительно надевая на уважаемого следователя намордник, ведут к машине и там пристегивают ещё одной парой к двери, закрывая его в машине под вопли и матерные слова. — Товарищ следователь, что прикажите со своим начальством делать? — обращается к Наталье один из тех, кто участвовал в устранении дебоша Бокова, потирая вокруг рваной раны, полученной от него же. — Его бы лекарствами какими накачать, он же вообще бешеный. Как назло, человека, который вечно сдерживает Бокова в такие вот моменты, с ними не было. Наталья прослушала короткий диалог на лестнице, думая лишь о деле, поэтому сейчас не знала почему конкретно Валерия оставили в штабе. — Может и не поможет, но попробовать стоит, — задумчиво шепчет Добровольская, смотря на то, как начальник кубарем катается по салону машины. — Соедините меня с управлением, мне нужно вызвать сюда ещё одного человека. — Так точно. Спустя двадцать минут, словно телеграмма Молния, Козырева привозят на новое место преступления. Бегая глазами по толпе, тот находит знакомый силуэт коллеги и быстрым длинным шагом подходит. — Мне толком никто ничего не объяснил. Наташ, что случилось, какое ЧП? — с волнением тараторит Валерий. Они стоят прямо позади шатающийся машины и девушка указывает на неё, держа в руках сигареты. — Боков в буквальном смысле сорвался с цепи, поэтому мы его заперли. Если коротко… он увидел как возможно наш Фишер насиловал мёртвого ребёнка прямо за оцепленным местом преступления. — Пиздец. — ëмко роняет Валерий, хватаясь руками за голову и ероша волосы. — Я знаю как ты умело с ним справляешься в такие моменты. Попробуй его успокоить. Только будь осторожен. Одного из наших он покалечил. — Уже? И когда он только успевает… ладно. Я постараюсь. Валерий прищуривается и всматривается в заднее окно. «Женя сидит слева, получается к той двери и пристегнули, значит нужно обойти с другой стороны.» — отвлекая себя небольшими раздумьями по пути, Козырев пытается не волноваться, но выходит с трудом. Да он не раз заставал Жэку в таком состоянии, но он тогда был изначально рядом, сдерживая, отвлекая, не доводя до того, что сотрудника милиции при исполнении запирали как дикое животное в авто. Выдыхая, мужчина быстро открывает дверь с правой стороны и садится рядом на пассажирское место. Бегло оглядывая замершего любимого мужчину, он обнаруживает глубокие кровоточащие порезы от наручников на запястьях. Видать вырывался со всей дури. Но самое ужасное было даже не в них, а в том, что на Бокова нацепили намордник. Он всегда хранился в дежурных машинах, для людей, чья вторая суть была оборотнем или хищным существом, способным причинить вред челюстью. — Господи Боже… неужели всë настолько плохо было. Подожди минутку. — Валера с максимально печальным взглядом тянет руки к коротко стриженному затылку и расслабляет крепление, снимая с лица эту ужасную клетку. Женя молчит, загнанно дыша, смотрит волком из-под нахмуренных бровей, уши к голове прижимает, вроде и спокоен, но видно что рвëт изнутри. — Я убить его хочу, понимаешь, Валер? — холодно произносит в минуте молчания Боков, гремя наручниками. — Мы все хотим, Жень. Но нам нельзя. Ты же сам говорил… — он осторожно кладёт ладонь на одно из широко расставленных бёдер. — мы этим от них и отличаемся. Что убиваем путём приговора к смертной казни. Убиваем справедливо и через решение суда. Если хочешь увидеть его смерть, можешь попроситься на исполнение. — Я сейчас хочу, — рычит утробно Евгений, нервно дергаясь всем телом, еле сидя на ровном месте от перевозбуждения. — Позволь мне хотя бы какую-нибудь боль ему причинить. Вампир смотрит в мёртвые тëмные омуты глаз, а в душе такой диссонанс. Буквально ещё утром этот человек глядел на него с такой теплотой и любовью, прожигая сердце всей своей молчаливой нежностью, а сейчас… свет даже не бликует на зрачках, делая взгляд ещё более зловещим. — Не могу. Ты не отдаешь отчёт своим действиям. Я не хочу чтобы из-за слепой