Чужой среди своих

— Игру отменят, — разочарованно пробормотал Дима, закрывая лицо руками. — Не отменят! — громко, словно раскат грома, возразил Тони, цепляясь за ускользающую надежду. — Ты вообще в окно смотрел? — Рома, откинувшись на стуле и закинув ногу на ногу, нервно теребил фантик от конфеты. — Ну, облака. И что? — отозвался Макс. — Облака? Да там Мордор надвигается, не меньше. — Бывает, когда два месяца ни капли дождя, — занудно протянул Рома, вскрывая упаковку с сэндвичами. — Говорили, может, пронесет мимо, — робко заметила Крис, — обогнет и уйдет обратно в море. — Ага, а если не обогнет, то, когда начнется этот апокалипсис? — Вроде сегодня вечером. Не уверен, — Тони беспокойно ерзал, не находя себе места. — Эй! — окликнул кто-то. Позов обернулся: Кира и Катя, беззаботно сбросив сумки у стульев, занимали свободные места за столом. Катя устроилась справа, ее плечи все еще хранили тепло его куртки. Разозленной после вчерашней вечеринки она не выглядела. Дима не мог понять, злилась ли она вообще. Когда пытался оправдаться за свое ночное исчезновение, она, казалось, была так рада избавлению от Сережи, что ей было все равно, куда запропастился Позов. Он поежился, не понимая, хорошо это или плохо. — Пока ничего не отменили, — заявила Катя, — и не собираются. — С чего такая уверенность? Она пожала плечами, и куртка слегка сползла, обнажив краешек плеча. — Знаю девчонку из другой команды, мы вместе в лагере были. Говорит, они с ума сходят от желания надрать вам задницы. Дима невольно расплылся в ухмылке. — Ну, будем надеяться, что попытаются. — Как-никак, вы их главные соперники весь сезон. Их отделяют всего пара очков, так что они не упустят возможности поквитаться, даже если погода будет против. — Даже если дождь пойдет, — Тони почесал лоб, — могут просто перенести матч, пока не закончится. Кира скептически взглянула в окно: — Это, — она ткнула пальцем в гигантское грозовое облако, нависшее над горизонтом, — не выглядит так, будто собирается быстро развеяться. — Значит, будем играть под дождем. Да пошел он к черту! — Рома злобно сжал кулаки и начал растирать их друг о друга. — Не позволю каким-то колхозникам думать, что мы не готовы надрать им зад.   — В этот раз весь город будет смотреть, — добавила Крис, что-то торопливо зачеркивая в своей тетрадке. Позов задумался, не новое ли это движение для их танца или просто девичьи секреты. Катя громко кашлянула, а затем выдавила натянутую улыбку, словно скорчившись от боли. — Твой дружок придет тебя поддержать? — ядовито спросила она, впиваясь взглядом в Диму. За столом наступила тишина. Дима посмотрел на нее, вопросительно приподняв бровь. — Кто? — Ты знаешь, кто. — Честно, не знаю, — он изо всех сил старался не улыбнуться. — Кажется, ему интересна команда. — Да о ком вы вообще? — встрепенулся Рома, быстро моргая глазами, будто это могло прояснить ситуацию. — Очень мило, Дим, — Катя закатила глаза. Ладно, хорошо, кажется, она все-таки немного злилась. — Откуда мне знать, кто будет на игре? — продолжал он, — я что, букмекер, что ли? — Нет, но он вполне может им оказаться, — усмехнулась Катя. — Он… э-э… не очень-то похож на фаната футбола, — вставила Крис, незаметно зачеркнула что-то в тетради и убрала ее в сумку. — Если это тот, о котором я думаю, то надеюсь, его там не будет, — прорычал Макс, в котором все еще кипела злоба после той стычки, — сраный отброс. — А я надеюсь, что он придет, — вызывающе заявила Кира, — до сих пор не могу поверить, что вы его тогда выперли. Он классный. — Он псих, — сквозь зубы проворчал Тони. — Я думаю, мы не зря его тогда выкинули. — Вообще-то, это я его «выкинул», — напомнил Дима, поднимая указательный палец. — Именно. — Ну, я думаю, он прикольный, — повторила Кира. Рома расхохотался, запрокинув голову. — Прикольный? Пацан в мудацкой майке из восьмидесятых и с такой же прической? Да уж, верх оригинальности. Модник хренов. — К твоему сведению, восьмидесятые сейчас снова в тренде, — Кира закатила глаза, скользнула взглядом по Роме и тяжело вздохнула, словно и на нем не нашла ничего примечательного. Дима почувствовал, как на лице расцветает глупая, довольная улыбка. Ему это нравилось. — Это правда, — поддержала Крис. — Так, значит, ты теперь на ее стороне? — Катя окинула подруг суровым взглядом. Позов впервые осознал, как мало он знает о Кате. — Я ни на чьей стороне. Просто… понимаю, к чему она клонит. Он… как минимум интересный. Разве нет? — Да! — подхватила Кира с энтузиазмом. — Именно, Крис! Интересный! Ну, Кать, неужели ты не видишь ничего сексуального в его расслабленности? — Нет! — выкрикнула Катя. — Боже, это отвратительно! — Ну ты и ханжа, — фыркнула Кира, закатив глаза. — Ты же сама говорила, что в ту ночь, когда Дима вернулся после драки, у тебя был лучший… — Заткнись! — прошипела Катя, и щеки ее вспыхнули от злости. Тони, поперхнувшись макаронами, закашлялся. Позов поймал лукавый взгляд подмигнувшего ему Ромы, но проигнорировал его. — Как знаешь, — отмахнулась Кира. — Ты просто лжешь самой себе.