Порождение зла

Мой мозг вообще не понимал в каком смысле со мной что происходит, поэтому воспринимал фоновый шум смеха Лазурного Фонаря, который меня нашёл, просто как фоновый шум. Да у него и слуги ржали, как лоси, когда связывали меня, так что всё окей — просто попала в какую-то комедийную ситуацию. — И вот это хуйло гоняло моих слуг и заставляло их, блядь, грибы чистить?! — ржал Ци Жун. Гоблины решили повторять за своим господином, тыкать в меня пальцем и гоготать. — Объективно, сами виноваты, что мои грибы раздавили, — фыркнула я, рассматривая его пещеру. Впрочем, волноваться мне было не о чем — даже связанная, оставалась Демоном Непревзойдённого Ранга. Если бы мне захотелось, давно бы уже разорвала эти верёвки и превратила всю его свиту в грибную приправу. Но пока… пока было забавно наблюдать за этим цирком. Хоромы себе такие Ци Жун в пещере отгрохал, что даже Хозяйка Медной Горы обзавидуется. Пещера огромная, мрачная и в то же время красивая. Всё вокруг отливает разными оттенками зелёного — где-то темнее, где-то светлее, будто подземный лес из камня. Со сводов свисают острые сталактиты, а с пола поднимаются такие же каменные шипы — сталагмиты. Некоторые уже срослись в толстые колонны, будто держат потолок. В воздухе висит лёгкий туман, и от этого свет кажется призрачным, неровным. В самом центре — массивный трон, вырезанный из цельного куска зелёного камня. Вода капает со сталактитов, и каждый звук разносится эхом, нарушая звенящую тишину. — Слыш, Хозайка Медной Горы, случаем у вас ящерки не бегают? — спросила я, всё внимательно разглядывая. Ощущения были, словно в музее нахожусь, неописуемо великолепно тут. Сама бы в таком не жила, мне и в лесу хорошо, но то что через какую-то дырку попала большая удача. Лазурный Фонарь от моего вопроса подавился языком, а слуги резко замолчали. — Какие ещё к Баю ящерки?! — прикрикнул Ци Жун. — Я что по твоему должна была запомнить, как тех ящериц в сказе зовут? — приподняла бровь, говоря ему это с явной притензией. — Читала же их, когда ещё человеком была, — да и в прошлой жизни. — Твои ящерицы, ты и должен помнить, как их зовут. — Какие ещё к Баю ящерки?! — прикрикнул Ци Жун, его брови дёрнулись вверх, а взгляд стал ещё более презрительным. — Ты вообще какая-то подозрительная! Я пожала плечами, не особо переживая из-за его тона. — Ну, там, в сказе, они по пещерам бегали, самоцветы собирали… или нет? — задумчиво почесала нос. — Ладно, не суть. Главное — красиво у тебя тут. Прям как в сказке. Ты, случаем, не родственник Хозяйки? У вас стиль похожий. Ци Жун замер на секунду, его лицо исказилось в гримасе, будто он только что откусил лимон. — Что за бред ты несёшь?! — прошипел он, затем резко повернулся к гоблинам. — Вы слышите эту псину? Она либо дура, либо настолько тупая, что даже не понимает, где находится! Гоблины захихикали, но не слишком уверенно — видимо, их господин был не в том настроении, чтобы просто ржать вместе с ними. Один из них, пошустрее остальных, тут же поддакнул: — Да, господин! Совсем крыша поехала! Может, сразу прикончить? А то вдруг заразная! Ци Жун скривился, оценивающе посмотрел на меня, потом махнул рукой. — Да пофиг. Всё равно скоро сдохнет — нечего тратить на неё время. Выбросить куда-нибудь в пропасть, пусть звери доедят. Я приподняла бровь. — Жестоко. А если я тебе скажу, где тут у тебя фэн-шуй неправильный? Вон тот угол — мрачноватый, энергия застаивается. Можно статую какую-нибудь поставить… или фонтан. Ци Жун закатил глаза так, будто я предложила ему перекрасить пещеру в розовый цвет. — Боже, да заткните ей рот, пока я не передумал и не решил сжечь её живьём просто чтобы прекратить этот поток сознания! Гоблины рванули ко мне, но я лишь взглянула — не злобно, не угрожающе, просто… взглянула. И их лапки замерли в воздухе, как будто упёрлись в невидимую стену. Самый смелый дёрнулся вперёд — и тут же шарахнулся назад, зашипев, будто обжёгся. Я пожала плечами и решила сменить тему, видя, что про ящерок он явно не в настроении разговаривать. — Ой, — сказала я без тени смущения. — Кажется, они передумали. Ладно, вернёмся к грибам. Твои слуги же не просто так раздавили их, правда? Наверное, хотели попробовать или тебе принести? Я, кстати, маринованные делаю — с чесночком, перчиком, лаврушкой… Ци Жун застыл с открытым ртом, его пальцы судорожно сжали подлокотники трона. — …Что. — А ещё у меня ягодки есть, — продолжала я, будто не слышала. — Морошка, брусника… О, а варенье из сосновых шишек пробовал? Нет? Ну конечно, где тебе, пещерному, такое знать… Его лицо начало медленно краснеть — не от злости, а от какой-то непередаваемой смеси ярости и полнейшего когнитивного диссонанса. — Ты… Ты… — Я, — кивнула я. — Кстати, если хочешь, могу рецепт дать. Только учти — грибы надо аккуратнее собирать. А то вдруг опять раздавишь, а они, между прочим, ядовитые бывают, тебе не грозит сдохнуть, уже же, но начнёшь всякую нечисть видеть… Внезапно я резко замолчала, скривившись. Острая боль пронзила грудь — будто кто-то воткнул раскалённый гвоздь прямо в сердце. Ци Жун, заметив моё выражение лица, вдруг залился хриплым смехом. — О-о-о, так вот оно что! — он откинулся на троне, явно наслаждаясь моментом. — Значит, не такая уж ты и всесильная, раз корчишься, как червяк. Видать, свой прах отдала не очень надёжному человеку, да? Скоро сдохнешь! Я медленно подняла на него взгляд, всё ещё стискивая зубы от боли. — Какой… прах? — выдавила я. Воцарилась тишина. Ци Жун замер. Потом медленно наклонился вперёд, его глаза сузились до щелочек. Он смотрел на меня так, будто я только что заявила, что земля плоская. — …Ты, — долгая пауза. — Серьёзно?