Тёмное Сердце

Летя, словно птица, я рассекаю пустоту. Подо мной — бескрайний мрак, над головой ни звезды, ни света. Но впервые в жизни я чувствую настоящее счастье. Ветер, которого здесь быть не должно, обволакивает меня — и я смеюсь, как ребёнок, получивший первую игрушку. Крылья стали продолжением меня. Бочка, мёртвая петля, исчезновение в воздухе — и вновь полёт, застывший в пространстве. Всё даётся с лёгкостью, будто эти движения жили во мне с рождения. Я парю. Я дышу. Я свободен. Сколько раз, глядя на звёзды, я мечтал об этом — о полёте прочь от мира, от людей, от серой рутины. Теперь мечта реальна. — Господин Ричард! — раздаётся голос снизу. Я резко складываю крылья, отдаваясь гравитации. Падаю стремительно, без парашюта, и в последний миг раскрываю крылья, гася удар. Приземляюсь в эффектной позе — словно герой фильма. Передо мной — ангел: белые волосы, строгий костюм, идеально выглаженная мантия. Он потрясён. — Вы уже летаете?! Обращённые ангелы тратят месяцы, а вы — за минуты! Это невозможно! Я улыбаюсь, складывая крылья: — Как тебя зовут? Неудобно всё время звать «секретарём». Ангел поправляет очки, склоняет голову: — Алиус. Я секретарь Бога и обращённый ангел, как и вы. Но как вы научились так быстро?! Я учился два месяца… — Всю жизнь я чувствовал себя птицей с обрезанными крыльями. Получив их, просто не мог не попробовать. Поначалу было трудно, но за час разобрался. — Часа? Здесь нет времени… — Алиус качает головой. — К делу. Вы можете взять из библиотеки всё, что нужно. Я едва сдерживаю улыбку: — Правда? — Архивариус хотел сам взглянуть на того, кто вознамерился прочесть всю библиотеку. Но я объяснил, что времени в обрез. Хорошая новость. Теперь я смогу понять этот мир и свои силы. Сначала я изучил основы: крылья, полёт, принципы ангельской силы. Но один вопрос не давал покоя: как говорить с существами из других миров? Алиус замирает: — Ты хочешь понять все языки? — Есть что-то, что может помочь? — Есть… но это опасно. — Я готов. Он долго молчит, затем вздыхает: — Книга Люцифера. Он овладел всеми языками, но это свело его с ума: он слышал ложь, злобу, ненависть. Книга проклята: даёт дар речи, потом — чтение мыслей, затем — видение сути существ. Знание делает богом, но разрушает. — Принеси её. Алиус вздрагивает: — Ты в своём уме?! — Просто принеси. Он исчезает и возвращается с древней книгой в тёмной обложке. Я протягиваю руку — и убираю её. — Не буду читать. Перепишу. — Что?! — Если просто записывать, информация откладывается подсознательно. Создам чистую версию. Час за часом я копирую символы. Когда заканчиваю, в руках — точная копия Книги Люцифера, но без проклятия. Алиус ошеломлён: — Ты даже не читал её… но говоришь на всех языках?! Я оборачиваюсь к нему и произношу фразу на ангельском. Он вздрагивает. — План сработал. Я просто не люблю читать. Через пару дней Алиус встречает меня с серьёзным видом. Крылья сложены, руки скрещены. — Тебе нужно научиться обращаться с оружием. Сначала — создать его. — Создать? — Ты ангел. Материализация — базовая способность. Он протягивает руку — вспыхивает свет, формируется клинок с серебристым лезвием и позолоченной рукоятью. — Направь силу в руку, представь оружие. Я сосредотачиваюсь. Внутри что‑то просыпается. Представляю катану — в ладони свечение, вспышка… но оружие трескается и рассыпается. — Слишком много энергии, нет фиксации. Попробуй снова. На второй раз катана держится. Я провожу пальцем по лезвию — холодное, гладкое, настоящее. — Теперь копьё, — говорит Алиус. — В бою важна гибкость. Вспышка — в руке копьё с серебряным наконечником. Удобно. — Проверим в бою. Нападай. Я бросаюсь вперёд — он уклоняется. Ещё выпад — промах. Меняю оружие на катану: удар сверху — блок, выпад — уклонение. Вдруг, твёрдое