Наверное, чтобы начать видеть людей такими, какие они есть, нужен возраст. — Ты старше ее всего на пять месяцев, — сдержанно пробормотала Крис. — Может, пяти месяцев достаточно, чтобы разглядеть в том, кто ходит вот так, с улыбкой, которая, кажется, вот-вот тебя распорет, что-то… интересное. Дима не отрывал взгляда от своей тарелки. Ему казалось, что он сейчас абсолютно беззащитен, и любой, кто посмотрит ему в лицо, все поймет без слов. — Господи, иногда ты ведёшь себя как ребёнок, — не выдержав, Катя откинулась на спинку стула, и куртка окончательно сползла ей на колени. — Что? Теперь считать кого-то сексуальным — вне закона? — Не могла бы ты просто захлопнуться? — процедил Макс, с силой сжимая вилку. — Эй, — неожиданно вступился Тони. — Нет. Захлопнитесь все нахер. — Мы расстались шесть месяцев назад, Тони. Так что занимайся своими делами, ладно? — огрызнулась Кира, одарив его самой лицемерной улыбкой, на которую была способна. — Кир, — тихо позвала Крис. — Эй! — крикнул Дима. — О, да, и знаешь что? Пошёл ты тоже! Если бы не ты, сраные садовники сейчас бы отскребали мозги этого мудозвона от травы. — Если бы не Дима, ты бы сейчас выковыривал осколки бутылки из своей задницы, наблюдая за игрой с трибун. Угомонись. Она просто хочет всех вывести. Как обычно. — Это неправда, — Кира скрестила руки на груди, с довольным видом наблюдая за Максом. — Да пошло оно всё, — он резко встал из-за стола. — Я в качалку. Дима не смотрел ему вслед. Он был слишком занят тем, чтобы не думать ни о чём. — Отлично, просто отлично, — прокомментировал Рома, шумно выдохнув. — Да ладно вам, — улыбнулась Кира.— Я просто говорю то, о чем все думают. — Нам не стоит тратить энергию, — возразил Тони. — Сегодня игра. Будет дождь или нет. И это важная игра, так что давайте завязывать с этой хренью, а? Катя ничего не ответила. Она молчала до конца обеда, хотя Крис старательно поддерживала беседу. Позов поднял взгляд и заметил, как она ковыряет вилкой в своей тарелке. Он осторожно положил свою руку на её ногу. Через минуту Катя накрыла ее своей рукой, но прикосновение казалось каким-то отстраненным, словно всё происходящее было сделано из картона и едва существовало.     Обед закончился триумфально. Они уходили под ликующие крики и овации всей столовой. Завернув за угол к своему классу, Дима сжал ладонь Кати, собираясь отпустить. Но ее пальцы вцепились крепко, не желая расставаться. — Что случилось? В ней сквозила смущенная решимость, а во взгляде поблескивала злость, словно искра под пеплом. Опасное сочетание. — Я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Для меня, – ее голос, приглушенный и хрупкий, диссонировал с недавним шумом столовой, словно принадлежал совсем другому миру. — Для тебя? — Да. Ответ сорвался с губ прежде, чем он успел подумать: — Да. Конечно. Что угодно. — Не проводи с ним время. Он замер, готовый спросить "с кем?”, но ее лицо, вдруг ставшее жестким и неприступным, остановило его. Дима моргнул, пытаясь понять. — Я и так не провожу. Она не смягчилась. — Я не хочу, чтобы ты был с ним. Никогда. Ты меня понял? Позов нахмурился, чувствуя, как зарождается тревога. — Послушай, я знаю, ты волнуешься, но для этого нет причины. Правда. — Ты можешь пообещать мне? — Пообещать что? — Что будешь держаться от него подальше. Дима впился в нее взглядом, словно пытаясь прочесть между строк. В голове вихрем проносились обрывки их общей истории, от беззаботных поездок до той памятной драки, все, что связывало их. И вопрос: как они пришли к этому разговору? — Без проблем, – выдавил он, словно сквозь вату, – конечно. Все равно не имеет значения. — Имеет, – для меня. — Да, ну, для меня это ничего не значит, так что без проблем, – солгал Дима, чувствуя, как неловкая фальшь скользит в голосе. Понимание происходящего обжигало странным жаром. Может, ему действительно стоит держаться от него подальше? Возможно, это конец? — Хорошо. — Хорошо. Катя резко развернулась, прижимая сумку к груди словно щит. — Эй, – он поймал ее за руку, разворачивая обратно. Она подалась ближе, не сопротивляясь. Он нежно коснулся пальцем ее подбородка, приподнимая лицо, и поцеловал. Сначала ее губы были холодными и отстраненными, но затем она ответила, робко и неуверенно. — Увидимся сегодня, – прошептал он, едва отрываясь от ее губ. В ответ Катя одарила его искренней улыбкой, в глубине глаз промелькнул долгожданный проблеск света. — Да, увидимся. Позов долго смотрел ей вслед, любуясь летящей походкой, игрой ветра в ее волосах, предвестником надвигающейся бури. Он смотрел, пока она не скрылась во дворе, исчезнув из виду.     ***     Дима завороженно наблюдал, как ветер, словно озорной художник, гонит по небу фиолетовые мазки облаков, играя с привязанными флажками. Над полем нависали набухшие, угрожающие тучи, готовые разразиться ливнем в любую секунду, обрушиться на поле, на город. Но небо молчало. Пока. Дима почти ощущал электрическое напряжение, густеющее в воздухе. — Дерьмо, — пробормотал Тони, запрокинув голову. — Ага… Казалось, толпа не замечала надвигающейся бури, или же это лишь разжигало её неистовую энергию. Крики, свист, оглушительный топот сотен ног – все сливалось в единый ревущий поток. Позов скользнул взглядом по полю. Вдалеке, словно яркая стрела, неслась к нему Катя с подругами, подбадривая команду звонкими криками. На противоположной стороне поля соперники уже готовы были броситься в бой: прыгали, разминались, с остервенением стукались лбами и ладонями.   Внезапно Дима замер на месте – в памяти всплыла самая первая игра этого сезона, когда они и мечтать не смели о лидерстве, не говоря уже о победе в чемпионате.   Неожиданно рука Ромы легла ему на плечо. — Готов? За спиной команда начала скандировать свой боевой клич низкими, утробными голосами. — Да, чёрт возьми! — Дима хлопнул друга по плечу в ответ. Рефери уже шел по полю, а следом за ним – капитан команды соперников. Позов, отделившись от своих, двинулся навстречу. Едва он ступил на поле, трибуны взорвались оглушительным рёвом. Он добежал до середины и остановился перед судьёй. — Готовы? — спросил тот, окинув взглядом капитанов. — А ты готов? — капитан соперников смотрел Диме прямо в глаза, прожигая взглядом. Дима слышал о нем – Хелл, один из лучших в области, если верить слухам. И внешность соответствовала: он был выше Позова сантиметров на пятнадцать и выглядел так, словно мог оторвать ему голову и использовать её как трофей. — Тебе решать, — ухмыльнулся Позов. В глазах Хелла сверкнула злоба. Он кивнул судье: — Готов. Рефери подбросил монету. — Орёл, — сказал Хелл. Выпала решка. — Мяч ваш, — объявил судья, давая знак и отступая. Капитан протянул руку. Дима неохотно пожал её, представляя, как она может превратиться в лужу красочной крови. Хелл наклонился, говоря достаточно тихо, чтобы рефери не услышал его слова под раскаты толпы: — Слышал, там твоя девка за полем. Ничего такая цыпочка. Может, после того как мы вытрем пол твоей задницей, я прокачу её, покажу, каков на вкус победитель, — он резко отпустил его руку. Дима смотрел на него, чувствуя, как кулаки сжимаются помимо его воли. Он заставил себя отвернуться и направить гнев в нужное русло. Вернулся к боковой линии, где собралась его команда, готовая выйти на поле. — ДИМА! — крикнул чей-то голос. Дима резко обернулся, надеясь, что ему послышалось. Но нет. Он увидел его наверху, у перил, машущего рукой, чтобы привлечь внимание. — Папа? — Подойди сюда! — позвал отец. Команда уже начала выдвигаться, но у Димы не было выбора. Он заторопился к трибунам. Всё еще не веря своим глазам, он видел отца, с его неизменно измученным и надменным взглядом. На нем был строгий костюм и галстук, и в свете прожекторов его лицо казалось особенно старым. Рядом с ним кто-то стоял.   — Дим, это Джон из консультативного совета, я тебе о нем рассказывал. Он посмотрит игру и будет с нами на ужине сегодня вечером. — Да, — Позов почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Собравшись с духом, он протянул руку. — Очень приятно. Мужчина пожал руку. Он был выше и крупнее отца, с той нарочитой мужественностью, которую обычно используют в рекламе лекарств от проблем с мочеиспусканием, чтобы убедить зрителей, что у настоящих мужчин тоже бывают такие проблемы. — Рад познакомиться, много о тебе слышал. — Правда? — Буду внимательно следить за игрой. У совета богатая футбольная история, и, уверен, они заинтересуются молодыми талантами, — мужчина подмигнул ему. — ДИМА! — снова крикнул тренер. — Извините, я должен… — Иди, — кивнул отец. — Увидимся позже. Дима развернулся и побежал к полю. — ПОШЛИ! — заорал он команде, увлекая их за собой. Отец пришел. Не мираж, не галлюцинация, а настоящий. Шанс выпендриться перед рекрутером и, может быть, даже показать отцу, что тот упускает. Может, всё не так уж и плохо? Всего лишь нужно не облажаться. Совсем. Никакого давления. Серебряный и синий окружили его. Горячее дыхание, напряженные нервы, суетливые взгляды. Короткое совещание, хотя план на игру они обговорили уже раз двадцать за последнюю неделю. Все помнят стратегию. Вернувшись к реву толпы, Дима почувствовал прожигающий взгляд Хелла. Он не отрываясь смотрел на него. Толпа притихла, затаив дыхание в предвкушении зрелища. Мяч скользнул в ноги Позова, и он отбросил его в сторону, адресуя пас Максу. Вдруг раздался глухой удар, и Позов рухнул на землю. Хелл несся прямо на него. Всё произошло так неожиданно, так нелепо, что Дима даже не успел среагировать. Его отбросило назад с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух, а плечо неестественно вывернулось. Дима моргнул, стиснув зубы и пытаясь сосредоточиться на том, чтобы