Правил больше нет

      Белокурая девушка сидела в вагоне поезда, сложив руки на столе, переодически вспоминая, что вообще-то нужно моргать. На аккуратно бледном пальце мерцало семейное кольцо — белое золото с изумрудом, символ факультета на котором она училась. Белые волосы мягко обрамляли лицо, идеально сочетаясь с серыми глазами и фарфоровой кожей. Она смотрела строго вперёд, её взгляд был пронизывающим, будто сканировал пустоту перед собой. В нём читалась, какая-то холодная, отстранённая сосредоточенность — на самом деле, девушка думала на важные для себя темы. В этом неподвижном, почти скульптурном образе чувствовалась аристократическая строгость и внутренняя сила, которая могла скрывать настоящие эмоции за невозмутимым фасадом. Лира не могла перестать думать о том, что это её последний год в Хогвартсе. Мысли о том, что она больше не увидит рыжеволосый ураган, занимали её голову всё лето, несмотря на тревожную атмосферу в доме, где поселились пожиратели. Каждое воспоминание о нём — яркое, шумное, непокорное — отдавало лёгкой теплотой в её сердце и одновременно щемящей грустью. Они никогда не общались. Для Уизли она оставалась всего лишь ещё одной Малфой и верной защитницей своего брата. Помимо Фреда, Лира постоянно думала о брате — Драко. Она знала, что он далеко не идеален, но для неё он всегда останется маленьким милым мальчиком, который в детстве, когда ему было страшно, бежал к своей сестре за защитой. И вот теперь, когда тьма нависла над их миром, этот маленький брат оказался на грани опасного задания, порученного самим Волан-де-Мортом. Сердце Лиры сжималось от страха. Она представляла, как он, возможно, терпит неудачу, как темные силы могут его убить. Её мать оставалась в стороне от Пожирателей, и сама Лира не имела отношения к их рядам, но в Драко и отце Темный Лорд видел потенциал. Это знание делало её тревогу ещё острее. Внутри неё боролись разные чувства: любовь к брату, страх за него и непостижимая тяжесть того, что она ничего не могла изменить. Всё это делало лето невыносимым: лето ожидания, тревоги и предчувствия бурь, которые вот-вот обрушатся на их семью. Вагон, в котором они ехали, внезапно накрыло тёмной прослойкой дыма, в котором мелькали лёгкие блестки. Все рядом сидящие закашлялись, задыхаясь и откашливаясь, но Лира сохраняла спокойствие и не шевелила лицом. Блейз и Пэнси, сидевшие напротив, лишь раздражённо отмахивались руками, пытаясь прогнать прилипший к ним дым. Но Лира оставалась неподвижной, её взгляд оставался направленным вперёд, словно тьма и блестки в воздухе были для неё просто фоном, не способным нарушить внутреннюю сосредоточенность. Брюнетка напротив поднялась, внимательно глядя на проход перед собой. — Ну же, Драко, сядь. Скоро будем в Хогвартсе. — Сказала она раздражённым тоном, возвращаясь на своё место. Её движения были резкими, но в них чувствовалась привычная уверенность: она точно знала, чего хочет, и не собиралась ждать. Лира наблюдала за этим тихо, почти не реагируя, лишь слегка сжав пальцы на кольце. Сиденье справа от неё вдруг продавилось, и Лира уловила едва заметные нотки парфюма брата. Она тихо вдохнула, стараясь не дать своим эмоциям выдать себя, и снова вернула взгляд вперёд, к пустоте, где скользили мерцающие блестки дыма. — Хогвартс — жалкое подобие школы. — Скривился блондин. — Я скорее бы сбросился с башни, чем доучился бы там ещё два года. — Что ты имеешь ввиду? — Спрашивает брюнетка. — Через год, мне вряд ли придется тратить своё время на уроки. — Напротив послышался смех. — Веселишься Блейз? Посмотрим, кто будет смеяться последним… Лира тяжело вздохнула и кончиком мизинца коснулась руки Драко. