Не твой Ромео

Гудящая боль в висках отдает ударной волной во всю голову, делая ее свинцовой, абсолютно не подъемной. В ушах стоит вата, так что уловить хоть какой-то шорох вокруг физически невозможно. Как и открыть глаза. Веки будто опухли, как от отека. Однако сознание начало возвращаться, хоть и урывками. Сначала в нос ударил запах сырости и пыли. Слизистая противно зачесалась, а желудок скрутило от тошнотворной вони. Потом он почувствовал тычок под ребром чем-то холодным, тупым. Определить природу предмета было сложно, но тело все равно отреагировало, заныв тянущей болью. Обрывки чьих-то фраз все-таки начали доходить даже сквозь пелену вакуума в ушах. И вот тут и стало страшно. — Да он в сознании, видно же. Вон, как дернулся. — Ну не знаю. Как по мне, так он все еще дрыхнет. Раффи не сразу понял, что сильнее его напугало — наличие в помещении нескольких явно незнакомых личностей, или последнее нахлынувшее воспоминание перед отключкой. Дураку понятно, что все спланировано, но он не узнает голоса, не понимает, где он, а главное, что такого сделал, что кому-то понадобилось проворачивать все это. Неужели жизнь настолько сильно скатилась в яму, что для подобных происшествий ему достаточно выйти из дома? — Даже если дрыхнет, разбудим. Это уже третий голос. С прокуренной хрипотцой, где-то совсем близко. Раффи кажется, что он даже чувствует кожей волну горячего воздуха, вырвавшуюся вместе с потоком слов. Но то, что точно не кажется, так это чужая рука, сжавшая его волосы у самых корней и потянувшая вверх. Пришлось зажмуриться от боли. Он уже даже сбился со счета, сколько раз за эти несколько минут сознания испытывал весь спектр неприятных ощущений. И что-то ему подсказывает, что это далеко не конец. — Давай, малыш, покажись. Нужно же отправить твоему братцу доказательства, что ты в хороших руках. И вот тут сердце пропустило удар. Мир поплыл, стоило все же открыть глаза, а тусклый свет обжег слизистую. Быстро моргая в попытке сфокусировать зрение, Раффи показалось смутно знакомым лицо перед ним. Будто он где-то когда-то уже его видел, но мозг отказался обрабатывать информацию быстро, стараясь думать о куда более важных вещах. Они говорят о Бостоне, значит знают, что они братья. И знание это хотят использовать далеко не во благо. — А у тебя очень симпатичная мордашка. Повернись-ка, — еще один подошедший откуда-то сзади парень обхватил его подбородок рукой, развернув к себе. При этом хватка в волосах не ослабла, а лишь усилила натяжение. В лицо тычут телефоном, явно снимая происходящее. По спине пробегает волна холодных мурашек, стоит догадкам начать просачиваться. Они говорили о Бостоне. Снимают ему. Но зачем? Что вообще, черт возьми, происходит? — Итан, отпусти его, портишь картинку. Тот, кого назвали Итаном, оказался тем парнем, что до этого момента продолжал удерживать Раффи за волосы. Самому Итану, разумеется, просьба не понравилась, но спорить он не стал, поднявшись на ноги и отходя на пару шагов. И тут шестеренки заработали с утроенной силой, но поймать смутно знакомый образ все равно не выходит. Однако адреналин, хлынувший в кровь одним горячим импульсом, заставил замахнуться со всей оставшейся силой, заехав снимающему парню кулаком под челюсть. Попытка встать на ноги успехом не увенчалась, но он успел отползти на пару метров, пока его не схватили за ступню, подтянув обратно. — Мелкий ублюдок, сиди на месте. Он больно ударился лопатками о бетонный пол, но это лишь одна из бед. Основная продолжает маячить перед его лицом мобильником, стирая с губы выступившую кровь. — Знаешь, милый, тебе очень повезло, что я имею зуб на твоего брата, а не на тебя. Так бы хорошенько тебе вмазал. — Ты явный моралист, Нок. И как вообще ты смог запасть на такого, как Бостон? Нок лишь злобно шикнул, но взгляд не перевел, приторно мягко улыбаясь в лицо Раффи. Пазл сложился окончательно. Он узнал Итана, когда осознал, что Нок — бывший брата. Итан тоже когда-то мелькал на этой должности, Бостон даже что-то рассказывал про него. Но это было достаточно давно, чтобы это воспоминание всплыло в голове раньше. Сейчас же, когда ситуация становится яснее, отчего-то во рту появляется приступ горечи, как после желчи. Он втянут явно во что-то