бьёт в бок. Я падаю, тяжело дыша. Алиус опускает меч: — Ты быстрый, но без опыта. Удары мощные, но тратишь слишком много энергии. Нет стратегии. — И что делать? — Я покажу путь. Я всё ещё тяжело дышу после боя. Алиус даже не вспотел. — Для новичка неплохо, — говорит он. — Но этого мало. Нужен опыт. — Будешь меня избивать, пока не стану быстрее? — Есть способ эффективнее. Он протягивает руку — в воздухе возникает золотой экран с мелькающими символами. — Тренировочная система Пустотени. Здесь ты будешь сражаться с фантомами — копиями ангелов, демонов и героев. Они созданы для тренировок, без воли. — И мне нужно их побеждать? — Не всё так просто. Алиус проводит пальцем по экрану — появляются четыре символа. Я внимательно посмотрел на символы. Алиус неторопливо обвёл взглядом экран, словно давая мне прочувствовать вес каждого ранга. — Это уровни сложности, — произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. — Каждый новый уровень не просто добавляет силы — он меняет саму природу боя. Он коснулся первого символа, и тот вспыхнул тусклым оранжевым светом. — Ранг «Бес». Самый начальный. Эти фантомы — словно деревянные манекены. Медленные, предсказуемые, без малейших проблесков сознания. Их движения примитивны: прямой удар, блок, шаг назад. Никакой магии, никаких уловок. Они нужны, чтобы ты почувствовал вес оружия, научился держать дистанцию, понял, как тело реагирует в бою. Символ погас, и Алиус перешёл ко второму. Лазурное свечение окутало знак «Демона». — Здесь всё меняется. Фантомы обретают зачатки разума. Демоны начинают плести заклинания хаоса — короткие вспышки тьмы, вихри, сбивающие с ног. Ангелы используют магию света: ослепляющие вспышки, защитные барьеры. Герои… — он усмехнулся, — пробуждают свои врождённые таланты. Может появиться ускоренная реакция, неожиданная ловкость или способность к кратковременной регенерации. Ты уже не просто бьёшь по мишени — ты реагируешь на угрозы. Третий символ — багровый, с пульсирующими прожилками — заставил воздух вокруг задрожать. — «Архидемон». Настоящее испытание. Здесь фантомы действуют как живые существа. Ангелы владеют светлой магией в совершенстве: исцеление, усиление, световые копья, способные пробить броню. Демоны обращаются к хаосу во всей его разрушительной мощи — пространственные разрывы, проклятия, теневые клоны. Герои раскрывают легендарные навыки: один может управлять стихиями, другой — искажать время на краткий миг. Каждый бой становится шахматной партией, где ошибка стоит жизни. Наконец, его палец замер над четвёртым символом — чёрным, с алыми всполохами, напоминающими пламя в угольной яме. — «Дьявол». Они выходят за пределы своей природы. Ангел может использовать демоническую магию, демон — свет, герой — сочетать не сочетаемое. Они мыслят. Анализируют. Подстраиваются под твой стиль, находят слабые места, работают в команде, если их несколько. Они знают все приёмы, все уловки, все смертельные комбинации. На этом уровне нет места самонадеянности. Только хладнокровие, опыт и абсолютная концентрация. Я сглотнул. В груди зашевелился холодок, но не страха — предвкушения. — Выходит, ты хочешь, чтобы я начал сражаться с ними? Алиус ухмыльнулся, и в этой улыбке промелькнуло что‑то хищное. — Конечно. Это лучшее, что я могу предложить для твоего обучения. Здесь ты либо станешь сильнее, либо поймёшь, насколько далёк от истинной силы. Я снова посмотрел на экран. Символы мерцали, будто дыша, и каждый словно шептал: «Попробуй». — И что, мне сразу драться с «Дьяволами»? Алиус расхохотался — коротко, резко. — Ты с ума сошёл? Твой уровень сейчас — «Бес». Давай начнём с того, что ты точно сможешь победить. А потом… потом будем подниматься. Он нажал на символ первого ранга. Воздух в центре зала задрожал, сгущаясь