Здравствуй, Глубина

      Отлично, блин, телевизор посмотрела. Почему уже второй раз после него мне так хочется закурить? (А я, между прочим, некурящая.)       Остальные уже закончили приём пищи, унесли посуду, а я так и сидела, пребывая в тихом ужасе от осознания происходящего в мире. Что будет дальше? А мои родные? Как они там?! Мамочки, я вся трясусь. Чувствую чью-то руку на своём плече. Петропавловск.       — Наконец дошло? — сказала она с всё тем же фирменным серьёзным взглядом, в котором не было и тени веселья.       — Ты знала, что так будет? — спросила я, видя как остальные девочки идут на выход.       — Догадывалась. Доводилось… Ну, тогда, в прошлой жизни, быть свидетелем того, как мир катится в пропасть. Весь вопрос был в том, что именно нас ждёт. Когда же появились первые снимки с передвижением Глубинного флота, для меня всё стало лишь вопросом времени. Ты ведь не считаешь меня тупым солдафоном, который гоняет вас, как говорит МО-4, «армейщиной», из чистой вредности? Можете меня звать Бестией, плевать, но поверь, пока я несу за вас ответственность, я сделаю всё, чтобы вы пережили этот ужас и вернулись в порт живыми.       Она показала пальцем на тарелку, продолжив:       — А вот за это — завтра на зарядке загоню так, чтобы было уроком. Ты своей депрессией и апатией никого не спасёшь. И даже морально не поможешь. Видишь, где-то беда? Значит, нужно помочь. Либо там, либо здесь. И если здесь — то в первую очередь делать СВОЮ работу, и делать на совесть. И твоя работа сейчас — тренироваться, есть, и готовить себя к грядущим сражениям. Увижу ещё раз твою кислую морду без стоящей причины — пеняй на себя, я понятно объясняюсь?       — Д-да. — кивнула я.       — Приём пищи окончен, уноси тарелки. На ужин возьмёшь двойную порцию и всё съешь. Две минуты, и чтобы стояла на выходе. Время пошло.       Пришлось быстро уносить тарелки с нетронутой едой и бежать к выходу, где уже ожидала вся группа. Шило и Док что-то весело обсуждали, пока Хомяк, активно жестикулируя, что-то объясняла Бестии.       — Я подумаю что можно сделать, Сторожевой, но ничего не обещаю. Я тоже связана по рукам и ногам… — ответила ей Петропавловск, а после, глянув на часы, обратилась ко мне: — Ага, вовремя. Отлично. Теперь у нас по плану бассейн. Идём нормально, или кто-то опять хочет устроить гусиный шаг, а, Шило?       — Да не буду я никуда сбегать! Ты мне теперь это постоянно будешь припоминать? Кстати, Дэшка, у тебя хоть купальник есть? А то придётся просто стоять и любоваться.       Ах, точно, бассейн. Я же на море брала свой любимый купальник. Только он в сумке, а сумка в комнате. Но не успела я ответить, как это сделала Алиса:       — Её купальник у меня, так что всё нормально.       Док прыснула, а я не сразу поняла сказанное. Знаете, как в мультиках, когда у героя медленно расширяются глаза по ходу обработки информации. Когда же осознание пришло…       — Ты рыскалась в моей сумке и забрала мой купальник?!       Теперь засмеялась ещё и Шило.       — О-о-о, ты что, у нашего бравого линкора в голове уже наступило светлое коммунистическое будущее, так что понятия личных вещей у неё давний пережиток тёмного капиталистического прошлого! Она вон, себе зубную пасту найти не может, мою вечно берёт, — прокомментировала Коммуна.       — Я уже говорила, что договорилась о том, чтобы мне передали уставной несессер. Если тебе так жалко свою пасту, то куплю за свои деньги тебе такую же. И вообще, всё было бы хорошо, если бы один мелкий корабль не сжёг мой рюкзак.       — А я бы не сожгла, если бы ты не сломала мой вейп! Ты прикинь? — она перевела взгляд на меня, тыкая в сторону Бестии. — Эта стерва нашла мою нычку с вейпом, и прямо на моих глазах разломала его на куски! Бестия!       — Тебе рано таким заниматься, — спокойно ответила Алиса.       — Да пошла ты! Как по плацу ходить — так военные корабли прошлого века, а как дать чуток позабавиться — так сразу в паспорт смотрит! Определись уже!       — Я тебе тогда всё сказала и вопрос закрыла. А теперь, раз все наговорились, идёмте к бассейнам. У нас плотный график дел.       Шли мы, к счастью, не маршем, но для галочки подобие построения всё же сделали. Бассейн оказался вполне обычным, разве что были убраны лежаки, а на их место под зонтами стояла какая-то научная аппаратура. У одного из таких зонтиков, в окружении мониторов сидел кто-то из учёных. На удивление молодой представитель какого-то азиатского народа. Рядом с ним толпились ещё несколько ребят, которые, завидев нас, помахали рукой. Мы помахали в ответ.       — Сколько вас ещё ждать? О, а это наша подлодка, да? Меня Лёхой звать, будем знакомы. Мы тут изучаем ваши ножки… В смысле, ходьбу по воде.       Я ничего не поняла:       — Какую такую ходьбу по воде? Тип… Прям, ну…       Шило закатила глаза:       — Подруга, побежали переодеваться, сейчас всё сама поймёшь!       Забрав у Алисы купальник и быстро переодевшись, мы встали напротив бассейна. Учёные налепили на меня липучки с какими-то датчиками, а Петропавловск сказала Сторожевому:       — Покажи ей, пожалуйста.       Та кивнула, и направилась к бассейну. Опустив ногу в воду, и чуть оттолкнувшись от бортика, она медленно поплыла по бассейну. При этом она стояла, но ноги уходили под воду совсем чуть-чуть, будто что-то удерживало её на воде, не давая утонуть! Увидев это, я, мягко говоря, удивилась, думая что это какой-то хитрый фокус.       — Сторожевой у нас лучше всех умеет скользить по воде. Даже круче Бестии, — объяснила Шило. Сторожевой же пожала плечами:       — Н-но ведь оно не так тяжело, главное привыкнуть к тому, что вода не всегда равномерно отталкивает ступню, — объяснила тихоня и протянула мне свою руку.       Я с сомнением посмотрела на воду, на учёных, на другие корабли, но всё же нашла в себе силы сделать шаг вперёд. Опустила одну ногу в воду. Делала это медленно, не решаясь перенести центр тяжести в воду, но когда нога чуть опустилась вглубь, я почувствовала, словно к ноге был прикреплён какой-то батут. Потому что ногу выталкивало со дна, не давая погрузить её глубже! Правда, когда я решила попробовать наклонить ногу, то держать равновесие стало тяжелее. Не могу это объяснить, будто смещается центр тяжести. Вроде того.       По итогу, собравшись с духом, и облокотившись на Сторожевой я поставила на воду вторую ногу, уже мысленно готовясь утонуть. Но… Мы обе держались на воде. Хомяк, мягко ослабляя хватку давала понять — я вполне способна так стоять и без неё. Ощущения были… были… не знаю. Я вновь вспомнила те сны, те ощущения. Но там это было как-то не так, словно на экране телевизора. Знайте, как сравнить прыжок с парашюта: на записи телевизора и лично прыгнув с самолёта. Вот тут та же разница.       — А теперь смотри. Если чуть-чуть наклонишь ноги, только прям немного, то начнёшь скользить. Только не торопись, мы с Коммуной в прошлый раз так вылетели из бассейна.       Я кивнула, и следуя указаниям Сторожевой действительно начала скользить по воде. Сначала за ручку, а потом всё смелее сама. По итогу поняла, что скользить и держаться и правду несложно. И да — как же это круто! У меня прямо щенячий восторг от происходящего. Срочно, кто нибудь, снимите и отправьте однокурсницам — вот они обзавидуются!       — Вот это ты, Дэшка, дала. Из нас всех только Хомяк умеет это делать нормально, ну и Бестия, но она вечно ноет, что бассейн «не её размер», — сказала мне Шило, когда я остановилась и училась правильно выходить из воды. — А и теперь ты. Крутяк.       — А как это вообще работает? Магия?       