Мальчики не плачут.

Коридор больницы встретил их всё той же стерильной тишиной, от которой у Нико сводило скулы. Он шёл рядом с Кайлой, чувствуя, как её маленькая ладошка вцепилась в его руку мёртвой хваткой. Девочка почти не говорила всю дорогу — только смотрела в окно машины и иногда шмыгала носом. Нико тоже молчал. Слова застревали в горле, потому что он понятия не имел, что скажет Уиллу, когда увидит его. — Вам сюда, — медсестра с уставшим лицом указала на палату в конце коридора. — Он уже в сознании, но не переутомляйте его. Кайла рванула вперёд, но у двери вдруг остановилась и обернулась к Нико. — Ты идёшь? — тихо спросила она. — Иди первая, — ответил он хрипло. — Я… чуть позже. Девочка кивнула и скользнула за дверь. Нико остался в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Он слышал сквозь дверь приглушённый радостный всхлип Кайлы, а потом тихий, слабый голос Уилла: — Эй, малышка… не плачь. Я же здесь. Нико зажмурился. Голос был такой родной и такой чужой одновременно. Он узнал бы его из тысячи. Столько раз этот голос шептал что-то во время драк, столько раз молчал, когда Нико ждал ответа. А сейчас он звучал… уставшим. Словно человек, который наконец-то может позволить себе быть слабым. В палате стало тихо. Кайла что-то рассказывала, судя по всему, быстро и сбивчиво. Нико разобрал только несколько слов: «Энди», «полиция», «дом». Потом голос Уилла спросил: — А ты где была всё это время? Неужели одна в квартире? Наступила пауза. Нико знал, что сейчас Кайла скажет правду, и от этого его бросило в жар. — Я у Нико жила, — раздался её звонкий голос. — Он помог. Он привёз меня, когда ты… когда я тебя нашла. Тишина. Такая долгая, что Нико показалось — он слышит, как кровь стучит в висках. Он почти физически чувствовал, что сейчас происходит там, за дверью: Уилл переваривает услышанное, пытается совместить образ того, кто его избивал, с образом того, кто приютил его сестру. Нико уже потянулся к ручке, чтобы войти, когда из-за угла показался врач — тот самый, пожилой, в очках с толстыми линзами. Он кивнул Нико и, не спрашивая разрешения, открыл дверь палаты. — Молодой человек, — обратился он к Уиллу, проходя внутрь. — Вы нас приятно удивили. Я не ожидал, что вы так быстро очнётесь. Нико шагнул следом, словно на автомате. Он увидел Уилла и замер. Тот лежал на больничной койке, бледный, почти сливающийся с белой простынёй. Белокурые волосы тускло поблёскивали в свете ламп, на голове — белая повязка, из-под которой виднелся край синяка. Глаза, такие яркие даже сейчас, смотрели на Кайлу, но когда дверь открылась, Уилл перевёл взгляд на вошедших. И застыл. Нико видел, как меняется его лицо. Сначала удивление. Потом — тень страха, быстро подавленная. И наконец — что-то такое сложное, чему Нико не мог подобрать названия. Боль? Надежда? Неверие? — Ваш организм, знаете ли, оказался на удивление выносливым, — продолжал врач, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Такие травмы обычно переносят гораздо тяжелее. Похоже, ваш организм привык к стрессу, его будто закаляли. Это и сыграло решающую роль — вы очнулись быстрее, чем мы прогнозировали. Нико бросило в холод. «Привык к стрессу. Закаляли». Он знал, чем закаляли Уилла. Его ударами. Каждым ударом, который он наносил, он, сам того не зная, тренировал тело Соласа выдерживать боль. К горлу подступила тошнота. Уилл всё смотрел на него. Взгляд был тяжёлым, но не злым. Скорее вопросительным. Словно он пытался понять: зачем Нико здесь? Почему он не ушёл? — Мы оставим вас ненадолго, — врач похлопал Уилла по плечу и вышел. Кайла переводила взгляд с брата на Нико и обратно. Потом вдруг соскочила с кровати и подбежала к Нико, дёргая его за рукав. — Иди сядь, — тихо сказала она. — Я выйду на минутку. — Кайла… — начал Уилл, но девочка уже выскользнула за дверь. В палате стало тихо. Нико стоял посреди комнаты, чувствуя себя неуклюжим идиотом. Уилл смотрел на него, и в этих глазах читалось всё: и боль, и память о каждом ударе, и какое-то недоумение. — Ты… — голос Уилла сорвался на шёпот, — ты приютил Кайлу? Нико кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Зачем? Этот вопрос прозвучал не как обвинение. Это было искреннее, отчаянное непонимание. Уилл действительно не понимал, почему его мучитель вдруг стал защитником его семьи. Нико открыл рот, чтобы ответить, но в кармане завибрировал телефон. Он вытащил его, увидел незнакомый номер. Хотел сбросить, но почему-то нажал «ответить». — Мистер Ди Анжело? — раздался