в вихрь тусклого света. Передо мной начала формироваться фигура — сначала бесформенная, словно вылепленная из тумана, затем обретающая чёткие очертания. Высокий воин в простых, без украшений, доспехах. Меч в его руках лежал неподвижно, словно ждал команды. Лицо — лишённое эмоций, взгляд — пустой, как у статуи. — Вот твой первый соперник, — сказал Алиус, отступая на шаг. — Он медленный, неуклюжий, не использует магию. Никаких сюрпризов. Давай. Покажи, чему научился. Я сжал рукоять катаны. Металл отозвался лёгким гулом, будто вторя биению сердца. Глубоко вдохнул, ощущая, как энергия растекается по мышцам. Шаг вперёд. Клинок чуть приподнят. Пора. От лица Алиуса. Я приходил сюда каждый день. Каждый день я видел, как этот человек сражается, терпит поражения, встаёт и продолжает идти. Каждое утро он встречал меня с широкой улыбкой. Позитивный, уверенный, даже шутил. Но вечером… Вечером я видел перед собой ходячего мертвеца. Изрезанного, окровавленного, измученного до предела. В его глазах не было ни капли жизни — только вымученная ухмылка. Ухмылка человека, который каждый день умирал. Так прошло 50 лет в Пустотени. Снаружи минули считанные минуты, но для него это была почти целая жизнь. Я не понимал, как он выдерживал это. В обычных тренировках новички падают после десятка боёв, а он продолжал сражаться до тех пор, пока мог стоять. И когда его тело больше не слушалось, когда кровь уже покрывала его одежду, он просто садился на землю… и начинал читать. Книги, свитки, записи древних стратегий, тактики боя, труды философов, магические трактаты — всё, что можно было найти в архиве. За его спиной уже высилась гора из прочитанного, а он всё копал глубже. Если так пойдёт дальше, то он станет вторым существом за всю историю, перечитавшим эту библиотеку. Но что поражало больше всего — это его фантомные бои. Фантомы были созданы ангелами во времена войны с демонами. Они обладали схожими с ними способностями, были стратегически умны, но Андрей… он каждый раз находил новые способы победить. И сейчас он сражается с тысячей фантомов. Они разных уровней сложности — от простых "Бесов" до "Дьяволов". Система тренировок позволяла фантомам адаптироваться, учиться, но он… он тоже учился. Битва больше напоминала шахматную партию. Только на чёрной стороне было всё войско: пешки, кони, ладьи, слоны, ферзь. А на белой — одна-единственная фигура. Королева. Теперь я понял, почему Бог доверился ему. У него чудовищная сила духа. Он умирал снова и снова — и всякий раз вставал. Продолжал. Без криков, без жалоб. Просто шёл вперёд, будто внутри него горел невидимый огонь, который не гас ни от боли, ни от отчаяния. Любой другой давно бы сломался. В какой‑то момент я не выдержал: — Откуда у тебя такая сила? Он улыбнулся — но улыбка вышла бледной, как отблеск угасающей свечи. Голос звучал тихо, почти безжизненно: — Мечта. — Мечта? — Мечты — двигатель всего. Они дают людям силы совершать невозможное. Какими бы нереальными они ни были. Его взгляд скользнул в сторону, стал туманным, будто он смотрел не в зал Пустотени, а куда‑то далеко — в прошлое, в места, которых я никогда не видел. — Я хочу быть свободным. — Свободным? — Мне надоело подчиняться чужим правилам. Всю жизнь я существовал, но не жил. Был пешкой в системе, которая меня душила. Теперь… теперь я могу найти своё место. Он тяжело вздохнул. В этом вздохе было столько невысказанного, что мне стало не по себе. — Там, на Земле, у меня никогда не было настоящего дома. Мне нечего защищать. Я просто пытался найти… что‑то. Хоть что‑то. Я задумался. Потом, сам не зная почему, произнёс: — Дом — это там, где о тебе думают. Он резко повернул голову, уставился на меня — в глазах мелькнуло удивление, потом лёгкая усмешка. — Какая знакомая цитата. Я