Ответить взялся тот самый Леха, изучающий показания датчиков на мне:       — Смотря что подразумевать под магией. Если вам интересно, могу, конечно, рассказать то, что мы знаем, но если не вдаваться в подробности, то дело в ногах. И том, что при контакте с водой происходит вздутие… А, ладно, я вижу, что вы не специалист, поэтому считайте что у вас в ногах своеобразный спасательный круг. Не в прямом смысле, конечно, но для понимания этого будет достаточно.       — Крутяк! Только это… А плавать как? Ну, если нужно в воду.       — Очень просто. Поднимаешься на носочки, как балерина, и идешь ко дну как оловянный солдатик. Когда ноги уходят на определённую глубину, то «эффект» пропадает. Почему пока до конца не поняли, но оно работает. — это уже ответила Док.       А вот Петропавловск щелкнула пальцами:       — Кстати, стоит проверить то, как ты погружаешься. Ты ведь подводная лодка. Возможно, у тебя есть какие то особенности из-за этого. Только это, Сторожевой, ты её подстрахуй.       — Э, я попробую. — неуверенно ответила я.       Значит, погружение? Я решила попробывать вспомнить те ощущения, что были у Д-4 в бытность настоящей подлодки. Прикрыла глаза. Сначала не получалось, но затем…       Я почувствовала как всё тело погрузилось под воду. Открывать глаза было страшно, но хотелось знать о происходящем вокруг. Тут я почувствовала нечто вроде вибрации в воде, а мозг сам построил картину внутренних стен бассейна. Это не было похоже на привычное зрение, ведь я «ощущала» окружение во всё стороны. Словно сканер? Сонар? Да, наверное это было близко к сонару.       В итоге, я будто скомандовала команду подъёма, и словно на лифте меня подняло вверх. Ещё чуть-чуть, и упала бы, но, к счастью, вовремя подхватила Сторожевой.       Открыв глаза, поняла, что был черёд удивляться уже моим корабельным товарищам. На пару с учёными.       — Ошалеть! — первой сказала Шило.       — Ну как? — второй спросила Алиса.       — Я не уверена, но, кажется, под водой открыла в себе внутренний сонар — глупо улыбнулась я, не уверенная как подать новое открытие.       Наш научник Леха же, похоже, засветился от нетерпения:       — Та-а-ак, думаю, нам стоит поэкспериментировать с этим. И давай-ка расскажи всё как можно подробней. Что ты делала, как, и что чувствовала? Чем больше расскажешь, тем лучше. Мы дальше сами твои слова расшифруем и сделаем выводы.       Дальнейшие события пролетели быстро. Я опускалась под воду, поднималась, скользила по воде, долго пыталась объяснить учёным свои ощущения, пока остальные девочки делали собственные «заплывы», и даже пытались, как и я, нырнуть. Неудачно, правда. Видимо, я и правда подлодка.       Ещё посмотрела как скользят остальные. Петропавловск, ожидаемо, чувствовала себя в воде как на своей территории. МО-4 держалась неуверено, и часто наровилась упасть, разогняясь слишком сильно. Ещё, пока скользила, пела что-то вроде «Господь-господь…».       Но хуже всего дела обстояли у Коммуны. Она двигалась по воде только за ручку Сторожевой, и даже так они один раз умудрились вылететь из бассейна на большой скорости. Пролетев пару метров, они упали прямо на асфальт.       — Проклятие! У меня никогда не получится! Как вы, блин, это делаете?! — кипела Док.       — Но ведь там не сложно. Главное почувствовать равновесие и то, как ноги влияют на движение и скорость. Я уверена, у тебя всё получится. — попыталась подбодрить её я.       Но Коммуне это не помогло.       — Да ну! Не выходит! Вот просто не выходит! Я лучше дождусь «коньки» свои.       — Коньки? — спросила я. Какие ещё коньки она ждёт?       — А, она говорит о нашем маленьком проекте, в котором участвуем мы, она и небольшая группа инженеров. Мы хотим попробовать соорудить такое устройство, похоже на обувь, которое поможет улучшить управляемость скольжения по воде. Там ведь основная проблема в необходимости очень чёткого контроля положения ног, удержания равновесия и центра тяжести. Но если ноги «зафиксировать», то это значительно облегчит управляемость. Мы даже думаем приделать к пальцам ног чего-то вроде кнопки. Зажимаешь — фиксация ослабляется и ты спокойно двигаешься куда надо.       — Пока всё на бумаге, но, надеюсь, скоро какой-то прототип, хотя бы формата «на коленке», мы соберём, — закончила мысль Док.       А ведь и правда. Я просто быстро привыкла, но необходимость очень хорошо контролировать свои движения на воде и правда сильно мешают. Будь у меня такая обувь, было бы гораздо проще.       Мои размышления прервал громкий голос Петропавловск:       — Всё, тут закончили. Переодеваемся и разделяемся. Даша направляется в штаб для сдачи психологических тестов, а остальные — на спортплощадку для экспериментов с физической нагрузкой.       — Надеюсь, не заставят опять подтягиваться, а то я в прошлый раз на трёхстах начала засыпать, — проговорила Шило, разминая руки.       Ей ответила Док, идя к раздевалке:       — Я слышала, они сегодня хотят проверить грубую силу. Ну там, сломать деревяшку пополам и всё в таком духе.       — О-о-о, тогда я в деле! Прости, Дэшка, но, кажется, ты пропустишь всё веселье!       По итогу, переодевшись, и собравшись, мы попрощались с Лёхой и его командой, и разделились. Петропавловск передала девочек какому-то офицеру, чтобы он отвёл их к спортплощадке, предварительно детально описав, какое наказание ждёт тех, кто не будет слушаться военного. Сама она повела меня в штаб.       Шли мы молча. Я думала о совершенно новом опыте с скольжением на воде, а Алиса была погружена в какие-то свои мысли.       На входе нас встретил дежурный, и повёл к загадочному Константину Дмитриевичу. По дороге встретил тот самый офицер в форме ВМФ.       — О, Петропавловск. Я как раз думал сегодня прислать за тобой солдатика.       — Здравия желаю, товарищ контр-адмирал! — по стойке смирно отдала воинское приветствие Алиса одновременно с дежурным.       Я, с запозданием, попыталась повторить, хотя уверена, что вышло не очень.       — Да-да, вольно. Петропавловск, по твоей теме — сверху пришло добро. Вам одобрят военный контракт, и завтра будут испытания по владению оружием. Думаю, утром приказ уже будет у меня на столе.       — Спасибо, товарищ контр-адмирал! Разрешите отправить Д-4 для прохождения психологического теста, а после обговорить с вами крайне важный вопрос наедине?       Офицер посмотрел на меня и кивнул:       — Разрешаю. Я уже говорил — тебе ко мне можно подходить по любому вопросу. Учитывая, что с твоим появлением этот детсад наконец закончился, мы тут все твои должники.       — Служу Совет… России!       — Вольно. Отводи Д-4, и жду в своём кабинете. А ты, Даша, если что — тоже можешь обращаться ко мне, если будут какие либо проблемы. Раз вы военные корабли — то свои. А мы в морфлоте своих в беде не бросаем, и на растерзание безумным учёным не отдадим.       Вскоре, расставшись с Петропавловск, я оказалась в простором кабинете, который чем-то напоминал школьный класс. На стенах были развешаны какие-то учебные материалы, причём, видимо, для офицеров. Вот, например, тут написано о том, что офицер в первую очередь собственным примером должен подавать пример своим солдатам. Занятно, никогда не представляла что дяди в погонах тоже могут сидеть за школьными партами. Как там было? Век живи — век учись?       — О, здравствуй, Даша, забирай листы с ручкой и садись за парту. Меня можешь звать Константин Дмитриевич, я старший научный сотрудник одного вряд ли знакомого тебе НИИ, переведённый сюда для исследования вашего феномена. Рад нашему знакомству.       — Здраствуйте, — сказала я, беря стопку листов с ручкой, и усаживаясь за первую попавшуюся парту. — Скажите, а можно задать вопрос?       — Конечно, доченька, задавай.       — Контр-адмирал сказал, что нас хотят сделать военными. Нас отправят воевать с тем Глубинным флотом?       — Глубинным?.. А, я понял тебя. Нет, я так не думаю. Вы, девочки, слишком ценные для страны, чтобы кидать вас в бой. И поверь мне, от вашего нахождения тут страна выиграет куда больше, чем от отправки туда. — Он показал в куда-то в сторону.       — Почему?       — Потому ваш организм, ваши способности… уникальны. Даже сейчас, когда мы не знаем и малой доли всего, мы уже совершили множество прорывных открытий. А ваше дальнейшее изучение может продвинуть вперёд не просто науку — но и человечество как вид. Подумай сама, что эффективней — отправить уникальных маленьких девочек без опыта на убой, или же научиться создавать армию таких суперсолдат из действительно подготовленных к этому людей? Или, может, даже, перевести всё человечество на совершенно новый этап эволюции?       — А это возможно?       — Природа — вещь жестокая, и общая для всех. Это сейчас мы рвём на голове волосы в попытках понять принципы вашей мутации, но десяток… может, несколько десятков лет, и уверен, мы поймём то, что лежит за всем тем, что некоторые называют сейчас мистикой. Высокие технологии неотличимы от магии, думаю, ты и сама это слышала.       — А как же души кораблей?       Он отмахнулся.       — Я не верю ни в какие души. То, что мы называем гордо сознанием — есть ни что иное, как крайне сложная нейросеть, плотно связанная с нашим организмом. А ведь нейросети — это не живые организмы. Это… по сути, математические модели, если говорить простым языком. У них нет сознания, нет той привычной свободы воли, какой её мы представляем, но они вполне способны вести диалог, неотличимый от человеческого. Наш мозг работает так же, пусть и несколько сложнее и в комплексе с другими органами. Ваши же ментальные модели, как мы их называем… есть определённые рабочие теории, в том числе связанные с советскими наработками по ноосфере, но в любом случае, уверен, и там можно найти простое научное объяснение.       — Вас послушать — так человек это бездушная машина.       — Это крайне упрощённая интерпретация того, как я считаю. В любом случае, думаю, тебе пора заняться тестами. Над ответами особо не думай, отвечай как есть. В дальнейшем, если ты действительно хочешь это обсудить, мы можем поговорить отдельно. И не слушай военных — вы куда нужнее тут.       И я принялась за тесты формата «Вы наркоман? Нет? Точно?» на сотни вопросов. Причём я уверена, часть вопросов повторялась не один и не два раза. Без понятия, на кого расчитаны такие тесты, но, возможно, надеются подловить человека на том, что он по-разному ответит на один вопрос? Не знаю.       Когда я закончила и отдала тесты, на улице уже темнело. Дежурный, передав меня какому-то сержанту, отправил в столовую, где я наконец нормально поела. Телевизор, к счастью, был выключен, и меня на сей раз не пытались шокировать очередными страшилками. В общем, ничего интересного. Разве что в конце приёма пищи нам раздали слитки какого-то металла. Петропавловск сказала съесть. Девочки это сделали быстро, и явно с удовольствием, а вот я решилась не сразу. Но в итоге, попробовав, поняла, что металл мягкий, по фактуре напоминает какое-то пироженое (или это мои зубы и челюсть такие сильные?), и прям тает во рту. Хотя вкус специфичный. Как там говорил классик?       «Не то чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно».       С такими мыслями, обсуждая то, какими теперь странными стали наши гастрономические предпочтения, мы дошли до наших комнат. День подходил к концу, и объект медленно погружался в ночную тишину.       Но для меня и одной мелкой авантюристки ночь лишь только начиналась.