вправить плечо. Кто-то оттаскивал Хелла. Он услышал возмущенный голос Ромы: — Какого хрена? Он же даже не в игре был! — Я думал, у него мяч. — Ты гонишь! — РЕФЕРИ! Но в ответ – тишина. Дима поднялся, ощущая, как ноют мышцы. Осторожно размял плечо. Боль пронзала, словно осколки льда, но он заставил себя отбросить её. К черту! Не позволит этой боли сковать его, превратить в тень самого себя. Хелл бежал к своей линии, лицо расплылось в самодовольной ухмылке победителя. Дима скользнул взглядом к трибунам. Черлидерши, словно стайка ярких птиц, отвернулись, увлеченно скандируя что-то зрителям. Он поймал взглядом мелькающий хвостик Кати, подпрыгивающий в такт музыке. Отца нигде не было видно. Дима даже не знал, где тот сидит, но с легкостью мог представить его лицо: напряженное, с едва заметной тенью разочарования. Первая половина игры стала мучительным повторением первых секунд. Несколько точных пасов отзывались острой болью в плече, словно раскалённым клеймом, два пробитых пенальти… Но за каждым его движением, словно хищник, следил Хел. Играл грязно, исподтишка: то толкнет Макса или Тони, то, возвращаясь к Диме, врезался плечом в ребра, бил прямо в грудь, наступал на голень, будто случайно. Судьи фиксировали лишь незначительные фолы, остальное оставалось за гранью правил. Обычно он не обращал внимания на таких наглых игроков, но Хелл… Хелл выводил из себя. Удачных бросков было катастрофически мало, особенно тех самых, решающих, на последней минуте, после которых плечо окончательно свело судорогой. Команда отчаянно боролась, но свисток судьи прозвучал в тот самый момент, когда их отделяло от победы всего одно очко. Дима кипел от ярости. Бешено тер лицо руками, стараясь унять нестерпимое жжение в глазах. Хотелось, чтобы всё это оказалось кошмарным сном, который можно забыть и больше никогда не вспоминать. Выбираясь с поля, он столкнулся взглядом с торжествующим Хеллом и издал невольный, полный разочарования рык. В раздевалке висел густой запах пота и поражения. — У них мощная защита, — сказал тренер, собрав команду вокруг себя. — Да уж… — Хватит ныть! Да, сильная, но мы её сломаем. Рома, продолжай давить на Хелла, постарайся создать Диме возможность для броска. — Я и так пытаюсь! Он от него не отлипает! — Тогда используй это! Дим, забудь про эту игру. Предоставь остальным шанс, — тренер резко перевернул листок на планшете. Позов вскинул голову: — Что? — Ты меня слышал. Он привязался к тебе. Не дай ему сломать всю игру. Дима открыл рот, собираясь возразить, но что он мог сказать? «Простите, тренер, но мой папа здесь. И, наверное, мне нужно показать этому ублюдку, что я не полный неудачник»? — К тому же, у тебя с плечом явно не всё в порядке. Ты как? — Тренер прищурился, изучая складки и следы травы на футболке возле пострадавшего плеча. — Всё нормально, — отмахнулся он, — ерунда. — Не похоже, — пробормотал Тони, обходя его сзади. — Я сказал, ерунда! — Если есть проблема, не стоит рисковать. Дай возможность команде вытянуть этот матч, отыграешься потом. А что, если никакого «потом» не будет? Он не произнес это вслух, но бешеная ярость закипала под кожей. Ему представилось, как он хватает Хелла за голову на парковке и с размаху бьёт коленом по лицу, как сжимает пальцы на его шее, и его кожа наливается багровым цветом. — Ты уверен, что не хочешь пересидеть эту игру? — В голосе Ромы впервые за все годы знакомства прозвучало что-то похожее на беспокойство и сочувствие. Дима испепелил его гневным взглядом. Рома тут же сдал назад: — Да ладно, ладно. Молчу. — Продолжайте работать на правом фланге, Макс, Тони. А ты, Рома, не давай им продыху! Отлично! А теперь пошли! Не позволим каким-то выскочкам, возомнившим себя хозяевами поля, надрать нам задницы!Вперёд! Яркий свет прожекторов хлестал по полю, вырывая его из-под гнёта, набухшего штормом неба. Даже унизительный счёт не остудил пыл трибун.  Девчонки из группы поддержки постарались на славу – толпа, скандируя, выплёскивала в ночь слаженные заряды бодрости. Дима скользнул взглядом по полю. Вот выходит команда соперников, и Хелл впереди, лицо в тени предчувствия. Тот вскинул большие пальцы вверх. Хелл отвёл взгляд, челюсти напряглись, но Катя успела поймать его взгляд и слабо улыбнуться. В ответ выдавить улыбку не получилось. Злость клокотала, против воли рисуя в воображении картину, как он раз за разом впечатывает череп Хелла в пластик трибун. Слишком сложно было удержать этот поток. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд, наглый, насмешливый, он сверлил кожу и зудел под ней, словно рой насекомых. Стараясь сосредоточиться, Дима смотрел, как Тони, размахивая руками, чётко и громко руководил командой, выкрикивая указания. Мяч оказался у него в ту же секунду. Дай другим играть. Ладно. Ладно. Он рванул влево, отходя от основной игры, и засёк, как Макс уходит вправо. Хелла поблизости не было. Защита дрогнула, готовая рухнуть в любой момент. Они готовы забить. Они, но не он. Снова. Господи, почему это так гложет? Внезапно оборона противника ощетинилась. Макс запнулся. Линия закрыта, прорыва не будет, а Тони слишком далеко. Единственный свободный игрок – он. Нужно действовать молниеносно… И вдруг, удивлённый, он услышал собственный нервный выкрик: – Макс… Удар обрушился внезапно. Хелл влетел в него как таран, и Дима, кувыркаясь, прочертил несколько метров по жёсткой траве, пока его не припечатали к земле. Командир соперников навалился сверху, вдавливая локтем в бок. Позов оттолкнул его.   – Слезезь с меня! Хелл лишь приподнялся, усиливая давление. – Что, поднять не можешь? – Да пошёл ты! – Да пожалуйста, не вопрос, – ухмыльнулся тот. Опёрся ладонью на больное плечо, перенося вес тела на руку. Боль взорвалась ослепительной вспышкой. Дима закричал, скрючиваясь от боли, а Хелл вскочил на ноги. Прижимая руку к плечу, Позов стиснул зубы. Соберись. Заткнись. Вставай. Позади, словно шум моря, доносились крики с трибун, а в другом конце поля его команда что-то яростно обсуждала. – У него даже мяча не было! Рефери! – надрывался Тони. – У него уже есть фол, седьмой номер, отойди! – Какой фол? Он был готов к пасу! – вторил ему кто-то из команды противника. Дима заставил себя подняться. Хелл стоял всего в нескольких метрах, ближе, чем кто-либо другой; смотрел прямо на него, словно не замечая окружающего хаоса. Отвратительная улыбка растягивала его губы. – Ну как плечо? Этого было достаточно. Всё вокруг стихло. Время замедлилось, отдалилось. Руки сами собой сжались в кулаки. Крепко. Неотвратимо. Он двинулся вперёд. К нему. За ним.Перед глазами – лишь самодовольное лицо этого засранца, и он сотрёт эту ухмылку в порошок. Внезапно раздался незнакомый голос: – А это ещё что такое? Хелл обернулся, удивлённо нахмурившись. Дима сделал последний шаг, сжимая кулак до хруста костей. Но вдруг капитан соперников исчез, словно провалился сквозь землю. Время вновь обрело скорость. Позов моргнул, уставившись в пустоту, где секунду назад было торжествующее лицо. Команды взорвались движением, свистки резали воздух, крики, шок и замешательство заполнили поле. Кто-то сидел верхом на Хелле, придавив его к земле, кто-то не в форме, кто-то в нелепой майке и с дурацкой стрижкой, и лица Димы было не разглядеть. Сережа придавил его к земле рукой. Тот извивался, пытаясь скинуть его с себя. Команда мчалась к ним, но ещё была далеко, там, где играла до того, как начался этот хаос. Хелл замахнулся и ударил Сережу по лицу, но тот лишь нахмурился. Его костлявые пальцы сжались в кулак, и вдруг, словно молотом, обрушились на лицо капитана. В глазах Хелла вспыхнул ужас. – Эй! Нет! Подожди, эй… Нос Хелла хрустнул так, что Дима ощутил этот звук каждой клеточкой своего тела. Тот взвыл, хватаясь за окровавленное лицо, и белая футболка мгновенно покрылась багровыми пятнами. Рефери схватил Сережу за плечо. Тот взревел и врезал судье прямо в лицо. Матвиенко успел ещё пару раз от души пнуть того в живот прежде, чем команда настигла их. И тогда тонкие ноги на полной скорости унесли его прочь от разъярённых игроков. Дима уставился на корчащуюся кучу у его ног, в которую превратился Хелл. Он свернулся калачиком, пытаясь защитить рёбра от боли, кровь заливала подбородок, и сквозь зубы прорывались приглушённые всхлипы. Кулак медленно разжался. Со временем всё улеглось. Хеллу помогала его команда, а Дима с удовлетворением наблюдал, как ему затыкают нос тампонами и уносят с поля. Рефери быстро пришёл в себя, и через пятнадцать минут игра возобновилась с их заслуженного пенальти, который они, конечно, забили. Без Хелла игра преобразилась. Команда противника развалилась, а Дима почувствовал небывалое облегчение. Плечо всё ещё ныло, но ничто не отвлекало его, и он мог свободно бегать и забивать сам, а не только пасовать. К тому же, соперники были явно деморализованы и то и дело озирались, ожидая, что с трибун выскочит какой-нибудь псих и свалит их на землю. Ко второму периоду они вышли вперёд на два очка, а когда прозвучал финальный свисток, отрыв составлял уже три. Под ликующие крики и аплодисменты они бежали с поля. Прежде чем скрыться в подтрибунном помещении, Дима бросил последний взгляд на Хелла. Забавно. Другой капитан был совсем не похож на себя прежнего. Позов ухмыльнулся и растворился в знакомом запахе раздевалки. Воздух был пропитан потом и криками: "Две игры, две игры!" Дима сиял, переодеваясь и вытирая голову полотенцем, прежде чем бросить его в корзину и плюхнуться на скамью рядом с Тони и Ромой. — Как плечо? Дима с натянутой улыбкой пошевелил им. — Уже лучше. — Да, наверное, — буркнул Тони. Радости на его лице не было и в помине. Позов нахмурился, сверля его взглядом. Тони избегал смотреть на капитана, его взгляд был прикован к полу, словно там хранилась разгадка какой-то мучительной тайны. — Что стряслось? Тони вскинул брови, словно не понимая вопроса. — Ты серьёзно? — Да… в смысле… Боже, чего киснешь? Мы же победили! — За нас победили. Мы могли честно выиграть. Но этот ублюдок решил устроить самосуд. — Чё ты несёшь, мы и так честно выиграли! — Хелл сам нарывался, — вставил Рома, — получил, что заслужил. — Да похер, — Тони мотнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль, — просто праздновать "победу" … не хочу. — Ты о чём вообще? — вступился Дима.   — О том, что ты мог вмешаться. Стоял и смотрел, как этот отморозок калечит Хелла, в метре от тебя, и пальцем не пошевелил. — Ну и что? Тони смотрел в упор, не мигая, словно пытаясь прожечь дыру в Диме. — Да ничего, — выдохнул он, поднимаясь с места и направляясь к выходу.  — Просто… я представлял себе победу иначе. Дима проводил его взглядом. — Да ну его, — фыркнул Рома, хлопая друга по здоровому плечу, — кому не похер? Хелл – сам та ещё гнида. Не ты же выпустил этого психа на поле. Главное, мы победили. И в любом случае победили бы. Ведь так? Дима отвернулся, уставившись в противоположную стену. — Пожалуй — Что не так с этим типом? Он тебя что, преследует? Внимание Позова мгновенно обострилось. — Ты о чём? — Да ни о чём, просто, — Рома пожал плечами, — он постоянно крутится возле тебя. Странно это. — Это не так, — поспешно перебил его Дима, хватая сумку с пола. — Ну что, отметим? Катя и девчонки, наверное, уже заждались на трибунах. — Нет, — пробормотал Дима, сам удивившись собственным словам. — Что? Какое ещё нет? Почему нет? — Отец… Он привёл кого-то на игру. Надо встретиться с ними на ужине. — Ладно, увидимся. — Ага.     Домой ехать было странно. Ничего не укладывалось в голове. Кровь всё ещё бурлила, крики звенели в ушах. Хруст от удара лица Хелла. Разочарование. Настоящее, ничем не поддельное разочарование. Кто он такой вообще? Хелл сам напрашивался. Дима ничего не мог с этим поделать. Но это именно то, чего он хотел, ведь так? Он собирался замахнуться, но Сережа… был. Сережа. Он.  Столовая комната не казалась такой пустой с четвёртым человеком в ней. Тот, кто смеялся над шутками отца, осыпал мать комплиментами за еду, которую она не готовила, и задавал Диме вопросы, на которые, кажется, не ждал ответа.   — Ну что, Джон, надеюсь, тебе понравилось, — пробасил отец, покручивая бурбон в стакане. — Игра была неплоха. Рад был увидеть, как ты вырвался вперед в конце, — Джон одарил его искренней улыбкой, и на фоне вечно угрюмого лица отца это сияние словно разогнало мрак, вселив в Позова неуверенные проблески надежды. — Да, игра была что надо, — неуверенно добавил Дима, лучше и не скажешь — голова разрывалась от противоречивых мыслей. — Уже почти Чемпионат. — Поговорю с атлетическим департаментом во время следующей поездки. Уверен, им будет интересно узнать о тебе. — Спасибо. — Когда это будет, Джон? — отец сделал глоток, лед перевернулся, играя янтарными бликами бурбона. — Ох, — тот пожал плечами, — недели через две, наверное. — Тебе было весело? — неожиданно тихо спросила мать. Она съежилась на стуле, словно хотела исчезнуть. Дима поднял глаза. — Что? Она слабо улыбнулась, но взгляд оставался отстраненным. — Тебе понравилось? На игре? Отец фыркнул где-то на другом конце стола. Дима сглотнул. — Да, мам. Было круто. — Как твоё лицо? Выглядит неважно. — Ах, да, — Позов почувствовал, как щеки вспыхивают, и машинально коснулся места, где уже, наверное, красовался огромный синяк. — Всё нормально, мам. Просто ушиб. — Получил во время игры? — поинтересовался Джон. — Да. Хуже выглядит, чем есть на самом деле. — Зато ты выглядишь лучше, чем тот парень из другой команды, — усмехнулся Джон. — Что-то случилось? — ахнула мать. — Какой-то псих выбежал на поле и вывел одного из их игроков из игры, — пояснил отец. — Боже мой, ужасно. — Наверное, фанат, — Джон тепло улыбнулся Диме. Смущенный таким вниманием к своей персоне, парень сжал кулаки под столом. — С ним всё будет в порядке? — Конечно.   — Ну, не знаю насчёт «в порядке». Но тебе это сыграло на руку, — отец был явно недоволен результатом, и это было очевидно для всех за столом, но, к счастью для Димы, он не мог позволить себе резких высказываний в присутствии Джона. — Что ты имеешь в виду? — Позов повернулся к нему. — Он был лучшим игроком, держал всю защиту. После того, как его убрали с поля, дела пошли куда лучше. — У нас и до этого всё было хорошо, — стараясь не повышать голоса, ответил Дима. — Только если проигрыш можно назвать «хорошо», — отец надменно приподнял бровь, его лицо исказила насмешливая гримаса. — В любом случае, было захватывающе, — вмешался Джон, разряжая обстановку. — Интересно, узнают, кто это был? Ты ничего не знаешь? Дима уставился в свою тарелку, пытаясь найти в ней ответ на все сегодняшние вопросы. Вилка так и осталась нетронутой, лишь стакан с водой был выпит до дна, порция еды — нетронутой. — Нет. — Ах, да, конечно. С чего бы тебе знать. Снаружи гром разорвал нависшее над городом тяжелое небо. Далёкий, но зловещий. — Может, наконец-то будет дождь, — тихо проговорила мама, глядя в окно. — Надеюсь, оно там определится уже, — отозвался отец, проследив за ее взглядом, — надоело сидеть тут как на иголках. Ужин подходил к концу. Отец и Джон отправились смотреть телевизор в гостиную — гольф или что-то в этом роде. Мама незаметно ускользнула в свою комнату. Дима последовал ее примеру. Он ненавидел оставаться один в этом доме: его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Стулья, картины на стенах, идеально белый диван — всё смотрело на него осуждающе, словно напоминая, что ему здесь не место. И все это знали.     