нехорошее. И совершенно не по своей воле. — Он хоть разговаривать умеет? А то все молчит и молчит. Пускай хоть привет брату передаст. Имени третьего парня он все еще не знает, внешне тоже не узнает совсем, но чутье подсказывает, что тут та же история. Чертов Бостон, гребаный альфа самец. Абсолютно несерьезный, не способный на нормальные и долгие отношения. Раффи со своей светлой влюбленностью в Джека никогда не мог его понять. На кой черт вообще заводить отношения, если ты заранее знаешь, чем и когда они закончатся? Сейчас именно Раффи и должен расхлебывать последствия этих похождений, скуля от очередного пинка под ребра. Итан, до этого державшийся на расстоянии, как его и попросили, теперь не постеснялся хорошенько вдарить, пускай и получил в ответ неодобрительный взгляд Нока. — Хватит, животное. Отыграешься на нем не в моем присутствии. — А что, разве ты не привык быть куколдом? Кстати, хорошая идея ведь, мордашка у него симпатичная, даже чем-то похожая на брата. Грех не вспомнить былое. Вдруг стонет он так же развязно, как и его шлюховатый родственник? До Раффи смысл сказанных слов дошел еще быстрее, чем Итан вообще успел договорить. Он снова попятился назад, ошарашенно уставившись на парней перед собой. Истерически замотал головой, не в силах открыть рот. Вся ситуация кажется уже не просто странной, а потенциально опасной. Настолько, что он рывком все же поднимается на ноги, чуть не потеряв равновесие, но все же пускаясь в бег. Проблема только в том, что он абсолютно не понимает, где находится, где выход и куда вообще бежать. Сзади его хватают за воротник футболки, дергая на себя и разворачивая к стене. На горло ложится широкая ладонь, сжимая с достаточной силой, чтобы перекрыть кислород на восемьдесят процентов. Он еще может дышать, но хрипло и урывками, молясь всем существующим богам. Боги его слышат, посылая сигнал в мозг. Он инстинктивно бьет ногой в чужой пах, но из-за позы просто не может ударить достаточно сильно. Восемьдесят процентов стремительно превращаются в девяносто. — Отпусти его, псих конченный. — Заткнись, Нок. Ты свою часть выполнил, теперь проваливай, остальное мы доделаем. Снимем красавчику Бостону отборное порно с участием его дорогого брата. Как смотришь на это, Раффи? Собственное имя из чужих уст звучит отвратительно до подкатывающей к горлу тошноты. Хочется блевать, но он уже находится на грани отключки, не получая достаточного количества кислорода. Итан внимательно рассматривает его покрасневшее от прилившей крови лицо, гадко улыбаясь, вдавив свое колено в его пах. Где-то рядом щелкает затвор штатива. Третий парень устанавливает на него телефон, явно включив запись. Так глупо Раффи себя еще никогда не ощущал. Итан отпускает его, делая три шага назад. Раффи падает, закашлявшись и схватившись за горло, но уже через секунду предпринимает очередную попытку сбежать. Но она обрывается в тот же момент, он лишь успевает почувствовать очередной рывок и жесткую бичовку на своих запястьях. — Будешь меньше дергаться, будет меньше боли, все просто. Леденящий ужас накатывает волной, снося здравый рассудок полностью. Сметает любые доводы разума и сомнения. Раффи не успевает даже подумать, прежде чем принять решение вцепиться в чужое плечо зубами. С силой, явно повредив кожу, но оценить масштаб проблемы он не успевает, ему прилетает ногой в колено. Кость будто вылетела из сустава, пронзая болью резкой, как при открытом переломе. Раффи скулит, упав на пол, но Итан не ждет, а лишь снова тянет его на себя за волосы, закидывая на старую пыльную кровать. Все еще не понятно, где они находятся, но это не так важно сейчас. Мозг пытается заглушить боль в ноге, посылая новый поток адреналина, но футболка на его теле рвется с треском, расходясь даже не по швам. Раффи отползает к изголовью кровати, параллельно пытаясь освободить связанные руки, но ничего не выходит, жесткая бичовка лишь стирает кожу в кровь от столь усердного трения. — Этот малец меня доканает. Кев, подержи его, чтобы не брыкался. Кевин — третий из этой компашки, что и связал Раффи руки, лишь хмыкнул, подойдя к кровати. Он не стал дергать Раффи на себя, не стал сам подтягиваться ближе. Он просто встал у края, нарочито медленно расстегивая