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то вверх. Тихо положив голову на плечо брата, она почувствовала лёгкое тепло и безопасность, которые дарили ей эти мгновения близости. Постепенно глаза начали закрываться, и Лира задремала. Блондинка очнулась лишь тогда, когда вагон опустел, а за окном уже сгущалась тьма. Она слегка облокачивалась на холодное стекло. Повернув голову вправо, девушка заметила Драко — он стоял рядом и делал что-то в воздухе, сосредоточенно и нервно. — Драко?.. — Тихо позвала Лира. Парень резко перевёл взгляд — с пола на неё. Его лицо, ещё мгновение назад напряжённое и злое, тут же смягчилось, словно он позволил себе на секунду снять маску. — Милая, ты уже проснулась. Пойдём. — Мягче сказал он и протянул ей руку, перед этим шагнув через пустое пространство вагона. Лира на мгновение замерла, глядя на него. В этом жесте было что-то привычное, почти детское — как раньше, когда он просто звал её за собой, не думая ни о чём. Только теперь за этим стояло слишком многое. На её плечах оказалась тёплая шаль, которую, по всей видимости, Драко положил, чтобы сестра не замёрзла. Придержав её, дабы она не упала, Лира схватила руку, вылезая из-за стола. Стоило её ногам коснуться пола, как её тут же взяли на руки, схватив под ноги и спину. Движение было резким, но удивительно осторожным. Лира тихо вдохнула от неожиданности и тут же схватила Драко за худые плечи, чувствуя под пальцами напряжение, которое он старался скрыть. — Ты чего? — Спросила она, наблюдая, как брат вновь перешагивает через пустоту. — Ты же только проснулась, вдруг запнёшься, мне же потом тебя лечить. — Скривился Драко, корча привычную гримасу. Он изо всех сил старался казаться взрослым — Лира заметила это уже давно. В каждом его движении, в каждом слове проскальзывало это упрямое стремление быть кем-то большим, сильнее, чем он есть на самом деле. Но она знала его настоящего. Знала того самого Драко, который прятал страх за холодной маской, который никогда не позволял себе слабость на людях. И, возможно, именно поэтому он не смотрел на неё сейчас — потому что рядом с ней притворяться было сложнее всего. Лира улыбнулась, прижавшись к брату, вдыхая родной запах. Её маленький братик вырос и кажется, пора бы это признать. Сейчас, в его руках, она и сама казалась совсем маленькой. Учитывая, что её рост едва превышал сто шестьдесят пять сантиметров, рядом с ним — высоким, около ста восьмидесяти пяти-восьми — она выглядела почти хрупкой. Взяв свою и Лирину сумку, он понёс её до самой кареты, не сбавляя шага. Холодный вечерний воздух уже ощущался сильнее, и редкие огни вокруг лишь подчёркивали темноту, опустившуюся на территорию. Поставив её на ступеньку, девушка села на жёсткую деревянную скамью, плотнее укутываясь в тёплую розовую шаль. Ткань мягко легла на плечи, защищая от сырого ветра. Драко сел напротив, молча протянув ей сумку. Лира, выпрямив ноги, аккуратно поставила её себе на колени, машинально разглаживая ткань юбки, будто пытаясь занять руки и отвлечься от тревожных мыслей. В её движениях сквозила присущая аристократке женственность — плавная, сдержанная, почти невесомая. Даже самые простые жесты выглядели выверенными, будто отточенными годами воспитания. Если бы Драко спросили, он бы без колебаний ответил, что его мать и сестра — настоящее олицетворение женственности и элегантности. И в этом не было ни тени преувеличения. Блондинка подняла серые глаза на брата, но тот упрямо смотрел куда угодно — в темноту, на колышущиеся тени, на собственные руки — только не на неё. Девушка склонила голову вбок, внимательно всматриваясь в его лицо. — Драко… — тихо позвала она. Он будто на мгновение замер, а затем всё же поднял на неё взгляд. — Тебе холодно? — Спросил он, чуть хмурясь, внимательно всматриваясь в её лицо. Девушку часто бросало в холод — её температура почти всегда оставалась пониженной. Целители, как один, уверяли, что с ней всё в порядке, но это не мешало Драко каждый раз замечать малейшие перемены и невольно беспокоиться, натягивая на её плечи мягкие накидки, какие только попадались ему на глаза. Если бы Лира вдруг решилась продать все шали из своего гардероба, она, пожалуй, смогла бы накормить бедных в какой-нибудь стране — настолько дорогими были эти ткани, сшитые на заказ и украшенные гербом их семьи. — Нет, всё в порядке. Тебя что-то тяготит? Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Медленно расстегнув рукав рубашки, Драко приподнял ткань, обнажая предплечье — на бледной коже тёмным пятном выделялась метка Пожирателя Смерти. — Пожалуй, только это… — Тихо произнёс он с иронией, словно сам себе. — А, ну ещё и задание, которое он дал мне. Слова прозвучали почти небрежно, но за ними скрывалось напряжение, которое невозможно было не почувствовать. Девушка тяжело вздохнула, опуская взгляд на его лакированные туфли. Гладкая поверхность тускло отражала мерцающий свет, и ей вдруг стало невыносимо смотреть выше — туда, где было его лицо. — Милая, тебе не стоило ехать в Хогвартс. Когда они проберутся туда, то заставят и тебя убивать. — Сказал он с тяжестью в голосе. Слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые, как сам вечер. — Не заставят… Я не Пожиратель, чтобы он отдавал мне команды. А что насчёт Беллатрисы… она меня не заставит. Я для неё слишком бесполезная. Слова прозвучали тихо, почти равнодушно, но в этом равнодушии сквозило что-то болезненное. Лира всё так же не поднимала взгляд, будто боялась увидеть в его глазах страх за неё. Она сказала это спокойно, но внутри неприятно кольнуло — осознание собственной «бесполезности» звучало слишком легко, словно она уже давно с этим смирилась. Для них она и правда была бесполезна — белая ворона в их великой семье. Тихая, незаметная, удобная. Но то, что она позволяла видеть, вовсе не означало, что так и есть на самом деле. Серые глаза едва заметно потемнели. За брата она была готова идти по головам. Наконец-то их карета остановилась. Первым вышел Драко, протягивая руку сестре. Лира лишь на секунду взглянула на ворота, затем вложила свою ладонь в его, грациозно спускаясь по ступеням, словно сама королева Британии. Придержав ткань шали на груди, чтобы она не соскользнула, они направились к Филчу, который уже собирался досматривать их и багаж. Бурча под нос, сквиб медленно осматривал вещи, доходя до трости Драко, поглядывая на неё с подозрением и едва заметной раздражённой ухмылкой. — Что это за палка? — Зыркнул он глазами. — Это не палка кретин! — Вспыхнул Драко. — Это трость. — И зачем тебе нужна эта трость? Её можно использовать, как оружие. —Проворчал сквиб, прищурившись. Справа послышался шорох и появился Снейп. — Все в порядке мистер Филч. — Сказал он холодно, скользя взглядом по ученикам. — Я вам ручаюсь за Мистера и Мисс Малфоев. Драко выхватывает свою трость и начинает бережно её осматривать, словно каждая деталь была важна. Лира мягко кладёт ладонь ему на плечо, слегка поглаживая в успокаивающем жесте. Блондин смотрит вправо, где появились Лавгуд и Поттер. И тут до Лиры доходит: у Поттера разбит нос. Внезапно становится ясно, через что именно перешагивал Драко, прежде чем оказаться здесь, спокойно держась на ногах. Тяжесть момента висела в воздухе, и сердце Лиры сжалось от смеси тревоги и понимания того, что натворил её брат. — Классно выглядишь Поттер! — Тянет он, и Лира незаметно ударяет его по бедру. Поттер в ответ улыбнулся — улыбкой полной ненависти и едкой иронии. Драко мягко положил руку ей на спину, и они вместе двинулись по дороге. Девушка прикрыла глаза, когда услышала шаги Северуса позади. Он что-то говорил брату о задании, но Лира не слушала их разговор — она