ненависти тебя отстранили, а хуже всего уволили без права на восстановление. Женя опасно близко к нему наклоняется, касаясь кончиком носа его щеки и злобно шепчет: — Какова вероятность того, шо я егхо в любом другом месте не шлëпну, а? Пускай при исполнении или нет. Валера долго держаться не может. Как же было сложно работать с эмоциями Жени. Это был не тот рассудительный и продуманный до мелочей следак, это была оголëнная куча нервов, с которой бессмысленно вести какой либо конструктивный диалог. — Блять, Жень, а какова вероятность того, что это не настоящий Фишер, а подставной ублюдок, который нужен для полноты всего устроенного тут предоставления, а?! Ты об это не подумал? Убив этого говнюка, ты осчастливил бы другого. Мы со слишком умной гнидой воюем, это не он, понимаешь? Н-Е О-Н! — Козырев хватает того за острые скулы и кричит прямо в лицо, пытаясь достучаться до того Жени, с которым он работает уже полгода. Боков скалится, дёргает головой, но молча слушает. — Послушай, родной, — смягчается брюнет, упираясь лбом в лоб, — если б не дела в штабе, я может вообще сейчас был бы на твоём месте. Я и сам не знаю, как бы отреагировал на такое. Одно дело видеть результат насилия и убийства — другое видеть сам процесс. Сколько бы ты в ментуре не отработал, это сложно проживать. Прошу тебя, — он целует Женю в сломанный нос горбинкой. — отпусти ситуацию. Ему воздастся всеми судами и небесными и земными, но не марай ты репутацию, она у тебя и так хлипкая. Женя вздыхает и громко выдыхает воздух через ноздри, всё ещё барабаня хвостом по сидению. — Отпустишь меня? — он гремит сдерживающим его металлом. — Конечно, сейчас. У тебя ключи есть? — В левом кармане. — Боков кивает на свою грудь, где в нагрудном кармане прятался заветный путь к свободе. Кармашек был застëгнут на пуговку, Козырев не в силах справиться с ней одной рукой, чуть нависает над Женей и начинает разбираться с его одеждой, которая так яро сопротивляется. Ростовский следователь не упускает шанс припасть нежно губами к нижней челюсти, что появилась у него перед лицом, как будто молча замаливая свой грех. Валерка улыбается в воздух, отцепляет дурного и буйного партнёра от холодных оков браслетов и возвращает ключик на место. — Успокоился? Женя кивает с глазами нашкодившего щенка и фирменно проводит рукой от затылка до лба, приглаживая бурые ушки, показывая себя в максимально стыдливом настроении. — Хорошо. Ты тогда сходи к скорой, пока они не уехали, пусть порезы обработают. — он треплет Бокова за плечо и поворачивается чтобы открыть дверь, но внезапный вопрос его останавливает. — Ты сейчас уедешь? — Нет, я уже до конца тут с вами, раз такое ЧП произошло. М. Я про то что этого нашли, теперь за ним нужен глаз да глаз. — Понятно. Мужчины молча расходятся по разным уголкам рабочей территории: Валерий подходит к Наталье, докладывать что с Женей он справился, а вот этот самый Женя… Сначала прокурор минуя лишние глаза подходит к судмедэксперту и просит пару латексных перчаток, отнекиваясь от его назойливых вопросов о произошедшем. Упертым несгибаемым характером, Боков добивается желаемого и надевая перчатки по пути, следует к автозакам. Возле машины стоит один милиционер. Евгений подходит к нему и заглядывает за плечо, смотря на сидящего в салоне человека. — Мне нужно его допросить. — Извините, но при всëм уважении, мне запретили Вас к нему подпускать. — И кто же? — скрипя зубами, пока ещё спокойно спрашивает следователь. — Девушка из вашей группы. Наталья, кажется. — Я её непосредственный начальник, так шо мой приказ весомее её жалкой попытки тут всеми командовать. Отойди. Или мне напомнить с кем по званию ты решился сейчас препираться. — бычится Евгений, со злости сжимая кулаки. Сотрудник милиции опускает глаза в пол и отходит. Следователь из прокуратуры открывает дверь и оглянувшись по сторонам, залезает в салон, ставя дверь на блокировку. А после и все остальные, чтобы ему