Альтер Фишер

Когда у всех обычных пролетариев смены заканчиваются в лучшем случае в шесть часов вечера, у следствия работа завершается либо с закрытием дела, либо по причине смерти подозреваемого или самого сотрудника. Последняя причина, впрочем, далеко не всегда считается достаточно уважительной для того, чтобы не явиться в любимое отделение. Конец сентября радует бабьим летом: ясной, солнечной погодой, золотистыми листьями и сверкающими серебристыми нитями паутинок меж раскидистых крон деревьев. В окна патрульной машины пробивается тëплый поток ветра, и будь у Евгения Афанасьевича небольшая чёлка, она бы вероятнее всего легонько развивалась от его ласковых прикосновений и путалась между чёрных солнцезащитных очков, поднятых на макушку. Боков едет с очередного допроса очередного пустышного подозреваемого. Через несколько лет после “поимки” Фишера все как с ума посходили. Каждый второй сосед, каждая третья мать, каждый Божий час клевещут и с пеной у рта бегут к таксофону, чтобы вызвать наряды, вертолёты, мотоциклетки и прочие транспортные средства, до отвалу набитые сотрудниками правоохранительных органов, а лучше сразу военными. От такого и самому не грех с ума сойти. Сворачивая с трассы, Женя въезжает в спальный район и заметно сбавляет скорость. Закатное солнце уже слишком настырно режет карие глаза, отчего Боков вынужден снова надеть тёмные очки и опустить козырëк. На секунду переводя взгляд на левую руку, где меж пальцев была зажата импортная сигарета, отжатая у Валерия Евграфовича, пока тот был добрым и великодушным, Евгений прыскает воздухом и расслабляет пальцы, позволяя окурку улететь в безграничное путешествие по советским землям. Спешить некуда, поэтому Боков притормаживает у тротуара и, оставив машину на ручнике, покидает её салон. Если не считать тех моментов, когда ему приходилось покидать автомобиль для допросов граждан, то суммарное время поездки переваливает за десять часов. Внушительная цифра. Пятая точка, как и ноги, затекают от долгого сидения, так что пара минут, проведённые в прямостоячем положении, пойдут только на пользу для здоровья. Следователь из прокуратуры сладко тянется, удовлетворённо мыча, и поднимая руки вверх. Пиджак слегка сковывает его потягушки, но и этого было вполне достаточно. Похлопывая себя по карманам строгих брюк, Евгений нащупывает помятую пачку сигарет, зажимает зубами папироску, поджигает её и снова прячет всë в карман. Глаза прикрываются от небольшого мимолётного наслаждения, от терпкого дыма, терзающего горло буйными кошками. Он не торопится сразу выдыхать канцерогенное облачко. Боков удерживает дым как можно дольше в себе, с удовольствием позволяя ему царапать ядовитыми когтями нежную слизистую. Следователю многие делали упрёки на счёт курения, но он был всегда верен одному принципу. «Живи здесь и сейчас». Если ему сейчас хочется курить, он будет курить, а до старости может и не доживёт совсем со своей профессией. Особенно трусливые остаются на высоких должностях, чтобы больше никогда не участвовать в этом мракобесии. Сидеть в кабинете, заплывая жиром. Приходить домой в восемь вечера и спать в тёплой постели, а не колесить всю Москву в поисках этого странного дяди Серёжи на красном жигуле. Облокачиваясь задом на жёлтую волгу с устрашающей надписью «МИЛИЦИЯ», Боков чешет левой рукой за пушистым бурым ухом, шерсть которого от жаркого южного Ростова-на-Дону выгорела на солнце. За спиной шуршащая рация не даёт спокойно насладиться минутным отдыхом, поэтому Женя разочарованно делает глубокую затяжку и избавляется от окурка, отбрасывая щелчком в сторону. Следователь ныряет в открытую раму окна и берёт противно гудящий предмет в руку, вслушиваясь. *помехи* «Внимание всем постам, четвёртый квадрат. *помехи* одну патрульную машину в четвёртый квадрат, есть подозрения, что некоего Сергея Головкина, имеющего красный москвич *помехи* Видели там около гаражей. Обязательно к проверке. Повторяю: обязательно к проверке. Приëм» Евгений прижимает рацию к губам и нажимает на кнопку. — Это Боков, буду там через десять минут, вызов принял. Он сплёвывает слюну, горькую от табачного дыма и навалившейся за день усталости, на землю и открывает дверь, забираясь в салон. — Ни минуты покоя, да шо ж такое, господи. Дорога недолгая, к тому