Странная история бога

Голова гудела, но уже не от легкого удара, а от бушующей, неуправляемой ярости, когда Лололошка снова, с оглушающим хлопком и искажением пространства, материализовался на той же земле, усыпанной странным мерцающим песком. Воздух был все таким же чистым, почти хрустальным, но теперь казался наэлектризованным, предвещая бурю. Он моргнул, пытаясь привыкнуть к мягкому, золотистому свету, который теперь казался зловещим, насмешливым. Небо все так же переливалось всеми оттенками рассвета, но это зрелище больше не вызывало умиротворения – лишь острое чувство замкнутости, клаустрофобии. Город, раскинувшийся внизу, сиял мягким, ровным светом, но Лололошка больше не видел в нем красоты. Только очередную ловушку, очередную клетку, из которой он не смог вырваться. Он провел рукой по своим волосам, поправляя очки, что покоились на них. Его волосы, которые, казалось, стали немного длиннее, струились по плечам. Тонкая черная кофта, облегающая его подтянутое тело, подчеркивала каждый мускул, широкие черные джинсы, белая кофта, завязанная на поясе, голубой черный клетчатый шарф – этот необычный, сексуальный, манящий образ был совершенно непривычен для тех, кто знал его раньше. Обычно скрытые черные глаза с голубыми зрачками теперь были открыты для всеобщего обозрения, и в них бушевала неприкрытая ярость. — Какого черта?! — крикнул он, его голос сорвался на хриплый рык, от которого в воздухе затрещало. Ярость исказила его черты. Длинные, утонченные эльфийские уши, обычно скрытые под волосами и наушниками, резко поднялись, напряглись, обнажаясь для всех. А голубые зрачки… они вспыхнули, превращаясь в кроваво-алые, полные неукротимого гнева и жажды разрушения. Могущество его истинной сущности, сына Арнира и Меджумирца, вырывалось наружу, не сдерживаемое никакими маскировками. Рядом с ним, словно отражая его гнев, с новым хлопком и еще более яркой вспышкой света, появились две девушки. Их белоснежные волосы взметнулись, а золотые глаза, зеркально отражая ярость их младшего брата, тоже вспыхнули красным. Это были Алла и Терра, его старшие сестры, две богини, которых Лоренс почитал как самых могущественных. Они появились прямо перед Раей, Ковинским, Раданом, Калебом, Войдом и Лоренсом, которые только что начали приходить в себя от предыдущего шока. Отчаянные, потерянные, они смотрели на исчезнувшего, а затем снова появившегося Лололошку, в его новом, невероятно притягательном и совершенно незнакомом облике. Рая, смуглая, с длинными волосами цвета ночи и березовыми глазами, замерла. Она, единственная, кто помнил Лололошку, несмотря ни на что, мгновенно узнала его. Не по одежде, не по появившимся ушам или цвету глаз, а по самой ауре, по этой вечной искре, которую ничто не могло погасить. Ее губы дрогнули, а в глазах смешались облегчение, ужас и невысказанная тревога. Но для остальных… Ковинский, только что рухнувший на колени от боли и неверия, поднял взгляд. Его глаза, опухшие от десятилетних слез, увидели незнакомца. Человека в слишком обтягивающей одежде, с глазами цвета крови и незнакомыми, острыми ушами. Потом он услышал яростный крик. Потом – голос Раи. И реальность, словно молот, обрушилась на него. — Нет… Нет! — Ковинский завыл, звук был дикий, звериный. Он вскочил, его лицо было искажено от невыносимой боли, гнева и полного, абсолютного безумия. — Это… это не ты! Он… он другой! Он… он монстр! Где Лололошка?! Ты его убил?! — Он кинулся вперед, но его перехватил Радан. Калеб, бледный как полотно, с ужасом наблюдал за происходящим. Он только что пережил ад возвращения и забвения, а теперь… Этот чудовищный гнев, этот облик, эти эльфийские уши! — Ты… что с тобой?! — выдавил он, его голос был полон отвращения и страха, смешанного с остатками любви. — Это не ты… Лололошка… Войд, его тело сотрясалось от нервного тремора, смотрел на Лололошку, затем на двух беловолосых девушек, затем снова на него. Его обычно холодные глаза теперь были полны горячих слез, и на грани истерики он начал смеяться – сухим, надрывным смехом, полным отчаяния. — Это сон… это кошмар! Я сплю! Это не может быть правдой! Десять лет