никто не помешал. Человек справа от него смердит мерзостью. Боков поднимает мимические мышцы в оскале, но не обнажает клыки, молча смотрит на эту мразь-живое, осматривает противное голое тело, смотрит на член, что недавно побывал в бедном усопшем мальчике и борется с желанием его отрезать. Но сначала нужно весомое доказательство того, что это не Фишер, чтобы совесть чиста была перед собой и перед Валеркой. Боков достаёт обычный складной нож и щёлкает им до упора, обнажая острое перо. — Слушай меня сюда, падаль. — он хватает того за шею, заставляя смотреть на себя и приставляет лезвие к голому бедру, ощутимо проткнув на пару милиметров острым концом. — Ты убил этого мальчика? Подозреваемый невнятно хрюкает и сопит. — Хули ты хрюкаешь, отвечай на вопрос, мразь. — Женя ударяет его по затылку. — М-м мне его подарили. — Кто?! — Д-добрый в-в высокий дядя. Судя по формулировке, мужчина перед ним с каким-то отклонением и неправильным ощущением своего возраста, раз так говорит. — Это он заставил тебя насиловать мальчика?! — Оооон сказал, что я стану взрослым как он, когда это сделаю. Женя кипит с каждой секундой всë больше и всë глубже вводя лезвие в чужую ногу. — Второго ты тоже насиловал? — А б-б-был второй? — Сука. — Боков бьëт переднее сидение левым кулаком. От него ничего путного больше не узнать, но и оставить его без травмы мужчина не может. Его выворачивает изнутри, кровь бурлит в венах, а нож в чужой ноге дрожит и разрезает ткани. Но этого как будто мало. Тот визжит как свинья, укусив свою руку до крови тупыми передними резцами, явно не шибко здоровый человек, раз просто терпит пытку, ничего не делая. Перчатка на руке подаëт извращенную идею отрезать этому мурлу машонку, но риски слишком велики, Валерка прав, не хочется терять работу из-за этого ублюдка. — Мы ещё встретимся, выродок. — рычит Евгений, сплëвывая в его сторону и поспешно покидает салон автозака. Шустренько снимая с себя перчатки, он вытираем ими лезвие и суëт в карман брюк. Женя встаëт у самой близкой к оцеплению машины, закуривает и молча смотрит как команда его людей пытается найти хоть какую-то зацепку, ошибку этой нелюди и наконец-то избавить столицу от его гнëта. Табачный дым шëлком струится по лёгким и покидает тело через нос. Как же он устал от всего этого. По несколько часов сна за прошедшую неделю, вызовы на новые ложные доносы и посуточное чувство полного проëба по всем фронтам. Одно только падают в дерьмо лицом, а Фишер то и дело давит ногой сверху, чтобы захлебнулись в обилие своих неудач. Тяжело работать когда твои адские муки и усилия ни к чему не приводят. Боков смотрит на яркий диалог трёх его подчинённых и радуется, что Злобин нашёл в себе силы работать с Валерой как обычно. Хоть он и называет его зелёным, но в некоторых аспектах он ведёт себя как подобает взрослому мужчине и профессионалу своего дела. Никуда не деться от него, генпрокурор приставил Никиту к Жене, как к самому передовому следаку, мальчик видать не простой, из семьи какой генеральской что ли, или по другому какому блату просунули в самое громкое дело из всех, но деться от него Бокову некуда. Подходя к троим, после апатичного раскуривания сигареты, Евгений Афанасьевич хлопает мальца по плечу и подзывает ближе к телу. — Раз мне начальство поручило тебя учить — то учись. Вы тоже участвуйте, товарищи следаки. — Женя смиряет коллег взглядом и снова устремляет внимание на тело мальчика. — Мне же можно записывать на диктофон? — робко спрашивает Злобин поправляя волосы, что извечно путаются в рогах. — Тока шоб никто этого потом не услышал. — Я его из кабинета не выношу, мне по записи легче конспект делать, там перематывать удобно. — Ладно. Короче товарищи, имеем мы новый дешёвый понт этого мудака. Судя по реквизитам идея про шахматиста Фишера ему очень нравится, поэтому он начал ей соответствовать. — Я читал что раньше, во время первых убийств, у жертв убитых тем же почерком, что и