Японская принцесса.

Меня перенесли в лазарет, хотя я уверяла, что могу идти сама. Джордж не отпускал мою руку всю дорогу, и даже когда мадам Помфри попыталась его выпроводить, он остался, сославшись на то, что «у чемпионов бывает шок, и им нужна моральная поддержка». Фред, стоявший в дверях, лишь хмыкнул и подмигнул мне, прежде чем уйти вместе с остальными. — Ты как? — спросил Джордж, когда мы остались вдвоём в полумраке лазарета. Мадам Помфри колдовала над какими-то склянками в соседней комнате, оставив нас ненадолго. — Жива, — ответила я, и это слово вдруг показалось самым важным в мире. — Кажется, всё закончилось. — Закончилось? — он усмехнулся, но в его глазах всё ещё стояла тревога. — Ты чуть не погибла. Я видел этот портал… Это было похоже на конец света. — Но он закрылся, — я сжала его пальцы. — Благодаря тебе. — Мне? — Твои часы, — я вытащила из кармана подарок. — Я смотрела на них. И знала, что вы рядом. Что есть ради кого возвращаться. Джордж наклонился и поцеловал меня — осторожно, будто боялся, что я рассыплюсь. Я ответила, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь усталостью и облегчением. — Мадам Помфри, — позвал он, не отрываясь от меня. — Кажется, ваша пациентка засыпает. — Вот и отлично, — проворчала целительница, появляясь с пузырьком. — Сон — лучшее лекарство. Вы, молодой человек, идите. Утром придёте. Джордж нехотя отпустил мою руку. — Я вернусь на рассвете, — шепнул он. — Я буду ждать, — ответила я и провалилась в глубокий, чёрный сон без сновидений.

***

Утром я проснулась оттого, что кто-то гладил меня по волосам. Я открыла глаза и увидела маму. Она сидела на краю кровати, её лицо было бледным, а под глазами залегли тени. — Мама? — прошептала я, не веря своим глазам. — Как ты…? — Дамблдор прислал сову, — голос мамы дрожал. — Мы с отцом прибыли ночью. Айрин… что ты наделала? Зачем ты участвовала в этом безумии? Я попыталась сесть, но мама мягко удержала меня. — Лежи. Ты ещё слаба. — Камень… — начала я. — Знаю, — кивнула она. — Дамблдор всё рассказал. Мы с Шито… мы не знали, что ларец у тебя. Думали, дед спрятал его в другом месте. — она вздохнула. — Прости нас. Мы хотели тебя защитить, но в итоге оставили одну перед лицом опасности. — Всё хорошо, — я накрыла её руку своей. — Я справилась. И теперь всё закончилось. — Не совсем, — раздался голос отца. Он стоял в дверях, рядом с Хирото и… профессором Дамблдором. Я вопросительно посмотрела на директора. — Мисс Катаяма, — произнёс он, подходя ближе. — Благодаря вам портал закрыт. Но Камень Иллюзий… он не уничтожен. Он лишь потерял свою силу. И, возможно, когда-нибудь она вернётся. К новому хранителю. — Ко мне? — спросила я. — К тому, кто будет достоин, — ответил Дамблдор. — А пока камень будет храниться в сейфах Гринготтса, под надёжной защитой. Я уже договорился с вашими родителями. Я кивнула. Камень больше не будет меня мучить. Не будет посылать снов, смешивающих реальность с иллюзией. — А как же Бэгмен? — спросила я. — Под следствием, — жёстко сказал Дамблдор. — Империус снят, но он будет отвечать за своё пособничество. Министерство уже занялось этим. Отец подошёл и обнял меня — крепко, по-настоящему, как в детстве. — Горжусь тобой, дочка, — прошептал он. — Ты настоящая Катаяма.

***

Через два дня состоялось официальное награждение. Турнир не отменили, хотя третье испытание прервали досрочно. Победительницей признали меня — за то, что я первой коснулась Кубка и «проявила невероятное мужество в критической ситуации». Так было сказано в официальном заявлении. Флёр и Виктор пожали мне руки — без зависти, с искренним уважением. Флёр даже обняла меня и сказала: — Ты спасла мою сестру. Я никогда этого не забуду. Кубок вручал сам Дамблдор. Когда я взяла его в руки — тяжёлый, золотой, с мерцающими рунами — внутри что-то дрогнуло. Не Камень. Что-то другое. Понимание, что я теперь часть чего-то большего. Часть истории, которую будут рассказывать в Хогвартсе ещё много лет. Джордж стоял в первом ряду и аплодировал громче всех. Фред дудел в какой-то самодельный рожок, а Сабрина плакала от счастья, размазывая слёзы по щекам. Я поймала взгляд Анджелины — она улыбалась и кивала, будто говорила: «Я же говорила, ты справишься».