же по этим местам ему уже приходилось ездить. Заворачивая вглубь домов, он делает ещё один поворот и выезжает на прямую дорожку, ведущую вдоль гаражных кооперативов. Привычно склоняясь над рулëм, он зорко всматривается в гаражи, примечая хоть один открытый, но из автомобиля ничего не видно, поэтому следователь заглушает мотор, ставит на ручник и выходит на улицу. Шаркающей походкой Женя медленно плывëт вдоль металлических коробок для машинок и натыкается на приоткрытую дверь. Ворота не до конца закрыты на цепь, и из небольшой щёлочки наружу пробивается слабый лучик света, сразу же привлекая внимание ростовского следователя. — Кхм. Есть хто? — Боков прислоняется махровым ухом к металлической двери и затихает, вслушиваясь, — Ау! — он сильнее бьëт костяшками по двери. Ну не может гараж с работающим светом и кое-как закрытый быть обычным явлением. Слишком подозрительно. Следовательская чуйка говорит, что нужно докопаться до истины. Женя выворачивает карманы и достаёт из левого небольшую булавку для таких вот случаев, склоняет голову и приступает к незаконному вскрытию чужого гаража. Ради раскрытия дела порой приходится преступать через закон и моральные принципы. Ловко вскрыв замок, Евгений обнаруживает обычное пустое помещение с небольшим количеством вещей. Хоть обстановка и не вызывает подозрений, Боков на всякий случай обходит железную коробку, но так ничего и не находит. Тьфу ты. А он уже надеялся увидеть этот злоебучий красный москвич и сидящего где-нибудь в углу Фишера. Следователь заботливо выключает свет, выходит из гаража, закрывает на замок и возвращается в машину. Прикурив сигарету, Боков докладывает, что ничего не увидел и едет обратно в отдел. Пока ростовская прокуратура нещадно взламывает чужое имущество, московская тем временем копается в макулатуре. Всего пару дней назад к ним за каким-то боком прислали практиканта, мол для прохождения производственной практики на реальном деле. Вы же, дескать, всё равно запрашивали дополнительные руки в штаб, так что, вот, пожалуйста, получите — распишитесь. Хотя новые сотрудники никогда не бывают лишними, особенно в нынешней плачевной ситуации по кадрам, Козыреву эта идея не понравилась с одного только взгляда на новенького стажёра. Никита Злобин — так именуют человека, сразу не понравившегося старшему следователю, не только относится к расе оборотней, как и его Женя, но и, как написано в характеристике, гораздо безопаснее для общества в полнолуние. В этом же документе, написанным руководителем от университета, рассыпаются во всевозможных комплиментах и сладких словах к Злобину. Такой умный малый, такой сообразительный, такой способный. Далеко пойдёт. Многого достигнет. Чуть ли не по окончании учёбы сразу сядет в кресло генпрокурора. Прочесть эти похвальные речи без злобного скрежета зубов у Валеры не получилось. Ну вы только посмотрите, какого пай-мальчика прислали! Да с таким прекрасным практикантом они закроют дело с Фишером по щелчку пальца. Только вот этот мальчишка кажется Козыреву слишком уж навязчивым. Даже приставучим. Одно только к Бокову липнет вместо помощи старшим коллегам. Евгений Афанасьевич то, Евгений Афанасьевич это. А из-за плохих дел по следствию Валерий в последнее время очень редко видится с Женей наедине без личины товарищеских отношений. Лишний раз нет возможности подойти и обнять там, погладить Бокова по голове, ощущая ладонью колючую тройку и шёлковую шерсть бурых ушей. Лишь один раз мужчина видел, как Женька сам себя стрижёт, аккуратно придерживая ушки, чтобы их не обрить. Он тогда такой красивый и задумчивый стоял в его ванной, когда жена Козырева уехала, со скрежетом зубов и полным негодованием оставляя Стëпу, её первенца мужу. В памяти до сих пор отпечатались сильные руки, объёмные от упругих мышц; сигарета, повисшая на краешке тонких губ; внимательный взгляд тëмных глаз, устремлённый на своë отражение. Мужчина тогда наблюдал за таким домашним Боковым недолго и быстро скрылся за поворотом на кухню, не желая быть пойманным за подсматриванием. Сидя за столом, Козырев листает бездумно бумаги и отчёты, отдаваясь небольшой тоске по новому любимому человеку. Они вроде и работают каждый день вместе, и ночуют в одном доме, в одной постели, пьют кофе на одной общей кухне, потому как ростовский