наслаждалась чистым лесным воздухом, впитывая его свежесть каждым вдохом. Когда они вошли в большой зал вместе со Снейпом, он направился к остальным профессорам, а Драко уверенно повёл её к столу Слизерина. Она села напротив Пэнси — своей единственной подруги. Раньше Лира общалась и с другими девочками, довольно близко, но они уже выпустились. Теперь же ей оставалось общаться только с Пэнси, братом, Блейзом и Ноттом. На самом деле — неплохая компания, особенно если учесть, что сама Лира почти всегда молчала. Кребба и Гойла, она естественно не учитывала, считая их настоящими отбросами общества. Брюнетка напротив за лето действительно выросла и превратилась в красивую девушку, и, судя по всему, про парней она могла сказать то же самое. Блейз постоянно посматривал на Лиру, пытаясь завязать разговор, но у него это получалось крайне плохо. Родители бы сказали, что он хорошая партия и Лира согласилась бы с ними, но её сердце давно принадлежало другому. Нотт же чаще шутил, чем действительно пытался говорить, и это, как ни странно, больше всего устраивало девушку — его лёгкая ирония создавалась мягкой фоном, который не требовал от неё активного участия. — Лира. — Обратилась Пэнси, и девушка подняла голову. — Дорогая, ты слишком бледна, даже для самой себя. Может, стоит сходить к Мадам Помфри? — Ну что ты. — Кончики губ девушки чуть дрогнул в улыбке. — Всё в порядке. — И как у тебя это получается? — Хмыкнул Блейз. — О чём ты? — Подняла бровь брюнетка. — Я пытался заговорить с Лирой несколько раз, но получил тотальный игнор. — Пожал плечами Блейз. — И правильно делает. — Спокойно прокомментировал Драко, с едва заметной усмешкой. — С такими, как ты, умнее держать дистанцию. — О, спасибо за совет, великий защитник сестры. — Усмехнулся Блейз. — Наверное, у тебя там магический план на каждый случай, да? — Возможно. — Кивнул Драко, с лёгкой иронией. — Но, в отличие от тебя, я стараюсь действовать, а не просто болтать. — Ха, ну, по крайней мере, кто-то умеет оставаться серьёзным. — Хмыкнул Блейз. — Я бы сказал, что это талант. — Иногда талант — это просто терпение к глупостям. — Улыбнулся Драко, слегка кивая. — Тогда тебе точно повезло со мной. — Засмеялся Блейз. — Я обещаю не усложнять тебе жизнь… слишком. Драко лишь тихо хмыкнул, устроив подбородок на руке. Дамблдор начал свою речь, что-то рассказывал о новом профессоре, но ни Драко, ни Лира его не слушали, погружённые каждый в свои мысли, словно слова вокруг них растворялись в воздухе. А потом зашла речь о Тёмном Лорде, и весь зал мгновенно встрепенулся, напряжение повисло в воздухе. Но Лира продолжала смотреть в никуда, будто слова не касались её. Речь закончилась, и ученики начали расходиться. Драко встал первым, протянув сестре руку, чтобы помочь подняться. Не дожидаясь друзей, они направились к выходу, но уже у самой двери их нагнал Забини. — Лира. — На её плечо легло мягкое, но уверенное прикосновение. — Можем поговорить? — Блейз… — Скривился Драко. — Тебе же сказали отвали. — Всё в порядке. — Спокойно сказала Лира, глядя прямо в родные глаза брата. — Можешь идти в гостиную, не жди меня. Девушка улыбнулась, получив кивок и недобрый взгляд Драко на руку друга. Как только брат стал уходить, Лира повернулась к Блейзу, и они тихо отошли в сторону прохода, оставляя за спиной шум большого зала. — Не хочешь на выходных сходить на свидание? — Смотря на девушку сверху-вниз говорит он. Лира встретила его взгляд — глубокие карие глаза, чёткие линии скул, пухлые губы. Несмотря на симпатичное лицо, оно её совершенно не привлекало. Но всё же она согласилась — отец будет доволен. — Конечно. — Спокойно улыбнулась она, скрывая настоящие чувства под благородной маской. — Отлично. Я проведу? — Подставил локоть Блейз, слегка улыбаясь. Конечно