усмехнулся: — Да. Обновил информацию. Раз ты такой знаток восточной культуры. Он засмеялся. Но в смехе была горечь. Настоящая, не прикрытая шуткой. Я решил сказать ещё кое‑что — то, что давно вертелось на языке: — Твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Он поднял взгляд. Замер. — …Так говорила моя мама, — тихо добавил он. Я не знал, что сказать. — Мудрая женщина. — Да… была. — Когда покончишь с виновными, не вернёшься к ней? — Нет. Не вернусь. — Почему? — Я ушёл не просто так. В том мире, я не чувствовал себя счастливым. И я туда не вернусь. Он повернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза — и в этом взгляде не было ни злости, ни обиды. Только холодная, выстраданная ясность. — У меня теперь свой путь. Я хочу жить так, как я этого хочу. И сделав дело, найду себе мир по душе. Я понял, что переубедить его невозможно. Что‑то в нём уже изменилось — необратимо. Он больше не искал одобрения, не ждал разрешения. Он уже шёл. И ничто не могло его остановить. Ещё 10 лет спустя. От лица Джека Я не знаю, сколько времени прошло. Дни? Годы? Десятилетия? Время здесь не течёт — оно застыло, как смола, в которой тонет муха. Я забыл, как выглядит луна. Как сверкает солнце. Я забыл дуновение ветра, запах дождя, холод зимы и жар лета. Я забыл вкус еды. Я забыл человеческую жизнь. Здесь, в Пустотени, есть только три вещи: тьма, кровь и боль. Я сбился со счёта после тысяч возможных смертей. Мои глаза не потеряли зоркости, но весь мир постепенно выцветал. Всё стало серым. Кроме крови. Она всегда была ярко‑алой. Она напоминала, что я ещё жив. Она напоминала, ради чего я сражаюсь. Запретное знание Я изучил всё, что смог найти в библиотеке архива. Материализация. Управление пространством и временем. Гравитация. Я коснулся даже того, к чему другие не смели приблизиться. Явления. Сознание. Суть. Эти три слова — не просто термины. Это границы, за которыми кончается разум и начинается безумие. Даже ангелы и демоны боялись их. Они знали: неосторожное прикосновение может: уничтожить вселенную; зациклить реальность в одной точке — как сломанная программа, которая бесконечно проигрывает один и тот же код. Но я изучил их. Пусть даже на грани понимания. На грани того, чтобы потерять себя. У меня есть козырь На случай, если всё пойдёт не так. Я знаю, как разорвать петлю. Я знаю, как выйти за пределы. Но это знание — как яд. Оно жжёт изнутри. Конечно, я мог выбрать более лёгкий путь. Меня отговаривали. Алиус смотрел на меня с тревогой, когда я забирал из архива свитки с чёрными печатями. — Ты понимаешь, что это может тебя уничтожить? — спрашивал он. — Понимаю, — отвечал я. — Но иначе нельзя. Я не герой. Я не спаситель. Я просто человек, который однажды понял: Чтобы стать сильнее, нужно пройти через ад. Чтобы увидеть свет, нужно заглянуть в самую глубь тьмы. Я слабак И это правда. Я боялся. Боялся боли, боялся смерти, боялся, что всё это окажется бессмысленным. Но именно потому, что я слабак, я не мог смириться. Слабак не выживет. А я хотел выжить. Хотел не просто существовать — жить. Поэтому я шёл вперёд. Падал. Вставал. Снова падал. И снова вставал. Потому что знал: Тяжело в учении — легко в бою. И однажды я выйду из этой тьмы. Не как победитель. Не как герой. А как человек, который не сдался. Через пару минут я брошу Алиусу вызов в последний раз. Но на этот раз всё будет иначе. Мои правила боя Я выработал правила для настоящего сражения: Снизь бдительность врага. Делай то, чего противник не ожидает. Сражайся на своём поле. Лиши врага органов чувств. Заставь его сомневаться. Имей козырь в рукаве. Не выдавай жажду крови. Но сейчас некоторые правила не подойдут. Этот бой другой. Я должен выиграть. И я выиграю. Через 15 минут. Посреди Пустотени открылся портал и из