давно отдал ключи от своего номера и переехал к Валерке на хату, но всë равно как будто и не видятся и не вместе толком. Вроде бы так близко друг к другу, но в то же время и далеко. Никита иногда поглядывает на старшего по званию и снова со скучающим видом утыкается в листы. Ему бы выудить у коллеги кой-какую любопытную информацию, пока Евгения Афанасьевича нет на месте, а не разбираться с этой бесконечной бумажной волокитой. — Кхм. Валерий Евграфович, можно у вас спросить по личному? Раздражающий человек как назло, как будто специально прерывает лёгкие, тёплые мысли о его волчонке. Мужчина поднимает недоброжелательный взгляд на басюка и вздыхает. — Ну спрашивай. Получив долгожданное разрешение, юноша так и расцветает майской розой. Лицо, ещё секунду назад изображавшее смертельную скуку, сразу же преображается и светлеет от радости. Уголки губ трогаются в слабой улыбке, а на худых щеках начинает робко проклёвываться румянец. Злобин с готовностью закрывает мигом ставший ненужным блокнот, опирается локтями на стол и наклоняет корпус в сторону стола напротив. — Вы же с Боковым давно знакомы? Можете рассказать какой он во внерабочее время? Такой же агрессивный и шумный или более спокойный? А что любит? Чем увле... — Злобин, — быструю трель молодого человека прерывают быстро и бесцеременно, — Зачем тебе эта информация? — Как сказать… Я хочу узнать его поближе. Он мне очень интересен. Он работает как следаки в крутых фильмах. Это простое, искреннее, прямолинейное признание настолько потрясает вампира, что тот отвечает на него недовольным молчанием. Козырев прожигает сидящего напротив человека суровым, немигающим взглядом, и лишь звук приближающихся шагов вынуждает мужчину повернуться к двери, оставив практиканта без рассказа. Шаркающей походкой, с тяжёлыми плечами, Женя входит в породнившийся кабинет. Обогнув чужие столы и не глядя на молчащих людей, он садится за свой и грузно выдыхает, потирая слипающиеся от усталости веки. Боков не слышит чужой прерванный диалог и, немножко посидев, тянется к нижнему шкафчику, достаёт из него никому не нужную шамайку и стучит ею по столу, чтобы легче было есть. — Жень, что-то случилось? — с волнением спрашивает Злобин, поднимаясь со своего места, вмиг забывая и про московского прокурора, и про свою недавнюю просьбу. Валерий напрягается. Какого чёрта этот молокосос позволяет себе так фамильярно с ним общаться? Он смотрит на них, с едва уловимыми нотками злости сжимая умную бумажку в кулаках. — Заебался за день, ничего такого. — жуя копчёную, мокрую рыбку, отвечает ему старший, вгрызаясь в солёное мясо. — Ты таким понурым зашëл просто. Кхм… — Злобин садится на стул для гражданских. — ты мог бы после перекуса рассказать мне о обеденном патруле? Вообще мне очень непонятно, почему прокурор такого звания выполнял работу обычного милиционера. Мне кажется, ты выше этого, Жень. Не отвлекаясь от своей трапезы, Женя выслушивает пламенные речи стажёра. Всё это, конечно, хорошо и даже приятно, но из-за рыбы ужасно хочется пить. Сначала Боков раздобудет спасительной влаги, а уж потом одарит Злобина ответом. Правильно расставленные приоритеты, ничего более. Вставая из-за стола, он подходит к подоконнику и находит лишь пустые кружки. Пофырчав, Боков подходит к столу Валерки и радуется своей находке. Как хорошо, что у него вечно оставался холодный недопитый кофий. После пары глотков прокурор возвращается на своё место и обтирает руки об кусочек газеты. Хлопает себя по карманам и, нащупав сигареты, направляется в сторону выхода из офиса. — Пойдём на свежий воздух, покурю да расскажу, что узнал. И это, блокнот свой для зелёных возьми. Лишним не будет. Молча проводив их из кабинета пристальным взглядом, Козырев на фоне Наташи он никогда не думал, что им с Женей кто-то может помешать, но как только на радарах появляется вотэтотвот, переживаний становится в разы больше. Особенно после недавнего признания мальчишки. Женя ему нравится. Его ЖньЖньЖнь. Его волчонок. Валерий взрослый человек и мог бы подавить глупую необоснованную ревность ко всему подряд на первых этапах влюблённости, он уже знает как работает мозг в это время. Всё бы ничего. Всё было бы пустяками, если бы не одно "но". Но в этом случае причины для ревности были такими очевидными, что