проводит, иначе бы Лира не спровадила бы брата. Блондинка молча вложила свою руку в его, и всю дорогу до гостиной он не умолкал. Разговор касался всего: от будничных мелочей до последних новостей о квиддиче, а Лира слушала, кивая, время от времени добавляя короткие комментарии, но чаще просто позволяя ему вести диалог. Зайдя в гостиную, Блейз попрощался с Лирой, желая спокойной ночи. Он уже хотел было развернуться и уйти, но лёгкое прикосновение женской руки к его предплечью остановило его. Брюнет повернулся, и Лира, встав на носки, тихо коснулась губами его щеки, оставляя нежный поцелуй на тёмной коже, придерживая ткань на своих плечах. Блейз замер, открыв рот, не ожидая такого жеста, а вокруг гостиной тихо шуршали ученики, смутно освещённые мягким светом свечей. Лира мягко улыбнулась, тихо пожелав ему спокойной ночи, и, почти скользя по полу, направилась в женское общежитие. Уже в мыслях она представляла, как Забини расскажет об этом Драко, и как брат, с его неизменной строгостью и чувством собственности, непременно проклянет его за то, что осмелился «приблизиться» к его сестре. Зайдя в свою комнату, Лира поздоровалась с соседками, и те ответили лёгкой, приветливой улыбкой. На Слизерине её все любили — и это было не удивительно. А почему, собственно, могли бы не любить? Она была аристократкой из одного из самых благородных родов, скромной и тихой, никогда не распускала слухи и не вмешивалась в дела других. Если кто-то просил о помощи, Лира делала это молча, не требуя признания или благодарности. Её мягкая, но уверенная манера, способность оставаться сдержанной в любой ситуации, аристократическая грация — всё это делало её почти идеальной ученицей и товарищем. Лира никогда не стремилась быть в центре внимания, и именно поэтому её уважали: она не пыталась выставлять себя напоказ, не устраивала интриг, не соревновалась с другими за популярность. Её спокойствие и утончённость создавали вокруг неё атмосферу уверенности и безопасности, будто рядом с ней можно было почувствовать порядок и контроль, даже если вокруг царил хаос. И, конечно, её род — один из самых известных и уважаемых в волшебном мире — добавлял ей авторитета. Но Лира не пользовалась этим. Она знала: настоящая сила и влияние заключаются не в статусе или именах, а в поступках и достоинстве. Именно это делало её такой особенной и ценимой среди Слизерина. Что касается других факультетов, тот тут все сложней. Все портил Драко, которого она постоянно защищала, из-за чего она всегда была для них Малфой, но девушку это никак не беспокоило. Около её кровати стоял чемодан. Достав из него необходимые вещи для купания, Лира направилась в душ, не забыв взять запасной комплект одежды. Шаль, которая всю дорогу согревала её плечи, она сняла и аккуратно повесила, чтобы не помялась, чувствуя лёгкость от того, что наконец могла расслабиться и оставить заботы дня позади. Зайдя в душевую, Лира закрыла дверь и наложила заклинание, чтобы никто не мог услышать её. Она подошла к зеркалу в полный рост и встала перед ним, внимательно осматривая себя. Каждый взгляд, каждая черта лица, каждое движение отражения были ей знакомы, но сейчас она разглядывала себя с особым вниманием — оценивая усталость после долгого дня, лёгкую бледность кожи и блеск серых глаз, которые казались особенно прозрачными в мягком свете душевой. Она медленно стянула с себя водолазку, ощущая, как ткань скользит по коже, а затем аккуратно сняла кружевной лифчик, оставляя плечи и спину открытыми. Она внимательно осмотрела себя в зеркале, оценивая каждый изгиб и линию тела, и продолжила снимать юбку с колготками. Вскоре Лира осталась полностью голой, стоя перед зеркалом в тишине душевой. Одежда валялась где-то в углу. Она прикусила губу и откинула назад белоснежные