Не твой Ромео

Дин сидел в тени колоннады старого корпуса, наблюдая за тем, как Раффи пересекает внутренний двор университета. Солнце безжалостно палило, но Дин не замечал жары. Он видел только цель. Раффи шёл, опустив голову, погружённый в свои мысли. Дин усмехнулся. Думает о Джеке? Мечтает, как будет утешать его, когда тот поймёт, какую ошибку совершил, вернувшись к Дину? Как же. — Наблюдаешь за добычей? — раздался голос за спиной. Дин обернулся. Туа стоял с планшетом в руках, на экране были эскизы костюмов. Его лицо выражало вежливое любопытство, но в глазах читалась привычная настороженность — с тех пор как Бостон вернулся, Туа вообще стал похож на натянутую струну. — Просто отдыхаю, — Дин улыбнулся самой невинной из своих улыбок. — Ага, — Туа не поверил, но спорить не стал. — Кстати, твой костюм для финальной сцены готов. Можешь зайти примерить. — Потом. Туа пожал плечами и ушёл. Дин снова перевёл взгляд на Раффи, который уже скрылся за дверями корпуса искусств. Ты думаешь, я не заметил тебя в «Лотосе»? — мысленно обратился к нему Дин. — Ошибаешься, приятель. Я всё вижу. Он не сказал Джеку о своих подозрениях. Джек сейчас был таким тёплым, таким любящим, таким его — Дин боялся спугнуть это хрупкое перемирие. Джек простил ему работу в клубе, но если Дин начнёт голословно обвинять других, это быстро разрушит восстановленное доверие. Нет, он разберётся сам. Вечером Дин сидел в своей комнате, обложившись ноутбуком и телефоном. Месть требовала холодной головы и доступа к информации. Для начала он попытался найти хоть что-то на самого Раффи. Социальные сети аккуратного мальчика из хорошей семьи — чистота, стерильность, никаких скелетов в шкафу. Несколько фото с матерью — женщина красивая, холёная, с надменным взглядом. Актёрские работы на вторых ролях. Всё. — Слишком чистый, — пробормотал Дин, откидываясь на спинку стула. — Так не бывает. Он уже собирался закрыть вкладки, когда его взгляд зацепился за одно фото. Семейный ужин в дорогом ресторане. Раффи, его мать, и… Дин увеличил изображение. — Ого. Рядом с Раффи сидел Бостон. Собственной персоной. Обнимал брата за плечи с той ленивой, собственнической небрежностью, которая так бесила в нём всех. Подпись под фото была старой, трёхлетней давности: «Скучаю по брату, пока он в Нью-Йорке». Дин просиял. Они братья. Родные братья. — Ну, здравствуй, Раффи, — прошептал он, открывая новый список контактов в телефоне. — Ты тронул моё — я трону твоё. *** Следующие несколько дней Дин занимался тем, что собирал досье. Это оказалось проще, чем он думал. Бостон был легендой на факультете — его «подвиги» на любовном фронте обсуждали даже первокурсники. Ходок, каких поискать. Поматросил и бросил — это было его жизненное кредо. Но не все расставания были мирными. Дин нашёл троих. Нет, четверых. Парней, которых Бостон использовал и выбросил, как мусор. Их имена он пометил в списке. Потом пятерых. Шестого он даже не искал — тот сам нашёлся в общем чате курса, когда кто-то упомянул Бостона. «Этот ублюдок снова в городе?» — написал некий Нок. Дин тут же нашёл его в личных сообщениях. Разговор был коротким. Дин: Привет. Слышал, у тебя старые счёты с Бостоном? Нок: Допустим. А ты кто? Дин: Тот, кто может дать тебе шанс на встречу. Не с ним самим. Но с кем-то, кто ему дорог. Нок: ? Дин: У Бостона есть младший брат. Раффи. Они очень близки. Если хочешь сделать Бостону больно, тронь его брата. Нок: Слушай, я не зверь какой-то. Я на самого Бостона зуб имею, а не на его родню. Дин: Ты просто не знаешь, каково это — когда трогают твоих близких. Поверь, это больнее, чем любой удар в лицо. Но решать тебе. Я просто предлагаю информацию. Дин скинул фотографию Раффи, название клуба, где тот часто зависал, и примерное время его появления. Нок долго молчал, потом прочитал сообщение и исчез из сети. Дин не расстроился. Он разослал такое же сообщение ещё пятерым. Кто-то из них клюнет. Обязательно клюнет. «Не я буду дергать за ниточки, — думал Дин, закрывая ноутбук. — Я просто поставлю кукол на сцену. А они уже сами разыграют свой спектакль». *** Через два дня Раффи пошёл в клуб. Ром стоял за диджейским пультом, настраивая звук. Место было знакомым — тот самый «Белый лотос», где