возникает только одно желание — защитить своего партнёра от Злобина. Дать понять, что он уже занят, а делиться мужчина не собирается. Спустя минуты три, чтобы было не слишком подозрительно, Козырев выходит из кабинета и направляется на выход из отделения. Спускаясь по лестнице, мужчина сжимает плотно зубы. Впервые в жизни хочется наплевать на свои принципы, сделать кому-то больно и отстоять своего любимого человека. Вампир с некоторым удивлением осознаёт, что с женой таких чувств не возникало. Очередное подтверждение в пользу расторжения брака? Пожалуй, так. — Не видел случайно, куда пара сотрудников ушла? — тороторит Валерий, спрашивая на посту охраны почти заснувшего мужичка. — На парковку кажется. Меняя курс направления, он уходит в сторону заднего хода, где стояли все патрульные машины. Только открыв дверь, Валерий сразу же различает заливистый смех Злобина, а после видит, как Женя добродушно хлопает того по плечу. Зверея с каждым шагом, слыша лишь смех малого и цоканье своих Оксфордов, Козырев останавливается возле них и злобно заглядывает Жене в глаза. Праведный гнев, накрывающий с головой, словно отключает мозги и мешает адекватно думать. Боков знает, что для перманентно спокойного, местами даже безразличного Валерки такое состояние не норма. Старший коллега не такой импульсивный и агрессивный как он, Боков. Стряхивая пепел с окурка, Женя бросает его на землю и тушит носком туфли. — Ты шо, Валер? Шо то случилось? — Хочу по душам с тобой поговорить. — холодно оглядывая парня рядом с ними, Козырев снова смотрит напарнику в глаза. — Ладно. Никит, потом поговорим, ладно? Злобин понимающе кивает и оставляет их одних. Валера ходит тигром в клетке из угла в угол и всë же решается сказать всë, что думает. — Жень, меня пугает что Злобин так сильно к тебе липнет. Одно только Женя это, Женя то. Мы, к сожалению, не можем показывать свои чувства на работе, законом многое из наших уз запрещено, но это не отменяет того факта, что я чувствую угрозу с его стороны, словно он ещё немного и начнёт уделять внимание тебе более романтичным образом. Женя слушает упрёки молча, не показывая внешне, как от таких глупых высказываний закипает кровь в жилах. Боков делает шаг вперёд, хватает фонтанирующего подозрениями мужчину за локоть, а после отводит к другой машине. — Ты совсем хлупый шо ле? Ты шо несёшь? Обычный малой, я по твоему дурак и не замечаю его поползновений? Начнёт - отошью, в чем проблема? — В том, что ты тянешь с этим. Зачем ты позволяешь с собой так разговаривать? Ты сказал ему что занят? — Успокойся. — низко просит Боков, наклонив подбородок ниже, глядя на мужчину из-подлобья. — Так докажи! Скажи, сделай хоть что-нибудь, чтобы я перестал содрогать воздух своими тревожными, навязчивыми мыслями! По телу проходит жар. Оно нервно содрогается крупной дрожью, сердце колотится от грязной мысли. Хочется доказать Валере, чтобы он сразу понял, что Женя верен только ему одному до смерти. Как собака друг человека, так и он. Роняя Козырева спиной на жёлтый капот жигуля, Женя всë больше чувствует, как теплеет в штанах. Упираясь двумя руками пообок головы Валерия, он смотрит с животной злостью, прожигает бледное лицо красными зрачками и скалится. Правой рукой Боков насильно поворачивает голову Валеры в сторону, обнажает клыки и, сглатывая слюну, вцепляется в напрягшиеся жилы. Козырев от неожиданности всхлипывает и, сжавшись на капоте, тщетно пытается оторвать от себя разъярённого зверя, то есть Женю. Его укусы, оставленные жаркими ночами, заживали достаточно долго, а точнее Валера делал всё возможное, дабы продлить их срок жизни на бледной коже: и постоянно сжимал, и невинно просил куснуть в одно и то же место. По сравнению с вампирским укусом — слабым, аккуратным, почти неощутимым, с тонкими и острыми, как медицинская игла, зубами, — Женькин ощущался как попадание в мясорубку. Сила укуса, чуть притуплённые широкие клыки, с трудом пробивающие кожу насквозь… Когда на Бокова, как и на всех собачьих, опускается пелена любвеобильности, Валеру нужно собирать по лоскуткам. В ход шли и зубы, и сильные руки, и острые ногти, выпускаемые от обильности положительных эмоций. Но сейчас не так. Он кусает на зло. Как будто метит территорию, смешивает свой запах с ним, Евгений отстаёт от искусанной