***

Вечером мы с Джорджем сидели на астрономической башне. Звёзды мерцали особенно ярко, будто поздравляя меня. Внизу, в Большом зале, гремел праздничный ужин, но мы сбежали оттуда — слишком много людей, слишком много слов благодарности. Я хотела тишины. — Что теперь будет? — спросил он, обнимая меня за плечи. — Теперь… — я задумалась. — осталось сдать все экзамены, и явернусь в Японию. На каникулы. Повидаю бабушку, поклонюсь дедушкиной могиле. Расскажу им, что камень в безопасности. — А потом? — А потом вернусь в Хогвартс. У меня же остался ещё год учёбы. И, возможно… — я повернулась к нему, — возможно, я захочу остаться в Англии. После окончания. Джордж просиял. — Это значит, мы сможем видеться? — Это значит, — я коснулась его щеки, — что я никуда не денусь. Он поцеловал меня — под звёздами, под тихий шёпот ветра, под мерцание замка, который стал для меня вторым домом.

***

Через неделю я стояла на платформе 9¾, сжимая в руках билет самолёта до Токио. Родители и Хирото ждали в нескольких шагах, обсуждая детали поездки. Джордж решил проводить — с Фредом, который тащил огромную коробку конфет «для поднятия настроения в дороге». — Не скучай, — сказал Джордж, обнимая меня. — Постараюсь, — улыбнулась я. — Пиши каждый день. — Обещаю. Фред хлопнул меня по плечу: — Береги себя, чемпионка. И не давай этим японским парням себя охмурять. — Я буду помнить о рыжих проказниках, — рассмеялась я. Родители уже начали зазывать и я пошла к ним,обернулась в последний раз. Джордж махал рукой, и я видела, как блестят его глаза — то ли от солнца, то ли от слёз. Я помахала в ответ .

***

В самолёте, когда за окном проплывали облака, я достала карманные часы, которые подарили близнецы. Стрелки тикали ровно, отмеряя секунды. Второй циферблат — тот, что показывал их сердцебиение — пульсировал ровно и спокойно. «Они живы, — подумала я. — Мы все живы. И это главное». Я закрыла глаза и улыбнулась. Впереди было лето. А за ним — новый учебный год. Новые приключения. И возможно, новая тайна — ведь история клана Катаяма ещё не дописана до конца.

***

Лето в Японии выдалось жарким и душным, но для меня оно стало глотком свежего воздуха. Дом, в котором я выросла, встретил меня запахом зелёного чая и цветущей сакуры — хотя сезон уже давно прошёл, бабушка умудрялась сохранять ветви цветущими с помощью древней магии, которой научилась ещё в молодости. — Айрин , — позвала она в первый же вечер, когда мы сидели в саду. — Подойди. Бабушка была старой — гораздо старше, чем выглядела. Её лицо пересекали морщины, но глаза оставались ясными, почти прозрачными, как горный ручей. Я подошла и села рядом на циновку. — Дед говорил мне, что камень может пробудиться снова, — начала она, не глядя на меня. — Не в тебе. В ком-то из твоих детей или внуков. Магия Катаяма не умирает. Она ждёт. — Я не хочу, чтобы мои дети несли это бремя, — ответила я. — Я знаю, каково это — видеть сны, которые сбываются. Чувствовать себя ответственной за судьбы мира. — Бремя или дар — решать не нам, — бабушка взяла меня за руку. — Но помни: ты не одна. Клан Катаяма не исчез. Мы рассеяны по миру, но мы есть. И если придёт время, мы объединимся снова. Я хотела спросить, что она имеет в виду, но бабушка лишь покачала головой и перевела разговор на другую тему — о моём парне, о школе, о планах на будущее.

***

Через две недели я получила письмо от Джорджа. Он писал, что скучает, что Фред уже взорвал одну из комнат в «Норе», а мать грозится пришить им головы к подушкам, если они не прекратят шалить. В конце он приписал: «Принцесска, я тут подумал… Может, приедешь к нам на недельку в конце лета? Мама говорит, что хочет познакомиться с тобой лично. И будь готова: она будет кормить тебя до тех пор, пока ты не лопнешь. Это традиция». Я рассмеялась и тут же начала писать ответ.