Сон не шёл. Он перевернулся на другой бок. Глухой удар грома прокатился за окном, словно сама тьма кашлянула у порога. Чтобы хоть как-то занять себя, Позов начал считать секунды между раскатами, но взвинченный мозг отказывался успокоиться. Дом давно спал, наверное, было уже очень поздно. Стрелки на тумбочке назойливо стучали, напоминая о бессоннице. Уличные фонари, словно лунный скальпель, рассекали задний двор холодным белым светом, выхватывая из темноты чёрную дорогу. Всё замерло в тягостном ожидании. Наблюдая. И снова этот грозовой удар. Дима зажмурился. Один. Два. Три. В памяти вспыхнула паника в глазах Хелла. Цепкие пальцы Сережи, сжимающие его шею и плечи. Судья, пятящийся назад с лицом, искажённым шоком. В животе скрутило тяжёлым узлом. Он зажмурился ещё сильнее. Четыре. Пять. Шесть. И новый раскат, сотрясший дом до основания. Этот был ближе, чем все предыдущие. Дима почти физически ощутил его кожей. Распахнув глаза, он уставился в потолок, где плясали призрачные отражения фонарей и холодное лунное сияние. Голос, сорвавшийся с губ, прозвучал чужим в пустой комнате. Дима тут же пожалел об этом и снова принялся уговаривать сон. Он должен уснуть. Нет ни единой причины бодрствовать. Это не важно. Ничего не имеет значения. Что-то несильно ударило в окно. Дима, не в силах сдержать тревожное предчувствие, резко открыл глаза, вглядываясь в противоположный угол комнаты. Нет. Что-то было не так. Должно быть, просто игра воображения, ночные звуки. Но вот – снова. Определённо, окно. Он сел в кровати. Звук повторился – кто-то стучал по стеклу. Пересёк комнату и заглянул в окно, впуская в помещение волну сухого, навязчивого жара. В воздухе почти чувствовался запах дождя. Позов посмотрел вниз. На крыше веранды под его окном валялись камушки, а внизу, во дворе, кто-то стоял. В его дворе. Худощавая фигура в какой-то нелепой, ссутулившейся позе. Незнакомец сидел на перилах крыльца, беззаботно болтая ногами. — Эй, — позвал он, стараясь не повышать голос. Нельзя кричать. Это не поможет. — Ты чего творишь? — процедил он сквозь зубы. — Бооожжжже, — пробормотал Сережа. Он был пьян – это чувствовалось сразу. Идеально. — Просто… привеееет хотел сказать, — заплетающимся языком выдавил он. Казалось, он и сам не понимал, насколько громко говорит. — Тсс! «Господи», —прошептал Дима в ответ. — Заткнись, бога ради… Уходи! Уйди с моего газона и перестань кидаться всякой хренью. Сережа на секунду замолчал. А затем: — Чё ты сказааал? — Я сказал, — рявкнул Позов, — проваливай отсюда! Кудрявая голова смотрела прямо на него, не моргая, а на губах застыла глупая, светящаяся полуулыбка. — Сори, не слышу. Спустись-ка ты сюда и скажи мне всё сам… — Я тебе и так всё сам говорю! — Чё?! — Блять! Сука! Ладно. Дима вернулся в комнату, схватил с пола футболку и натянул её, чтобы не стоять перед незваным гостем в одних боксёрах. Тихо, словно крадучись, спустился по ступеням, стараясь не шуметь. Впрочем, это вряд ли имело значение. Вряд ли кто-то услышит. Приоткрыв стеклянную дверь, он ступил на горячий асфальт, в душный, сухой ночной воздух. Сережа спрыгнул с перил, едва удержавшись на ногах. Нескольких яростных шагов хватило, чтобы оказаться рядом с ним. — Чё за хуйня? — Сам ты чё за хуйня, — огрызнулся Сережа. — Эй, хэй-хэй, смотри, смотри, я те пивасик принёс, раз уж ты не пришёл сам его забрать, — он помахал бутылкой прямо перед лицом Димы. — Господи, — Дима схватил его за руку и потащил подальше от дома, за пристройку у бассейна, где стены хоть немного приглушали звуки. — Ты что творишь? — взъелся Позов. — Припёрся сюда в середине сраной ночи… — Один час ночи, — лениво поправил Сережа. — В середине сраной ночи, — повторил Дима, вслушиваясь в тихое журчание воды в бассейне. — С пивом? И швыряешься камнями в моё окно? Вопишь у меня во дворе? А если мои родители тебя увидят, что, думаешь, они сделают? Кудрявый пожал плечами. — Ничего особенного. — Да что ты знаешь? — Я знаю, что ты не сказал «спасибо», — огрызнулся тот в ответ. — Я тут ждуууу, пьююю, а от тебя ни визита, ни сраного звонка. Я положил пиво в холодильник, чтобы оно было такое пиздатое и холодненькое, но у кого-то нет времени прийти и сказать простое «спасибо»… — И за что это мне тебя благодарить? Гром рычал где-то совсем рядом, грозя разорвать барабанные перепонки. На улице – ни души, лишь ветер гонял листья на верхушках деревьев. Где-то вдалеке лаяли собаки, мимо проехали две машины, и больше ничего. Дима потёр ладони друг о друга, пытаясь расслабиться, но злость на Сережу только нарастала.  