него вышли две фигуры. Это был Бог со своим секретарём Алиусом. - Здравствуй, Алиус так много рассказывал об этом бое, да и тренировках в целом. Вот я и решил взглянуть хотя бы разок. Надеюсь, после мы поговорим о “деле”. - Хорошо. Сейчас я стоял в полном обмундировании. Изучая магию материализации, я не мог не задуматься о броне. И экспериментируя с материалами и их устойчивостью я создал себе лёгкую, но очень прочную броню. Которая способна защитить меня от магии. Так же присутствует внутренняя часть, которая защищает меня от физического урона. Ибо я до сих пор помню, как звонко хрустят мои кости. Так же в этой броне удобно хранить, амуницию. Ножи, бомбы, и колбу со водой из святого Грааля. Про которую я вычитал в одной из книг. И попросил достать мне хотя бы маленькую колбу. - Ну что? На этот раз ты лучше подготовился? Последний раз был не плох. Но ты быстро расслабился, и потерял бдительность. - Алиус ухмыльнулся. - Да знаю я! Глупая улыбка исчезла с его лица — теперь он был предельно серьёзен. Прежде он сражался по пояс обнажённым, в одних чёрных брюках. Теперь же его тело укрывала чёрно‑красная броня с изображением дракона на груди. Материал выглядел необычно: броня двигалась в такт дыханию владельца, словно вторая кожа. Остальную часть тела скрывал чёрный плащ. - Начнём! Святые копья! Алиус выпустил из своей руки множество священных копий, в сторону своего ученика. Он же не двигался. Пока не исчез в свете, которые излучали копья. - Реверс! Копья, что летели в сторону парня, на мгновение остановились. Затем развернулись в обратную сторону, и полетели ошеломлённого Алиуса. - Что за... Он каким-то способом отразил мою атаку в меня же. - подумал Алиус. Выставляя руки вперёд и концентрируя магический барьер. - Но меня больше интересует то, что он использовал. Он назвал это, “Реверс”. Он будто исказил пространство перед собой. И перенаправил мою атаку в меня же. Причем ускорив её! Пока Алиус пытался осознать происходящее. Джек, оказался у него за спиной. - Копья света! - Прокричал Джек. Выставив руку возле барьера. Множественные копья появились прямо за барьером Алиуса. Нацеленные снизу вверх. Но не человеческие рефлексы позволили Алиусу вовремя среагировать. Он отпрыгнул назад, увернувшись от копий. Которые устремились ввысь. Но Джек продолжал прессинг. Не теряя ни секунды. Создав длинный меч в руке, он столкнулся в клинче с Алиусом. Который, сделал тоже самое. - Что такое Реверс? Я не видел раньше ничего подобного? Отражающее заклинание? - Не совсем. Хочешь узнать? Попробуй снова атаковать меня. Алиус не поддался провокации. Расцепившись из клинча, Алиус сделал шаг назад, и снова бросился на Джека. Добавив магией себе скорости, и покрыв меч святой аурой. Это был его излюбленный метод. Он каждый раз повышал свою скорость до предела, покрывая оружие святой аурой света. Алиус специализировался на скоростных физических атаках. Его клинок был быстрейшим. За ним не поспевали ничьи глаза. И даже Джек, не мог уследить за ним. Не смотря на полную концентрацию на клинке противника. И сейчас он был в сантиметре он тела Джека. - Реверс. Пространство перед Джеком вновь исказилось, и меч будто отскочил от него. *Туф. - прозвучал глухой звук. Когда Джек, пнул ногой Алиуса в живот. От чего тот отлетел на десяток метров. Но Джек не замедлился. Схватив меч двумя руками, он выполнил пируэт в прыжке, желая вонзить клинок в своего врага. Но Алиус увернулся в последний момент. Джек не снижал напор. Алиус же теперь лишь только защищался. - Он не даёт мне и секунды на передышку. - думал Алиус отражая бесчисленные атаки. Джек, был полностью сконцентрирован. Не допуская в своих движениях ни единой ошибки. Он видел бреши в каждой стойке своего оппонента и сразу же туда бил. - Я