в мясо шеи и сплёвывает кровь, которую он не очень-то предпочитает пить, в отличие от своего партнёра. Козырев смотрит на лицо Жени, видит как по подбородку и шее скатывается капля его крови, видит как тот сбито дышит открытым ртом, смотря какое-то время мутно, как будто сквозь него. А затем Валера смотрит гораздо ниже, взгляд скользит по собственной груди и упирается в тёмную оттопыренную ширинку строгих брюк. — Жень. Ты прям… настолько решил доказать, что я твой? Кхм. И шо я хлупый. — неумело пародируя своего мужчину, он безобидно улыбается. — Полнолуние бесоёбит и ты ещё, блять, со своей детской ревностью, ебанат. — агрессивно и без разбору обваливает Боков лестными словами своего партнёра, сбито дыша ртом, тянется к его брюкам и пытается разобраться с ремнём. — ЖньЖньЖнь. Эй, ты чего? Не надо. Давай домой. Там поуютнее будет. — Иди нахуй. — отрезает ростовский прокурор и резким движением стягивает брюки вместе с бельём до колен. И без того вечно холодная кожа соприкасается с ледяным капотом, от чего Валерий сжимается. Видеть себя в таком неглиже на парковке у отделения было невообразимо странно и непонятно. А после опустить взгляд ниже и вовсе разглядеть как его любимый человек уже надрачивает свой детородный орган, готовясь к проникновению. Сплёвывает на блестящую от смазки головку и размазывает бесполезное подобие лубриканта. Женя сгибает ему правую ногу в колене и, увидев нужное место, быстренько приставляет член и толкается на пробу. Козырев за свои сто с хвостиком лет впервые чувствует адреналин уличного секса. Внимание устремлено лишь на то, где жарко и уверенно раздвигают изнутри. Толкаются в не растянутое кольцо мышц, утробно рыча. Валера принимает в себя уже без боли, смотря в чистое чёрное небо, лёгонько улыбаясь Луне-шалунье, в моменте запуская собственное сердце, чтобы прожить этот миг на все сто, разгоняя жар крови по телу. На их памяти такое происходило всего пару раз, когда Евгению Афанасьевичу физически необходимо было как-то выпустить пар из-за действия полнолуния. И тогда, весь разнеженный, израненный в лохмотья, с многочисленными укусами, грубыми засосами и потрескавшимися губами, Козырев вернулся домой после похода к Жене в его номер, тогда последний раз поссорился с женой и сам подал на развод. Пыхтя как паровая машина, Боков выпускает опасные когти и рвёт левую сторону белой рубашки, окрапленную недавним укусом. Оголяет плечо и снова впивается в трапециевидную мышцу, как это было в их последний раз. Боль по телу от этого места растекается адская. Валерий хватается двумя руками за его плечи, пытаясь сдержать болезненный вскрик. Клыки всë глубже и безжалостнее погружаются в плоть, Женя чувствует, как перекатываются жилки в его пасти. Левой рукой Боков поворачивает голову Валеры в другую сторону и снова кусает там, где демонстрировал свою власть над ним Злобину. Прибавив глубины первому укусу, он клещом вгрызается в сгиб шеи, не оставляя по обе стороны живого места. На особо сильном давлении на кожу, Козырев замирает с лёгкой росой в уголках глаз, чувствуя прилив и пелену резкого оргазма. Боков входит на всю, принимая его трепет тела, и кончает внутрь с небольшой разницей. Разомлев и почти не ощущая ног, Женя ложится на его грудь и приобнимает как может за талию. А Валерка, гад такой, изучив все привычки и повадки своего любимого человека, начинает нежно поглаживать по голове, приглаживая ушки и доставляя удовольствие партнёру. — Домой надо. Завтра уже продолжим поиски улик. — задумчиво шепчет Козырев, не переставая гладить своего волчонка, глядя на красавицу Луну. — Ты ещё можешь думать о работе? Я уж думал, шо все мозги тебе вытрахал. — Хах. Так и есть, поэтому я и говорю, что домой надо, от нас сейчас мало толку. После минуты молчания Валера улыбается и спрашивает: — Женëк, а ты же сейчас хвостом виляешь? Боков как застуканный за хулиганство останавливает трель хвоста и хмурится. — Ты как узнал? — Знаю, что ты так делаешь, когда по- настоящему счастлив. Был бы и у меня хвост, я бы им тоже сейчас вилял от счастья. — Хлупый, это и без хвоста видно, шо ты осознал, какую хуйню сморозил. Зато узнали какого-то это — заниматься сексом в непредназначенном месте. — Дико горячо, но опасно. Так что давай, мой хороший, одеваться и идти уже домой.