он работал в прошлый раз. Только сегодня вечеринка была открытой, попроще. Меньше денег, больше студентов. Он заметил Раффи сразу. Тот вошёл, оглядываясь по сторонам, высматривая кого-то в полумраке. Ром нахмурился и отвернулся, сделав вид, что полностью поглощён сведением треков. Но Раффи нашёл его. — Ром, — он подошёл к пульту, встал сбоку, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы его услышали. — Можно поговорить? — Занят, — отрезал Ром, не глядя на него. — Я на минуту. Пожалуйста. — В голосе Раффи звучала такая мольба, что Ром стиснул зубы. — Ты должен мне поверить. Я не сливал то видео. Ром резко повернулся. В его взгляде не было прежней теплоты — только холодная сталь. — Слушай, я сказал всё, что думал. Мне нечего тебе больше сказать. — Но это неправда! — Раффи повысил голос, пытаясь перекричать музыку. — Я бы никогда так не поступил с Джеком! Никогда! — Джек? — Ром горько усмехнулся. — Ты вообще о ком думаешь? О нём или о себе? Ты хотел убрать конкурента. Это же элементарно. — Нет! — Отвали, Раффи. — Ром отвернулся, надевая наушники. — Иди, найди себе другого дурака, который поведётся на твою историю про доброту и счастье любимого человека. Я не куплюсь. Музыка грянула с новой силой, отрезая Раффи от Рома звуковой стеной. Раффи постоял ещё секунду, глядя на широкую спину, на то, как напряжены плечи диджея, как он намеренно не оборачивается. Потом развернулся и ушёл в толпу. *** Внутри всё горело. От обиды, от несправедливости, от одиночества. Раффи пробирался сквозь танцующих, не видя лиц, не слыша музыки. В ушах стоял только голос Рома: «Иди, найди себе другого дурака». Дурак. Он и правда дурак. Подумал, что Ром другой. Подумал, что тот видит в нём не просто тело на одну ночь. А Ром такой же, как все. Сначала пользуется, потом выбрасывает и обвиняет во всех грехах. В клубе было душно. Тошнило от запаха пота, алкоголя и чужих духов. Раффи толкнул дверь чёрного хода и вышел в переулок. Здесь было тихо. Только урчал кондиционер где-то наверху да шуршали крысы в мусорных баках. Раффи прислонился спиной к стене, достал пачку сигарет. Он почти не курил, но сейчас хотелось занять руки, занять лёгкие, хоть чем-то заполнить пустоту внутри. Он щёлкнул зажигалкой, прикуривая. Первая затяжка обожгла горло. Шаги он услышал, но не придал значения. В конце концов, это чёрный ход клуба — мало ли кто выходит подышать. Только когда чья-то тяжёлая рука зажала ему рот, а другая прижала к лицу вонючую мокрую тряпку, он понял, что попал. Раффи дёрнулся, пытаясь вырваться, ударить локтем, лягнуть — бесполезно. Хватка была мёртвой, железной. Химическая вонь ударила в нос, в горло, в лёгкие. Перед глазами всё поплыло. Ром, — подумал он в последнюю секунду, прежде чем сознание погасло. — Ты был прав. Я дурак. Мне не надо было сюда приходить. Тело обмякло. Сигарета упала в лужу и зашипела, погаснув. — Берём, — коротко бросил чей-то голос из темноты. Двое мужчин подхватили бессознательного Раффи под мышки и потащили к старому фургону, припаркованному в тени. Дверь со скрежетом открылась, поглотив тело. Фургон тронулся, нырнул в ночь и растворился в потоке машин, спешащих по огням Бангкока. *** В клубе Ром сводил треки, даже не подозревая, что всего в двадцати метрах от него, за стеной, разыгралась трагедия. Он думал о Раффи. О том, что, возможно, был слишком жёсток. О том, что в глазах Раффи была такая боль, которую невозможно сыграть. — Твою мать, — выругался он, снимая наушники. Он оглядел зал, пытаясь найти ту знакомую фигуру, но Раффи нигде не было. Ушёл. Обиделся. И правильно, наверное. Рому не нужны проблемы. Рому нужна только музыка и покой. Он снова надел наушники и прибавил громкость. Басы задрожали, заглушая все мысли. *** А в это время на другом конце города Бостон лежал на диване в квартире брата, листая ленту Инстаграма. Он ждал Раффи, чтобы затащить его на поздний ужин. Брат обещал вернуться к двенадцати. Часы показывали два ночи. Бостон нахмурился, набирая номер. Телефон Раффи не отвечал. Сначала просто длинные гудки, потом — «абонент вне зоны действия». — Куда ты пропал, мелкий? — пробормотал Бостон, вставая с дивана. Предчувствие беды холодной змеёй скользнуло по позвоночнику.