волосы, не отрывая взгляда от своего отражения. Руки медленно скользнули по бархатистой коже, кончиками пальцев проводя по каждой линии, ощущая мягкость и тепло собственного тела. Ладони тянулись вверх, прямо до груди. Лира сжимает с начало один бугорок, чувствуя напряжение кожи, и сразу же за ним второй. Она прикрыла глаза представляя сзади себя Блейза, смотрящего на неё потемневшим от возбуждения взгляда. Сжимая собственные соски, она видела перед собой темные большие руки, сжимающие девичью грудь. Малфой наклоняет голову в бок, как бы подставляясь под страстные поцелуи парня. Но открыв глаза она с горечью выдохнула, потому что не почувствовала возбуждения. Лира ещё раз внимательно посмотрела на себя в зеркале, пытаясь вспомнить запах своей амортенции: свежесть ели, нежный аромат пионов и… пороха… Этот странный, необычный букет запахов словно отражал всю её сложную натуру — одновременно спокойную, утончённую и её чертову влюбленность. Она снова прикрыла глаза, на этот раз представляя рыжие кудри. Ладони были не такие мягкие, как у Блейза, а запах — не резкого одеколона, а естественный аромат тела. Губы, которые нежно касались её бледной кожи, казались тёплыми и лёгкими, оставляя едва уловимое ощущение прикосновения, вызывая легкую улыбку на лице. Лира тянет руку вниз, проводя по лобку, белым волосам, она ведет ниже. Касается половых губ, разводя их, чуть проводя между ними. Из губ срывается вдох, она дышит тяжелее. Пальцы находят клитор, начиная массировать круговыми движениями. Голова Лиры откинулась назад, губы слегка приоткрылись. За спиной словно ощущалось чужое присутствие, невидимое, но ощутимое, разгоняющее кровь по венам и заставляющее сердце биться быстрее. В этот момент воздух вокруг казался густым, почти осязаемым, наполненным напряжением и едва уловимой тревогой. Другая рука тянется к груди, лаская, сжимая сосок. Губы кривятся в гримасе удовольствия. Она представляет, как чужой член трется промеж её булок и с небольшим вскриком ловит оргазм. Держа глаза закрытыми, она упёрлась рукой в стену, постепенно приходя в себя, видя перед собой довольную ухмылку. Открыв глаза, она снова посмотрела в зеркало, но изображение растаяло: рядом с ней больше не было рыжего урагана, и тишина душевой снова окутала её, оставляя только собственные мысли. Тяжело дыша, она зашла в душевую и включила воду. Лира упала на колени, упираясь руками о холодный пол. Лицо корчилось в гримасе, пытаясь сдержать поток слёз, но эмоции рвались наружу, смешиваясь с тёплыми струями воды, смывающими усталость. Живот напрягается, чуть побаливая от недавнего оргазма. Слёзы всё же потекли из глаз, и Лира, не удержавшись, рухнула на холодный пол душевой, сжимаясь в комок. Влажный пар обволакивал её, смешиваясь с горькой солью слёз, и казалось, что весь мир давит на неё одновременно. Она не хотела всего этого — не хотела, чтобы Тёмный Лорд жил, не хотела, чтобы её семью терроризировали, не хотела выходить замуж за кого-то, кроме Фреда Уизли. Холод плит под телом контрастировал с жаром в груди, сердце сжималось от страха и боли, а шепот воды казался странно чужим, почти насмешливым. В этот момент реальность становилась слишком тяжёлой, и слёзы, стекающие по лицу, были единственным утешением, единственным способом выпустить накопившийся страх, горечь и бессилие. Душе Лиры казалось, что весь мир исчезает вокруг, оставляя только холод, воду и бесконечную боль внутри неё. Наконец-то справившись с собой и смыв с кожи остатки тяжёлых мыслей вместе с тёплой водой, Лира оделась. Движения были спокойными, почти отстранёнными, будто она снова надевала привычную маску. Сняв заклинание, она тихо вышла из душевой. В комнате царила приглушённая, уютная тишина: кто-то уже спал, укрывшись одеялом, кто-то сидел