сейчас, не было ничего связанного с шахматами. И только после показаний Игоря Мальцева через несколько недель мы обнаружили тело с отсылками на шахматы. — высказывает свои наблюдения Козырев, смотря исключительно на Женю, ожидая его реакции. Женя слушает, бегая глазами по цифрам, расположенным вокруг мальчика. Голова рождает в этот момент сотню тысяч версий. После того, как СМИ дало ему прозвище всë только ухудшилось, но как могло такое произойти? Отец Игоря журналист, а ему хлеб не давай, лишь бы сенсацию опубликовать и славу получить. Но дело не в этом. Это — симптомы, проявление настоящей болезни, сокрытой там, где Игорь мог рассказывать кому-то о том, что работает со следствием. Там, где взрослый мужчина мог услышать это прозвище и начать ему соответствовать. — Надо установить за ним слежку. — в конечном счёте делает заключение Боков, поднимая взгляд на Козырева. — За кем? — растерянно переспрашивает Валерий. — Вы про кого? — почти хором спрашивают Наталья с Никитой. — Блять, вы шо, втроëм все, хлупые шо ле? За Игхорем. Куда он ходит и с кем из взрослых контактирует, кто-то в его окружение, либо очень плотно трëтся с Фишером, либо им и является. Значит так. — Женя отвлекается на прикуривание сигареты. — Сейчас пулей собираем отчёт по месту преступления, пылесосим все улики, шо есть и в штаб, шерстить всех, с кем мог взаимодействовать Игхорь. Всем всë ясно? Работаем! Женя подходит к Валере и взяв того под локоть, отводит подальше от тела. Он вытягивает шею и шепчет на ухо, затрагивая прохладную бледную кожу горячим дыханием, а когда Женя так близко к нему, Козырев ощущает не только его тепло, но и обилие ароматов: одеколона Шепр, который есть у каждого мужчины в союзе, едкий резкий запах крепкого табака и характерный собачий запах. От такой какофонии запахов кружило голову, но в то же время без них как будто уже не так всë. — Я сейчас по приказу начальника буду возиться со Злобиным. Он мне вчера между моими вызовами весь мозг выебал, шо шкета дескать, нада натаскать и научить чему-то, так шо я тя с Наташей оставляю и доверяю отчетность. Валерий заглядывает в тëмные глаза после короткого монолога Бокова и понимающе кивает. Ему очень нравится тот факт, что Женя сразу обозначил почему будет возиться с Никитой, какое-то время не уделяя внимание ему и Наталье. — Спасибо, что предупредил. Ценю. Они обмениваются быстрыми улыбками и хлопают друг друга по плечам. Женя смотрит на Никиту и замечает что так-то он уже спокойно стоит у трупа и что-то зарисовывает в маленький блокнотик. Докуривая, следователь сплëвывает и тушит окурок о подошву туфель, положив после его в карман, чтобы не создавать проблем экспертной группе. — Ну шо видишь, рассказывай. — он складывает руки на груди и кивает на убиенного. — Крови на теле нет, внутри тоже, хотя тут всë изуродовано в мясо. Судя по всему он слил с него кровь, как с туши и дробил грудную клетку уже обескровленным. Боков поджимает губы и одобрительно кивает. — Не плохо не плохо. Только ты забыл кое шо. Кровь всë таки есть, вишь. — мужчина наклоняется и показывает пальцами на шею мальчика. — надрез грязный с кровавыми подтеками, хотя если бы он сливал кровь с шейной артерии пол тела было бы в ней, но следов указывающих на то, что он его мыл от неё нет. Выходит слил с другого места. С какого, как думаешь? Практикант в замешательстве не знает что и сказать. Его версия звучала так правильно, что он, честно говоря, ждал похвалы, а не опровержения его теории. — Ноль идей. — С бедренных артерий, после удаления гениталий. Не знаю уж точно, каким образом, оставляя ноги чистым, скорее всего протëр, ну это мы после экспертизы узнаем, а так, если присмотреться, можно заметить колото резаные раны три сантиметра длиной от колюще режущего предмета, с внушительной глубиной, так как места проколов синее всего. — О как, не подумал. — Злобин быстро начинает конспектировать услышанное, рисуя схему с ногами.