***

Конец лета пролетел незаметно. Я успела съездить к бабушке , поклониться могиле деда, поговорить с родителями — по-настоящему, без недомолвок. Мама и папа наконец рассказали мне всё, что знали о Камне и о том, почему они отказались от магии. — Мы боялись, — признался отец. — Боялись, что охота на клан возобновится. Что нас найдут. И мы решили, что лучше спрятаться в мире учёных, где никто не ищет волшебников. — Но вы ошиблись, — мягко сказала я. — Да, — кивнул он. — Ошиблись. Но теперь мы это исправляем. Я обняла их обоих. Впервые за много лет я чувствовала, что наша семья снова стала единым целым.

***

В конце августа я отправилась в Нору. Джордж встретил меня на пороге, и мы так и застыли, глядя друг на друга. Он загорел, его волосы стали ещё рыжее на солнце, а веснушки выделялись ярче обычного. — Ты здесь, — прошептал он, будто не веря своим глазам. — Я здесь, — ответила я, и он притянул меня к себе. Из дома донёсся голос миссис Уизли: — Джордж, не стой на пороге, впусти девушку! И не души её, ради Мерлина! Мы рассмеялись и вошли внутрь. Нора оказалась именно такой, как я представляла — шумной, немного хаотичной, но невероятно уютной. Часы с именами членов семьи, вязаные коврики, кухня, где вечно что-то варилось и шипело. Миссис Уизли накормила меня до отвала, а потом ещё завернула с собой «на дорожку», хотя я должна была остаться на целых пять дней. Фред и Джордж показывали мне свои новые изобретения — летучие мыши-шпионы, самонадувающиеся шапки и «бомбошки-невидимки», которые, по их словам, «должны произвести фурор на рынке». — Ты теперь наша муза, — заявил Фред. — Без тебя мы бы не вдохновились на половину этого. — Не преувеличивай, — отмахнулась я, но мне было приятно.

***

Вечером мы с Джорджем сидели на чердаке, глядя в окно на закат. Поля за Норой горели золотом, а вдалеке слышалось мычание коров. — Я рад, что ты приехала, — сказал он, обнимая меня. — Я тоже. — я помолчала, а потом добавила: — Джордж, а ты не боишься? Что со мной вечно что-то происходит? Что из-за моей семьи и этого камня мы можем оказаться в опасности? Он повернул моё лицо к себе и посмотрел прямо в глаза. — Слушай, принцесска. Я Уизли. Если я чего и боюсь — так это того, что ты решишь, что я недостаточно хорош для тебя. — Глупый, — прошептала я и поцеловала его.

***

Первого сентября мы снова стояли на платформе 9¾. Хирото, подросший за лето, с важным видом нёс свой сундук. Родители махали нам с перрона, обещая приехать на Рождество. В поезде мы нашли купе, где уже сидели Гарри, Рон и Гермиона. Гермиона тут же принялась расспрашивать меня о Японии и о том, как прошло лето. Рон украдкой поглядывал на Хирото, который устроился в углу с книгой по зельеварению. — Он на тебя похож, — заметил Рон. — Тоже всё время читает. — Это семейное, — улыбнулась я. Джордж сидел рядом, переплетя свои пальцы с моими. Фред дразнил его, напевая какую-то глупую песенку о влюблённых. Сабрина и Чжоу заглянули в купе, чтобы поздороваться. Поезд тронулся, и я смотрела в окно на удаляющийся Лондон. Впереди был новый учебный год. Новые уроки. Новые друзья. И, возможно, новые тайны — ведь Хогвартс никогда не бывает скучным местом. Но главное — рядом были те, кто мне дорог. И это делало любое испытание посильным.

***

P.S. Камень Иллюзий до сих пор лежит в сейфе Гринготтса. Иногда мне снятся сны — не такие яркие, как ран ьше, но они всё равно приходят. Я вижу горы Нагано, старый храм, дедушку, который улыбается и говорит: «Ты сделала правильный выбор, Рин». А потом я просыпаюсь и чувствую, что всё будет хорошо. Возможно, когда-нибудь сила камня вернётся. Возможно, новый хранитель появится. Но это будет уже совсем другая история. А пока — я просто Айрин Катаяма, ученица Хогвартса, девушка Джорджа Уизли, старшая сестра и дочь. И это всё, что мне нужно.