чужие среди своих

Девочки собираются вместе, чтобы позавтракать. Розовый факультет тоже присутствует. Блять, можно было и без них обойтись. Адель сразу к своей Саше бежит. Стоят, мило беседуют, и Шайбакова рассказывает какую-то очередную хрень. Но эту очередную хрень хочет услышать и Вика. Хочет, чтобы Аделька рядом была. Выпивая очередной апельсиновый сок - на вкус, кстати, хуйня, - к ней докапывается Ира. Вроде её так зовут. Тут определённо нужно иметь хорошую память, чтобы запомнить имена девочек из розового факультета. Просто все они на одно лицо. — Как спалось? — задаёт вопрос Ирина со своей хитрой улыбкой. Вика только глаза щурит, закусывая губу. — Нормально. Нормально - это значит отъебитесь все. Сегодня выходной день, и уже с завтрашнего начнётся полный пиздец - надо силы собрать. Но нет, её снова достают, пытаясь влить в коллектив. Не виновата же Вика, что с такими людьми не хочет пересекаться. Пусть уже оставят её в покое. Николаева назад смотрит и видит, как Адель за талию обнимает Гастеллу, прижимаясь ближе. Сглатывает, сжимая стакан в руке. — Ой да, меня тоже эти раздражают. Вечно вместе ходят, а эта Саша, тупая пизда, наши сплетни им рассказывает. Вика, на деле, хочет Ирину заткнуть всеми возможными способами. Нельзя за спиной человека обсирать, даже если ненавидишь. — Я ещё слышала, что вы этим утром с Аделькой подрались? — Ира усмехается себе под нос, на что Вика только бровь поднимает. — Ну да, а чё? — с презрительным взглядом, потому что не хочет, чтобы её Шайбакову называли Аделькой. — Просто интересно стало, что же послужило конфликту? — А тебя это ебать не должно. Вика ставит стакан на стол, чувствуя неодобрительный взгляд на себе. — Я смотрю, ты дохуя пиздатая, да? — Попизже тебя буду, это уж точно, — бормочет Вика. Ирина не выдерживает - кидается рывком и замахивается, попадая прямо в грудину. Звук, конечно, не оставляет других девочек без внимания. Все сразу бегут их разнимать. В том числе и Адель. — Заебала ты всех, провоцируешь и только! — злостно кричит, кулаками размахивая. — Это вы меня заебали! — отвечает Вика, пытаясь удержать запястье девушки. — Не можете, сука, просто оставить меня в покое? Мне ваши фальшивые улыбки и слова нахуй не сдались. Лидия отталкивает Ирину назад, снова спасая шкуру Николаевой. Только теперь дела обстоят плохо - все на неё осуждающие взгляды кидают. Шайбакова лишь ухмыляется, и эту ухмылку Вика хочет стереть с её убогого лица. Та, слегка присвистывая, добавляет свой ненужный, но такой подходящий комментарий: — Ничего себе тихоня. — Завались, — шипит злостно Николаева и уходит с кухни.  Снова от всех решает отдалиться, потому что не хочет под стаю попасть. У них у каждого всегда одинаковое мнение найдётся. Хотят казаться дружными, а на деле друг друга в глубине души презирают и ненавидят. «Лицемеры одни». *** Так и сидит Виктория несколько часов, из комнаты не вылазит. Всем на неё плевать - всё-таки заняты тусовкой и выпивкой в комнате розовых. Не умеет Вика под общество подстраиваться, всегда нужно свои пять копеек сунуть. В комнату Адель врывается без стука. — Кто тут у нас сидит? Та самая следующая жертва на выгон? — уверенно произносит, садясь рядом на кровать. — Отвали. Точнее, пиздуй к своим. — Да плевала я на них, Вик. Точнее, Виктория. Николаева глаза раздражённо закатывает, а затем с места встаёт, но не успевает она и шагу сделать, как её сразу заставляют обратно сесть. — Я для тебя всего лишь игрушкой для удовлетворения служу, Шайбакова. — Я этого и не отрицаю. — А стоило бы, — вздыхает разочарованно. — Попроси лучше свою Гастеллу отдаться тебе, я сегодня не в настроении. — У тебя по привычке всех по фамилии называть? — хмыкает Адель, прожигая взглядом девушку напротив. — От темы не отходи, — сухо произносит Вика. — А причём здесь вообще она, блять? — Да при том, что ты с ней ходишь вокруг да около. Видно же, что мутите вдвоём. А бля, ты же бабница. Ощущение, что каждую вторую перелапала здесь. Адель глаза отводит и губы облизывает. — Было дело… — с ухмылкой произносит Шайбакова, даже не осмеливаясь взгляд поднять. Вика резко рукой тянется к её подбородку и властно поднимает, заставляя смотреть на себя. — Грязная шалава, — тихо, сквозь стиснутые зубы, шепчет. — Зато твоя. Николаева тянется к чёрной водолазке, медленно её стягивая. Только глаза слегка расширяются, когда замечает небольшие следы на шее девушки. — Это Саша сделала? — не раздумывая спрашивает. — Ну да, типа. Просто старайся не смотреть, ладно? Вика не отвечает, продолжая рассматривать её шею. Так вот почему она решила надеть именно водолазку, прикрывающую шею. — А как ты их скроешь? — С рубашкой прикроются же. Как ты свои скрыла, так и я свои скрою, — отвечает устало, уже готовая заныть от нетерпения. Адель вцепляется в запястье Вики, но та сразу его отдёргивает. — Тебя это так сильно волнует? — спрашивает Шайбакова с интересом и приподнятой бровью. — Нет, не особо, — закусывая щёку изнутри. — Я, если чё, брезгливая. Это так, к слову. Вика отталкивается назад, увеличивая дистанцию. — Давай в следующий раз. Нету настроения это делать, — раздражённо фыркает Вика. — А несколько минут назад такая возбуждённая сидела. — Ты даже это умудряешься испортить. — Мне так-то и выебистые, и ревнивые нравятся. — А меня пиздец как раздражают и танцовщицы, и агрессивные, — отвечает Николаева. — Меня тоже такие раздражают. Шайбакова не выдерживает и тянется к Виктории, попутно развязывая её хвост, потому что так она выглядит лучше. Тянется серую футболку стягивать, но та сразу хватает её за руку, останавливая. — Ну блять… хватит, правда, — уже жалобно произносит. Адель только голову опускает к её плечу, вздыхая. — А я не могу. Ты сама прекрасно знаешь, какое влияние на меня оказываешь, — бормочет хрипло. — Я нуждаюсь в тебе.  Знала бы Адель, какое влияние она сама оказывала на Вику. — Ты не во мне нуждаешься, а в моём теле.