вижу, ты отточил мастерство фехтования. Но ты ведь знаешь, что мы способны на большее. Ангел оттолкнул парня в сторону магической волной. Тот же, сразу сделал сальто, и приземлился на ноги. - Посмотрим как ты усвоил этот урок. Время вокруг замедлилось. Снова. Джек уже испытывал это чувство. Во многих их сражениях, ангел немного мухлевал. За меньше чем мгновение, Алиус исчезал и наносил последний удар. Так и сейчас. Алиус исчез, и за мгновение оказался за спиной Джека. Тот всё еще стоял спиной к нему, направив меч туда, где уже никого не было. - Ты каждый раз совершаешь одну и ту же ошибку. Мы - ангелы, способны останавливать время, менять реальность, и искажать само пространство. Мы способны изменять саму судьбу, если захотим. И я вижу, что ты многому научился. Ты растешь в огромной прогрессии, и я рад. И поэтому, я не хочу чтобы зазнавался, и всегда был осторожен. Прости меня. Алиус занёс клинок за спиной Джека, и взмахнул им. Удар достиг цели, и Джек упал на землю. - Ты прои... Алиус не успел договорить, как вдруг тело Джека исчезло. - Я так не думаю. Джек поднёс клинок к горлу Алиуса находясь позади него. - Что? - удивился тот происходящему. - Ты думаешь, я не читал обо всех способностях в тех многочисленных книгах, что просил? Алиус щелкнул пальцами, что держали его меч. Но ничего не произошло. - Что? Не можешь использовать способности? Да я понял, что ты используешь читы с самого начала! Но пытался победить тебя своими собственными силами. Но ты не прекращал использовать всякие грязные штучки. Пришлось импровизировать. - А ты, всё время удивляешь. - улыбнулся Алиус испаряя клинок. - Так я победил? - Да. - Вот и ладненько. Джек испарил меч. И Улыбнулся, падая в обморок. Видимо, он впервые использует новые силы, которые ранее никогда не использовал. - Я всё-таки победил... Это были его последние слова, перед тем как он отключился. В безмолвной пустоте, где лишь эхо шагов нарушало вековую тишину, неожиданно появился единственный зритель. Его фигура возникла словно из ниоткуда — незримый до последнего мгновения, но теперь неоспоримо присутствующий. — Это было великолепное сражение, — произнёс Бог, и голос его, мягкий, но весомый, наполнил пространство. — Но кто победил? Алиус тяжело вздохнул, и в этом вздохе прозвучала горькая усмешка: — Он. — И как он? — спросил Бог, слегка склонив голову. — Очень силён, — ответил Алиус, задумчиво проводя рукой по воздуху, словно ощупывая следы минувшей битвы. — У него было огромное количество шансов меня победить. Но он решил переиграть меня в моей же игре. Бог и Алиус погрузились в обсуждение, разбирая каждый ход, каждую деталь сражения. Их разговор тек плавно, словно река, несущая в своих водах тайны мироздания. Ни тот, ни другой не заметили, как Джек медленно приподнялся. Он сел, внимательно осматривая свои руки, будто впервые видел их. — Цепи мои становятся всё хрупче, а кандалы разваливаются на части… — прошептал он. Но это был уже не его голос. Не голос измождённого мальчишки, едва держащегося на краю отчаяния. Это был звук, рождённый в глубинах первобытного хаоса — звериный рык, переплетённый с шипящим змеиным свистом. Бог и Алиус резко обернулись. Их взгляды застыли на юноше, и в глазах обоих вспыхнуло неподдельное удивление. Тело Джека окутала тёмная аура — не просто тень, а живая субстанция, пульсирующая и извивающаяся, словно пламя, пожирающее своего носителя. Она не обжигала, но внушала леденящий ужас, будто сама тьма решила обрести форму. А глаза… Два кроваво‑красных омута с узкими чёрными зрачками, напоминающими звериные, пристально смотрели на дрожащие ладони. В них не было ни капли человечности — лишь холодная, безжалостная сила. — Если он будет использовать свои силы и дальше, я скоро выберусь окончательно. Уяснили? Придурки! — голос прозвучал резко, как удар хлыста, и взгляд мгновенно переместился на Алиуса и Бога. — Что ты такое? — спросил Бог, и в его тоне впервые зазвучала неприкрытая опаска. — Я — то, что лучше не трогать, — прозвучало в ответ, медленно и размеренно, словно каждое слово было камнем, падающим в бездну. — А вы довели парня до предела. И, видимо, я сумел просочиться сквозь маленькую щёлочку, пока тот спит. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, а? — голос Алиуса дрогнул от гнева, но в нём уже сквозила тревога. Вжих. На груди Алиуса внезапно появилась огромная кровоточащая рана — словно невидимый клинок рассек плоть одним неуловимым движением. — Не ори, животное, — произнёс незнакомец, и в его голосе не было ни злобы, ни торжества — лишь ледяное равнодушие. Джек — или то, что сейчас занимало его тело, — даже не шевельнулся. Ни единого движения, ни намёка на усилие. Всё произошло без видимого действия, будто сама реальность подчинилась его воле. Алиус рухнул на землю, схватившись за грудь. Бог бросился к нему, пытаясь исцелить рану своей божественной силой, но… — Не выйдет, старче, — прозвучало с холодной усмешкой. Бог распахнул рубашку Алиуса и замер. По ране расползалось тёмное пламя — не обычное, не демоническое. Оно пульсировало, словно живое, впитываясь в плоть, но не сжигая её, а… трансформируя. — Это не демоническая сила. Что… Что ты такое? — в голосе Бога прозвучала редкая для него растерянность. — Я лишь мимолётный образ, тень на земле, всё и ничего, — произнёс незнакомец тихим, почти гипнотическим голосом, проникающим в самые глубины сознания. — Я — тьма, что покрывает свет, и пустота, что заполняет всё вокруг. Его слова лились, как чёрный мёд, обволакивая разум, заставляя слушать, впитывать, поддаваться. — Если хочешь спасти своего парня, слушай, — продолжил он, и в его тоне появилась странная, почти заботливая нотка. — Печать начинает ломаться. Ему не нужно знать обо мне, но предупреди его: если он будет и дальше впадать в отчаяние и мрак, она рухнет, и тогда его уже будет не спасти. И главное… Он не должен снова почувствовать любовь. Ведь нет худшей боли, чем снова испытать её. С этими словами сущность, захватившая тело Джека, словно растворилась в воздухе. Её присутствие исчезло так же внезапно, как появилось. Рана на теле Алиуса перестала покрываться тёмным пламенем. Края её медленно стягивались, оставляя лишь бледный шрам — напоминание о случившемся. — Ах, что это было? — спросил Алиус, поднимаясь на ноги. Его голос дрожал, но в нём уже звучала привычная упрямость. — Я понятия не имею, но оно ушло, — ответил Бог, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь уловить последние отголоски исчезнувшей силы. — Я не ослышался? Он сказал, что Джеку нельзя использовать свои силы? И что за печать, о которой он говорил? — Алиус нахмурился, пытаясь осмыслить произошедшее. — Я правда не имею ни малейшего понятия, — признался Бог, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на страх. — Я всякое повидал, но тут случилось то, с чем мы ранее ещё не сталкивались. Возможно, нечто более древнее, чем я сам. — Что за… — начал Алиус, но слова замерли на губах. Он и Бог огляделись — и оба замерли в немом изумлении. Пустошь, которая веками оставалась неизменной, превратилась в огромный зимний хвойный лес. Высокие ели, укутанные снежным покрывалом, стояли словно стражи древнего царства. Воздух наполнился свежестью морозного вечера, а с неба медленно опускались лёгкие снежинки, танцуя в лунном свете. Полная луна сияла на небосводе, заливая всё вокруг холодным, серебристым светом. Тишина, нарушаемая лишь редким шелестом снега, казалась почти священной — как будто сама природа затаила дыхание, наблюдая за происходящим.