с книгой, перелистывая страницы, а кто-то занимался своими делами, не обращая внимания на окружающих. Мягкий свет ламп рассеивался по комнате, создавая ощущение покоя, будто ничего не произошло. Только Лира знала, сколько всего осталось за закрытой дверью душевой — и как легко этот мир притворяется обычным. Положив вещи в чемодан, который она разберёт уже завтра, Лира тихо откинула одеяло и забралась в кровать. Комната наполнялась ровным дыханием спящих, приглушённым шелестом страниц и редкими шорохами — всё казалось спокойным, почти умиротворяющим. Она положила палочку на тумбочку рядом, словно последний защитный барьер между собой и миром, и, зарывшись в подушку, укрылась с головой. Ткань приятно согревала, отрезая её от всего остального. Тяжесть дня постепенно отступала, растворяясь в мягкой темноте. Мысли путались, становились тише, пока наконец не исчезли совсем. И Лира уснула.

***

Зельеварение было первым уроком в этом году. Лира не волновалась — наоборот, в этом предмете она чувствовала уверенность и почти холодное спокойствие. Она собиралась закончить школу и сдать экзамены на высший балл, чтобы родители могли гордиться ей. Это было одной из немногих целей, которые оставались ясными и неизменными, несмотря на всё остальное. Хотя Северус был крестным только для Драко, в какой-то мере он явно любил Лиру больше. По крайней мере, она не была заносчивым засранцем, любящим лишний раз потрепать чужие нервы. Конечно, это было почти отличительной чертой всех Малфоев, и Лира не была исключением, но она умела держать всё при себе, скрывая свои эмоции и амбиции. Это не значило, что она не могла вести себя высокомерно — иногда её спокойная и сдержанная манера лишь подчеркивала врождённую аристократическую гордость. И именно это сочетание сдержанности и внутренней силы делало её настолько необычной и притягательной в глазах тех, кто мог это заметить. Кабинет Зельеварения был закрыт, и все ученики толпились у входа, переговариваясь и переглядываясь. Дамблдор что-то рассказывал о новом преподавателе зельеварения, но Лира не слушала его монолог. Облокотившись о стену, Лира стала наблюдать за проходящими мимо студентами, отмечая мельчайшие детали их движений и выражений лиц. На секунду прикрыв глаза, она услышала медлительный, протяжный голос, который тихо повторял: «Иду… иду…». Наконец-то дверь кабинета открылась, и студенты хлынули внутрь, заполняя пространство шумом и оживлёнными разговорами. Лира спокойно села за первую парту, положив сумку на соседний стул, чтобы никто не сидел рядом и не мешал ей сосредоточиться. Она устроилась, готовая полностью погрузиться в урок, оставляя вокруг суету и чужие голоса за пределами своего внимания. Наконец-то начался урок и тишина заполнена кабинет. — Здравствуйте, друзья. Меня зовут Гораций Слизнорт. — Улыбнулся мужчина, его глаза искрились особым энтузиазмом. — Сегодня я хотел бы проверить ваши знания, поэтому вы будете готовить… Амортенцию. Желаю всем удачи! Можете приступать сразу, а если возникнут вопросы — обязательно обращайтесь ко мне. В ваших учебниках также есть подробная инструкция, несмотря на то, что вы уже проходили этот урок на шестом курсе. В конце урока прошу подойти и отметиться. Он сделал лёгкий поклон, словно добавляя щепотку театральности к своей привычной манере преподавания. Как только мужчина замолчал и отошёл к своему столу, все ученики сразу направились в комнатку с ингредиентами. Лира же осталась на месте, спокойно сидя за партой и ожидая, пока все возьмут книги с рецептом и подберут необходимые компоненты. Она заметила, как профессор окинул её взглядом — удивлённым, внимательным и слегка изучающим, словно пытался понять, что скрывается за её спокойной, почти невозмутимой маской. Лира сделала вид, будто