вежливый голос. — Это из больницы, отделение онкологии. Вы просили уведомить вас, когда будет назначена операция Наоми Солас. Мы можем провести её уже завтра утром, но требуется внести предоплату до шести вечера. Свяжитесь с нашим финансовым отделом, я продиктую сумму. Нико замер. Он чувствовал, как взгляд Уилла впивается в него. Блондин всё слышал. Наверное, каждое слово. — Хорошо, — сказал Нико в трубку. — Я всё оплачу сегодня. Начинайте подготовку. Он сбросил вызов и поднял глаза на Уилла. Тот смотрел на него широко раскрытыми глазами, на бледном лице проступил слабый румянец. — Мама… — выдохнул Уилл. — Ты говорил о маме? Операция? Откуда ты… Голос его дрогнул, и Нико увидел, как по щеке Соласа скатилась слеза. Блондин быстро смахнул её, но глаза всё равно блестели. — Я узнал, — тихо сказал Нико, делая шаг вперёд. — Случайно. Лейтенант Мартинес сказал. Она здесь, в этой же больнице. Несколько дней назад легла. — Я знаю, — голос Уилла стал совсем тихим. — Я узнал в тот же день, когда… когда Энди… Он замолчал, сжав зубы. Нико понял всё. Уилл узнал о болезни матери, а отчим в этот момент грабил их квартиру. И Уилл попытался остановить его. За что и получил удар, от которого чуть не умер. — Я оплачу операцию, — сказал Нико, чувствуя, как его голос звучит глухо. — Уже оплатил, по сути. Её прооперируют завтра. Уилл смотрел на него с таким выражением, что Нико захотелось провалиться сквозь землю. В этих глазах было столько всего: благодарность, неверие, боль. И любовь. Та самая, которую Нико видел в скетчбуке, ту самую, которую Кайла назвала «терпеливой». — Зачем ты это делаешь? — спросил Уилл, и голос его дрогнул. — Ты… ты меня ненавидишь. Ты всегда меня ненавидел. Зачем тебе помогать моей семье? Нико подошёл к кровати. Ноги казались ватными, сердце колотилось где-то в горле. Он опустился на стул, стоящий рядом, и посмотрел прямо в глаза Уиллу. Впервые без маски. Без злости. Без желания доказать что-то себе или миру. — Я никогда тебя не ненавидел, — сказал он, и голос его сорвался на шёпот. — Я ненавидел себя за то, что чувствую к тебе. И вместо того, чтобы признаться, я… я делал больно. Тебе, себе, всем вокруг. Уилл смотрел на него, и слёзы текли по его щекам, оставляя мокрые дорожки. — Ты правда что-то ко мне чувствуешь? — переспросил он, словно боясь поверить. — После всего, что было? — Сразу как увидел, — выдохнул Нико, и эти слова, сказанные однажды Джейсону, сейчас звучали как клятва. — Влюбился, как последний дурак. И оказался настолько трусливым, что бил того, кого любил. Он замолчал, потому что дальше говорить было нечем. В палате повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Уилла. А потом блондин протянул руку — ту самую, в которой держал карандаш, рисуя бесконечные портреты. Дрожащую, слабую после комы. Нико смотрел на эту руку и не верил своим глазам. — Я… — начал он, но Уилл перебил его. — Ты идиот, — прошептал блондин, и в этом слове не было злости. Только усталость и что-то очень похожее на прощение. — Тоже мне, король школы, главный хулиган — а боится собственных чувств. Нико схватил его руку. Осторожно, боясь сделать больно. Пальцы Уилла были холодными, но он не отдёрнул их. Наоборот — слабо сжал ладонь Нико. — Прости меня, — выдохнул Нико, и это были самые искренние слова, которые он когда-либо произносил. — За всё. За Кайлу, за то, что она одна, за… за всё, что я сделал. Уилл смотрел на него, и на губах его появилась слабая, почти невесомая улыбка. — Кайла умная, — сказал он. — Она разобралась быстрее нас двоих. Нико хотел что-то ответить, но дверь палаты приоткрылась, и в щель просунулась взлохмаченная голова Кайлы. — Ну что, вы там уже помирились? — спросила она деловито. — А то мне надоело в коридоре торчать. Уилл рассмеялся — тихо, больно, но искренне. Нико тоже не удержал улыбку. — Заходи, — сказал он, не отпуская руки блондина. — Заходи, малышка. Кайла влетела в палату и, недолго думая, забралась на кровать к брату, устроившись у него под боком. Она посмотрела на их сцепленные руки, на счастливое лицо Уилла, на покрасневшие глаза Нико — и довольно кивнула. — Вот так-то лучше, — заключила она. — А то я уж думала, вы будете тут целую вечность выяснять, кто кого любит. Нико опустил голову, пряча улыбку. Рядом, на больничной койке, лежал тот, кого он едва не убил. Тот, кто всё это время его любил. И сейчас, когда их пальцы переплелись, Нико чувствовал — это только начало. Самого страшного и самого важного в его жизни.