Порождение зла

У меня во время прогулки с Се Лянем до возможного нашего места перекуса начались судороги на руках. Это одновременно и раздражало, и причиняло неудобства. Я сжала кулаки, стараясь скрыть дрожь, но пальцы предательски подергивались. Се Лянь сразу же заметил это. Его шаг замедлился, а взгляд стал пристальным и обеспокоенным. Он осторожно протянул руку, как бы желая поддержать, но не решаясь прикоснуться без разрешения. — Ты… в порядке? — спросил он, голос звучал мягко, но в нем явно читалось напряжение. Его брови слегка сдвинулись, когда он увидел, как мои пальцы судорожно сжимаются. — Это выглядит болезненно. Может, нам остановиться? Я покачала головой, стараясь улыбнуться, но очередной спазм заставил меня скривиться. Се Лянь нахмурился еще сильнее. — Разве демоны испытывают боль? — спросил он, изучая мое лицо с неподдельным интересом и тревогой. — Если их прах находится не у нужного человека, — ответила, переводя взгляд на него. — Хотя, я могу только предполагать, что с ним там делают и у кого он. Ты про него вообще слышал раньше? Се Лянь задумался на мгновение, затем вздохнул и честно признался: — Боюсь, мои знания имеют исключительно поверхностный характер, — кончиком указательного пальца он потер висок, словно пытаясь вспомнить что-то важное. — Прах — это источник жизни демона, и его уничтожение приводит к их гибели. И я сомневаюсь, что у сильного демона его смогут забрать. Ведь если его отняли, то и демона уже не будет, иначе зачем совершать все эти действия? Его голос звучал логично, но в глазах читалась неуверенность — он явно чувствовал, что в его рассуждениях есть пробелы. Когда я вздохнула в ответ, его взгляд стал еще более внимательным. — Мне даже кажется, что ты обладаешь более глубокой информацией, нежели я, — только и вздохнула. — Но моего праха у меня нет, а я живая рядом с тобой. По моим предположениям, моя эта жизненно необходимая вещь находится у старшего брата, потому что он вознёсся с моим телом на руках. А на месте смерти ничего похожее на прах не нашла. Да и что можно считать прахом, если у каждого демона она разной формы и состава? Се Лянь замер на мгновение. Его глаза расширились от удивления, а затем он медленно помассировал точку между бровей, словно пытаясь осмыслить услышанное. — Оу… — прошептал он, и в его голосе явно звучало замешательство. Затем, после паузы, он осторожно спросил. — У тебя с братом плохие отношения были? — С чего ты это взял? — я резко подняла бровь. Он жестом указал на мои дрожащие руки, его выражение лица стало еще более обеспокоенным. — Но тебя же вот как дёргает. — Он ради моей счастливой жизни в тринадцать лет сбежал из дома со мной, потому что после смерти родителей родственники обращались с нами ужасно, — ответила я, и Се Лянь слегка наклонился вперед, слушая с неподдельным вниманием. — С того времени он работал, как проклятый, чтобы обеспечить меня и себя. При этом за мной ещё истинный Пустослов с рождения бегал, пришлось переодевать меня в мальчика, чтобы обмануть его. Лицо Се Ляня смягчилось, в глазах появилось что-то теплое — понимание, сочувствие. Он кивнул, словно что-то для себя решив. — Твой брат… он действительно заботился о тебе, — произнес он тихо, и в его голосе звучало уважение. Но затем его взгляд снова стал серьезным. — Но если он так тебя защищал… почему теперь тебе больно? Он не стал давить, но его вопрос повис в воздухе, заставляя задуматься. Се Лянь на секунду задумался, потом осторожно добавил: — Если захочешь… я могу попробовать помочь разобраться. Но только если ты сама этого захочешь. Его предложение прозвучало искренне, без давления. И хотя в его глазах все еще читалась тревога, в них также была готовность отступить, если я решу не продолжать этот разговор. — А ты в ближайшее время собираешься возноситься? — приподняла обратно только что опущенную бровь. — Мой родной брат является божеством воды, это к слову. И нет, он не стал меня ненавидеть… или уже стал? — Пожала плечами, не зная как правильно описать ситуацию. — Дело в том, что он работал только для того, чтобы я была жива. А я по глупости перерезала себе горло, думала, что во сне нахожусь, а всё оказалось реально. Се Лянь слегка замер, его пальцы непроизвольно сжались в легком напряжении. Глаза на мгновение расширились — то ли от удивления, то ли от внезапного осознания чего-то важного. — Возноситься?.. — он произнёс это слово медленно, будто взвешивая. Затем его взгляд стал чуть более пристальным, но без осуждения. — Нет… В ближайшее время — вряд ли. Значит… он забрал твой прах, чтобы вернуть тебя? Или… — он резко оборвал себя, будто осознав, что заходит слишком далеко. В его глазах читалось что-то сложное — понимание? — Прости, я не хочу давить. — Ты часто извиняешься, — закатила глаза. — Вряд ли мне надо помогать, я сама не могу сказать, какие у нас будут взаимодействия с ним, если мы встретимся. Но он явно раньше меня разобрался, что такое прах и как им можно меня доколупать, — нервно усмехнулась. — Просто спалю несколько его храмов, если продолжит меня доставать. Да и родственной связи после смерти не чувствую… Се Лянь застыл на мгновение, будто мои слова ударили его между рёбер. Его брови дёрнулись вверх, а губы на мгновение сжались в тонкую линию — явная попытка сдержать первую реакцию. — Извиняюсь, потому что… — он начал автоматически, но резко остановился, осознав иронию. Вместо этого лёгкая улыбка тронула уголки его губ — неловкая, но искренняя. — Сжигать храмы… — он произнёс это медленно, как будто проверяя, насколько вы серьёзны. — Это… радикально. Может быть… он не понимает, что делает тебе хуже? — Вот и я ему сделаю немного хуже, подпалив несколько храмов. Я рада, что могу заниматься тем, чем хочется — собирать ягоды и солить грибы. Больше для счастья не нужно, хоть и непревзойденный демон. — А непревзойденный это? — поднял он бровь. — Самый сильный ранг демонов, который только существуют. Стать им можно только пройдя через нечеловеческие муки. Я это сделала только для того, чтобы спокойно собирать грибы, претензии? Ты вот тоже мусор собираешь и продаёшь, не собираясь возноситься при этом. Се Лянь замер на мгновение, его глаза слегка расширились. Видимо, моё сравнение явно задело его — но не вызвало возражений. Напротив, в его взгляде появилось что-то похожее на… понимание? — Нет претензий, — ответил он спокойно, и в его голосе вдруг прозвучала легкая самоирония. — Просто удивительно… как похожи наши пути. Ты — непревзойденный демон, собирающий грибы. Я — бывший бог войны, собирающий мусор. Думаю, мы оба заслужили право заниматься тем, что приносит покой. Его взгляд скользнул к моим рукам, где еще недавно были судороги, затем снова посмотрел в глаза. — Грибочков солёных не желаешь? Как тебе вообще скитаться кучу лет для обретения душевного равновесия и спокойства? — спросила я, доставая из знакомого дупла мои припасы.