ничего не происходит и когда последний ученик сел за свое место, девушка двинулась в комнату. Книга осталась у неё на столе — рецепт Лира держала в голове, словно отточенный навык. Она спокойно начала набирать ингредиенты в корзинку: баночку воды лета, порошок единорогового рога, ягоды омелы, лепестки роз, кусочек смолы, розовое масло и жемчужную пыль. Каждое движение было уверенным и точным, словно она давно знала, где и что должно лежать, не отвлекаясь на шум вокруг и суету других студентов. Серебряный котёл тихо загудел, как только она махнула палочкой. Лира наливал каплю воды Леты, и она, словно жидкий лунный свет, растекалась по дну котла, освещая маленькие пузырьки, которые вдруг стали вспыхивать мягким розовым светом. Следом она добавил порошок единорожьего рога. Зелье закружилось, превратившись в сияющую перламутровую жидкость, из которой поднимался тонкий запах сладкой ванили и мёда, заставляя сердце трепетать. Девушка растёрла ягоды омелы в ступке — с каждой каплей аромат становился всё сильнее. Лепестки роз и капли розового масла медленно опускались в котёл, и каждый пузырёк, вспыхивая, излучал разные ароматы одновременно, смешивая их в невидимый коктейль, который шептал о желаниях и воспоминаниях. Последним она бросила кусочек смолы. Зелье «взяло дыхание» — поверхность закрутилась в маленькие спирали, словно котёл сам ожил. Щепотка жемчужной пыли добавила мерцание, и теперь зелье переливалось всеми оттенками розового и золотого, а его аромат будто следовал за каждым присутствующим, распознавая самые сокровенные мечты. Лира отступила на шаг, наблюдая, как пузырьки взлетают вверх, растворяясь в воздухе, оставляя за собой сладкий, лёгкий, чарующий запах. Каждому, кто приблизится, казалось, что зелье знает его сердце, и любовь, которую оно вызывает, — почти осязаемая, как утренний туман, светящийся в первых лучах солнца. Как она и ожидала, аромат снова был тот же: свежесть ели, нежный запах пионов и едва уловимый оттенок пороха… Лира почувствовала, как внутри всё сжимается, и ей захотелось заплакать. Но она быстро накрыла котёл крышкой, словно этим жестом могла остановить поток эмоций и наконец успокоиться. Кроме того, это было практично: бесстыжие девчонки, которые ходили вокруг с любопытством, едва не засовывая нос в чужой котёл, теперь не смогли бы случайно испортить её зелье. В тишине и спокойствии душа Лиры постепенно начала возвращаться к равновесию. Урок подошёл к концу, и пока Слизнорт оценивал зелья, Лира решила расписаться на бумаге, подтверждая своё присутствие. Вдруг за её спиной раздался удивлённый вскрик. — Чьё это зелье?! — Воскликнул профессор. Лира обернулась и увидела мужчину с выпученными глазами, стоящего над её котлом и держащего крышку в руке. — Моё. — Спокойно ответила она, подходя к своей парте. — Как вас зовут, леди? — Спросил он, всё ещё явно ошеломлённый. — Лира Малфой. — Произнесла девушка ровным голосом. Его глаза на мгновение расширились, в них промелькнуло удивление, возможно даже лёгкое разочарование. Мужчина едва шевелил губами, но Лира, наблюдая за ним, чётко прочитала в движении: «Малфой…». — Оно превосходно! Двадцать баллов Слизерину! — Восхищённо воскликнул мужчина. — Знаете, я провожу званые ужины для отличившихся, так что приглашаю вас. Вы также можете взять с собой компанию. Намекает профессор на молодого человека. — С удовольствием, профессор. — Спокойно ответила Лира, слегка кивнув. — Тогда ожидайте от меня сову, мисс Малфой! — Всенепременно. — Ответила Лира, едва заметно улыбнувшись краешком губ — той самой вежливой, выверенной улыбкой, которой пользовалась её мать. В этом жесте не было ни тепла, ни искренней радости — лишь идеально отточенная светская вежливость, за которой так удобно было прятать настоящие мысли.