***

Чем больше было вопросов и новых мелких улиток, тем дольше они пробыли на Люблино. Евгений просит водителя дежурной машины дать им поехать одним и взяв с него роспись, дожидается когда Валерий сядет на переднее сиденье и выезжает на главную. Какое-то время они едут молча, Женя склоняется над рулëм, куря и слегка поворачивая руль в обе стороны. Козырев уперся локтем в оконную раму и смотрит искоса на дорогу. — Я знаю что это ты ему ногу пробил. Жень. Зачем? — Он сам. — Идиота из меня не строй! Я же тебе сказал что за этим будут последствия. — Один хуй в психушку засадят за невменяемость, там и полечат, он же не сдох. — Я не могу за тобой хвостом ходить и контролировать каждое твоë действие. — нервно кричит на него Валерий. Потому что боится, что Женю и правда на ковёр из-за этой глупости безрассудной вызовут. — По моему я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно и без чьего-то присмотра поступать так, как я хочу. — Ты нарушаешь должностные инструкции. Черт возьми, Женя, нельзя бить подозреваемых ножом! — Это тебя не касается. — Ещё как касается! В первую очередь я твой напарник и имею полное право… — его прерывают. — Настучать? — Нет. Имею право на серьезный разговор, до доноса о проступке начальству. Чем, сейчас и занимаюсь. А во вторую очередь я твой возлюбленный и не желаю тебе такой участи. — Как ты вообще узнал? Сам же сказал желающих его пришить дохуя. — От тебя его кровью несёт. Скорее всего спрятал нож, которым ранил в карман, да? — Сука, — с ухмылкой шепчет Женя, сжимая руль. — нюхач. — Ты же понимаешь, что дальше может быть только хуже, и что теперь? Всех подозреваемых ножом бить? Пора поумерить пыл, Жень, возьми выходной, хотя бы один чтоб не думать об этом всëм. Ты такими темпами начнёшь быть опасным для общества. Я сомневаюсь в том, что ты хочешь на работу ходить в наморднике. Боков ему ничего не отвечает и тихо прыскает, продолжая путь в тишине.

***

Приезжая в отделение позже всех, они естественно вызывают у остальных множество переживаний и негодования. Может что в дороге случилось или кому-то из следователей стало плохо? — Евгений Афанасьевич. Пока вас не было мы накидали с Никитой список тех, кого нужно проверить в первую очередь. Это родители Игоря, его сверстники и работники магазинов где он чаще всего бывает с родителями. Завтра утром мы снова вызовем его на неформальный допрос и попытаемся узнать получше где он гуляет и с кем мог общаться из взрослых. — докладывает Добровольская, держа в руках кипу бумаг.

Начальство кивает и раздевшись с улицы, проходит за свой стол, чтобы продолжить опрос своих подчинённых по поводу их наметок.