ширинку своих штанов, глядя четко в испуганные глаза. На его лице нет ни похоти, ни вожделения. Нет, в его глазах читается полное удовлетворение властью, расчетливая злоба и животная оценка. Он смотрит на парня перед собой, как на кусок мяса. Так даже на шлюх в клубах не смотрят. Закончив со штанами, он стягивает их вместе с нижним бельем, и Раффи все же не сдерживает рвотного позыва. Итан вовремя успевает зажать ему рот рукой, не давая содержимому выйти наружу. Приходится проглотить обратно, жалобно шмыгнув носом. — Давай, пацан, в твоих же интересах закончить с этим поскорее. Итан тянет его в сторону Кевина, пока сам Кев заканчивает раздеваться. Дальше как-то излишне ласково гладит его по голове, переходя на щеку. Смотрит все так же, по животному, сверкая голой злобой, но сквозь мягкую улыбку. Потом давит на скулы, заставляя разомкнуть челюсть. — Будь хорошим мальчиком. Свой член он пихает ему в рот с облегченным вздохом, но ни на секунду не расслабляя хватку на лице. Знает, что могут укусить. На кой черт рисковать, если можно держать ситуацию под контролем. Раффи хочется выть. Чужой вкус, запах вызывает лишь очередной приступ тошноты. На глаза все же наворачиваются слезы, но он продолжает не терять надежды, лягнув Итана, что сзади на кровати попытался стянуть с него штаны. Вышло неуклюже, да и Кевин ударил головкой своего члена по глотке, заставив закашляться, но не позволив отстраниться. Все происходящее продолжает казаться абсурдом, мозг пытается включить режим самосохранения, переставая сопротивляться как-либо. Сзади бедер касаются потные ладони, царапая бока криво стриженными ногтями. Это даже не больно. Больно слышать чавканье, исходящее из собственного рта, больно осознавать, что никто не спросит его согласия, прежде чем войти в его тело. Больно осознавать всю степень унижения. Физически уже почти не больно. Только почти, потому что рваная боль от резкого вторжения оглушает, вырывая глухой крик, утонувший в чужом пахе. Кевин специально вогнал себя по самое основание, прижав Раффи носом в свой пах. Итан прекрасно понимает, что сам не сможет войти, если не подготовит тело хоть немного. Он эгоистичен в своих попытках растянуть тугие мышцы, царапая их изнутри. Кровь все же стекает редкими каплями по бедрам, ранки щиплют, но это все еще не фокусируется в сознании, как что-то достойное внимания. Психика отказывает. Настолько, что даже вошедший одним от нетерпения рывком член, его не волнует больше в достаточной степени. Теперь только хочется, чтобы это быстрее закончилось, чтобы чужие руки пропали с груди, ребер. Чтобы влажные от слюны следы не оставались на коже. А Итан не стесняется, кусает, помечает, оставляя синяки, проходясь по ним широко языком. Кевин спереди только двигается хаотично, то замедляясь, выстанывая протяжно, то наоборот ускоряясь, вколачиваясь в глотку почти буквально. — Какой хороший мальчик, твоя задница такая же жадная, как и задница твоего брата. Слова до него тоже уже не доходят, сливаясь в одну сплошную какофонию из мерзких телесных звуков. Только на секунду его простреливает реальностью, когда член во рту начинает пульсировать, а Кевин сильнее прижимает его к себе. Они с Итаном заканчивают одновременно, и Раффи хочет блевать в сотый раз за вечер. Но ему не дают выплюнуть и капли. Кевин просто закрывает его рот ладонью сразу, как кончил, пока Итан отстраняется полностью, уже натягивая штаны и отходя к штативу с камерой. — Отлично получилось, Раффи. Я думаю, Бостону понравится. Пошли, Кев, пока Нок не навел шумихи, а то еще настучит кому-нибудь, дохрена правильный. Кевин, убедившись, что ничего выплюнуто не будет, отходит от кровати, застегивая ширинку. Тянет за край бичовки на стертых запястьях, освобождая их, а после хмыкает удовлетворенно, подхватив свою куртку с пола. Раффи остается один очень быстро, но тишина не приносит ему абсолютно никакого облегчения. Он только старается лишний раз не двигаться, чтобы было не так хреново. Но тело решает за него. Он только успевает свеситься с края кровати, когда его все-таки выворачивает, а после вырубает от перенапряжения. Мозг решает отключить сознание к чертовой матери, чтобы хоть как-то помочь. Почему он не мог сделать это раньше?