Кудрявый моргнул, глядя ему в глаза. В них смешались боль и ярость. На его брови виднелся свежий порез, кожа вокруг воспалилась – явно постарался Хелл. — Я, — Сережа ткнул Диму пальцем в грудь, — я, сука, спас тебя там. Позов невольно рассмеялся, но смех тут же затих. Его взгляд помрачнел. — Прости, прости, — насмешливо произнёс Дима. — Ты меня «спас»? Каким это, к черту, образом? Ты думаешь, что, вломившись на поле и избив одного мудака, ты мне одолжение сделал? — Да. Потому что я, сука, тебя спас, — его зубы были плотно сжаты, и речь больше напоминала рычание. — Как? Каким образом ты меня спас? Я сам о себе позаботиться не могу? С чего ты вообще решил меня спасать? Знаешь что, — Дима ткнул Сережу пальцем в грудь в ответ, — послушай меня, и запомни: я сам о себе позабочусь. И ты больше никогда не делай ничего подобного. Слышишь меня? Кудрявый не отступил, а, наоборот, сделал шаг вперёд. — В том-то и дело, идиот. Ты собирался сам о себе позаботиться. Ёбаный идиот. — Ты о чём вообще говоришь? — Ты собирался его ударить. Стереть ухмылку с ебала этого ушлёпка… — Ну и что, если бы я это сделал? — Тебя бы выкинули, разве нет? — спросил Сережа, понизив голос и прожигая Диму взглядом янтарных глаз. — Ты же говорил, что за это выгоняют из команды. Теперь отступать было поздно: он уже по горло увяз в злости, замешательстве и прочей мерзости. — Да что ты вообще забыл там сегодня? — Боже моооой, — простонал Сережа, откидываясь головой назад. — Что? Внезапно стало не плевать? Теперь ты охуенный герой, спасаешь мир? — Да пошёл ты… Дима вплотную приблизился к нему, глядя прямо в глаза. — Тебе не стоило этого делать. Правда, не стоило. — А ты мне, блять, не указывай, что мне надо делать, а что — нет! — Да. Я, блять, указываю, — что-то мокрое ударило его по лицу. Затем по плечу. Чёртов дождь. — Не появляйся на игре. Не приходи ко мне домой ночью и не швыряйся камнями в моё окно, думая, что всё так просто, что всё идеально. Не ходи за мной. Не появляйся там, где я, и не заставляй людей спрашивать меня, откуда ты взялся и какого хера ты везде, как тень, от которой я не могу избавиться! — Дождь усиливался. Дима чувствовал, как промокает его футболка, как вода блестит на искажённом яростью лице Сережи. — Не думай, что имеешь право «спасать» меня. От того, от другого, от них, от, сука, себя! От чего угодно, блять! — Он говорил всё громче и громче, не в силах себя контролировать. — Не думай, что у тебя есть право! И не заставляй меня лежать всю ночь, пялиться в потолок и думать, что со мной, блять, не так, и где тебя носит, и почему я не могу перестать думать об этом, и не… Сережа поцеловал его. Паника, полнейшая, всепоглощающая, сжала внутренности до боли. Это случилось так быстро, что Дима не успел даже вдохнуть. Он пытался отступить, разобраться в происходящем, но губы Сережи – горячие, требовательные, безрассудные – уже владели им безраздельно, и, возможно, вовсе не паника разжигала в нём этот огонь. Он ответил на поцелуй. Резким движением схватил парня за талию, приподнимая, разворачивая и с силой прижимая к стене сарая. Руки, с самого начала не покидавшие его лица, сжимали челюсть, скользили мокрыми пальцами по коже, а дождь лил и лил, не переставая. Позов прижался ближе. И, боже, как же он хотел быть ближе. Так близко, будто хотел проникнуть под его кожу, и это желание заставило его открыть рот, вовлекая в этот безумный танец. На вкус Сережа – дешёвое пиво, дождь и пот. Дима зажмурил глаза до боли, запуская руки под мокрую футболку, чувствуя скользкую кожу под ней. Руки сжались сильнее, ногтями царапая синяк на щеке. Он поймал губу зубами и укусил её. Тот дёрнулся, зашипев, разрывая поцелуй, и Дима почувствовал привкус крови и алкоголя на языке. С трудом собравшись с мыслями, пытаясь сфокусироваться, он прижался лбом ко лбу Сережи, чувствуя, как его частое дыхание поднимает и опускает грудь. — Блять, — выдохнул он и закрыл глаза. — Блять. Дима резко отстранился. Он не дал сомнениям остановить его, не позволил себе оглянуться, когда побежал, огибая сарай и пересекая газон. Сережа не пошёл за ним, не окликнул, даже не попытался удержать. Позов распахнул стеклянную дверь и, оставляя за собой мокрые следы, взбежал по ступеням, скинул промокшую одежду в угол, залез в кровать и зажмурился. Он не думал. Ни секунды, ни о чём. Дождь неистово барабанил по крыше, грохотал тяжёлыми каплями. Дима перевернулся на бок, закрыв уши подушкой. Не помогло. Дождь, казалось, гремел у него прямо в голове.