Там, где ты оставила меня | Right where you left me

      Поиски по-прежнему давали мало результатов, а Лэйн продолжала твердить себе, что не сходит с ума. Однако под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось, а цвет кожи невозможно было отличить от оттенка потолка. Смыслом всего её существования вдруг оказалась она. Анна. Царапина от листа бумаги на пальце, которую замечаешь, только когда на неё попадает сок лимона. Если бы только Лэйн могла вылечить эту царапину. Но тогда ведь потребуется совсем её не трогать… Нет, она так не может.       Вместо этого она высыпает на царапину пачку соли, превращая маленький порез в воспалённую, пульсирующую рану. Она создаёт настоящий алтарь. Алтарь, посвящённый её царапине. Возводит травму в культ вместо того, чтобы выпить обезболивающее или сходить к врачу.       Алтарём стала крохотная кладовка, из которой Лэйн педантично вынесла весь хлам. Ничто не должно помешать её драгоценному, интимному времени с Анной. В коробке с новогодними игрушками нашлись гирлянды, которые помогли создать нужную атмосферу. На чердаке Лэйн отыскала ещё несколько фотографий. На них Анна счастливая, настоящая, живая. Как бы она хотела прикоснуться к ней, увидеть её улыбку в жизни. Но ей не остаётся ничего, кроме как раскладывать вокруг фотографий на маленьком столике то, что напоминало бы об объекте её мыслей. Маленький василёк, такой хрупкий, что, казалось, стоит на него только дунуть, и он рассыплется. Потрёпанный авиабилет, к которому явно прикасались её изящные тонкие пальцы. Всё, что могло бы помочь ей воссоздать из пылинок и обрывков памяти желанный образ.       Она проводила часы, вцепившись взглядом в фотографии. Позволяла мыслям течь свободно, иногда допускала себе вольность — лёгкую фантазию, что Анна рядом. Она методично внушала себе, что все эти предметы пахнут ей, и скоро ловушка для мозга сработала. Теперь каждый раз, когда Лэйн заходила в кладовку, чтобы устроить одностороннее свидание с призраком, в нос ударял запах, которого на самом деле не было. Ощущалось присутствие человека, который канул в лету. Оборвал все связи, оставив за собой лишь тонкие ниточки, рвущиеся от малейшего прикосновения.       Вот и сейчас, как завороженная, она смотрела на свой скромный алтарь в призрачном мерцании гирлянд. Время в кладовке текло иначе — оно, густое, как кровь, превращалось в сладковатую смолу, в которой тонули настоящее и прошлое. И только глаза Анны с фотографий, пронзительные и бездонные, удерживали её на границе разума и безумия.       Вдруг взгляд Лэйн, скользящий по снимкам, наткнулся на что-то, что вдруг царапнуло её сознание. Фон. Книжный шкаф. Точь-в-точь тот, что и сейчас стоял в её комнате, тяжёлый, массивный, дубовый. Она судорожно поднесла фотографию к глазам, почти уткнувшись в неё носом. Детали расплывались, но на верхней полке одна книга была чуть выдвинута вперёд. Название прочитать было невозможно, лишь угадывался тёмный цвет обложки.       Этого было достаточно, чтобы одержимость, до сей поры дремавшая, взорвалась в ней всплеском адреналина. Она пулей вылетела из кладовки, сжимая фотографию в ладони.       В комнате она, затаив дыхание, сравнила изображение с реальностью. Да, тот самый шкаф. Книги стояли ровным строем благодаря её детской привычке к педантичному порядку. Сердце колотилось где-то в горле, пока Лэйн, привстав на цыпочки, тянулась к верхней полке. Вытащив несколько книг, похожих на те, что были на фото, она лихорадочно встряхивала их, листала, подносила к свету, но ничего.       В отчаянии Лэйн стала вытаскивать с полки по несколько книг, складывая их в стопки на полу. Скоро полочка опустела, а внизу красовалось не меньше четырёх десятков толстых томиков, каждый из которых ей придётся отсмотреть в поисках подсказки от Анны. В одной из этих книг она точно есть.       Она жадно пролистывала книги с таким усердием, что на кончиках пальцев появлялись красноватые полоски — порезы от страниц, но прямо сейчас Лэйн было не до них. Она просматривала книгу за книгой, внимательно проверяя каждую страничку на свету, ища пометки, но всё, что она находила — метки, которые когда-то делала сама. Неизвестно, сколько прошло времени, но книг не стало меньше даже на половину, поэтому она обессилено рухнула на груду разбросанных книг, нечаянно мешая отсмотренные с теми, что ещё не проверялись. Одна книга мешала удобно лежать, утыкаясь потрёпанным корешком в поясницу, и Лэйн вытащила её из-под себя. «Двойник» Достоевского. Кажется, она так и не дочитала её. Из середины торчала закладка. Лэйн раскрыла книгу и принялась её листать, чтобы дойти до места, на котором остановилась, но вдруг что-то заставило её вздрогнуть и покрыться холодным потом.       На нескольких страницах были подчёркнуты, казалось, хаотичные буквы, которые даже при большом желании не сложились бы в существующее слово. Много букв. Лэйн вскочила, расталкивая ногами книги, что мешали идти. Пробравшись к столу, она открыла ноутбук и принялась по порядку выписывать буквы, подчёркнутые в книге. Пока что выходила полная несуразица.       Псв жсусёгв О.!       Зфол хю ълхгзыя ахс, кргълх, хеси обдстюхфхес флоярзз ефзш тузёугж л кгтузхсе. Тспрлыя, пю пзъхгол с нугз фезхг? С пзфхз, ёжз ефи ргълргзхфв ф ълфхсёс олфхг? В ргыог зёс.              Всматриваясь в текст, она лихорадочно размышляла, на что это может быть похоже. Угадывался знакомый паттерн, но от усталости Лэйн не могла определить, что это за шифр. В отличие от неё, Анна на криптографа не училась, а значит, шифрование если не примитивное, то хотя бы такое, которое сможет разобрать обычный человек без специального образования. В голове вдруг вспыхнуло воспоминание, а по телу разлилась очередная волна ледяного пота.              — Что это? — Анна вопросительно выгнула бровь, рассматривая листок, который ей с довольной улыбкой всучила в руки.              — Шифр. Попробуешь угадать, что тут написано? — Лэйн приземлилась на качель рядом с Анной, болтая ногами в воздухе.              — Даже не знаю… Тебе что, нравится зашифровывать тексты? Какая-то нелепица, ничего не понятно.              — Конечно, ничего не понятно! Так человек, который не знает ключа, не сможет расшифровать то, что тут написано. Я в книжке прочитала. Это шифр Цезаря. Есть догадки, как его расшифровать?              — Нет, конечно, глупенькая, откуда бы у меня были догадки, если я не знаю, по какому принципу тут зашифровано? — Анна заулыбалась, убирая прядь волос Лэйн за её ухо. — Научи меня.              — Ну ладно, — сдалась девушка. Она легонько потянула руку Анны с запиской на себя и принялась тыкать пальцем в листок. — Вот, смотри. Каждая буква алфавита сдвинута на фиксированное число позиций. То есть, например, если бы я выбрала ключ 5 для шифровки, буква, скажем, А стала бы Е. Но всё-таки тебе придётся угадать, на какую цифру я сдвинула алфавит.              Анна с улыбкой стала перебирать возможные варианты, начав с цифр по порядку, однако Лэйн остановила её, возразив, что так нечестно. В ход пошло любимое число Анны, затем Лэйн, её день рождения, но отгадкой был день рождения Анны.              — Выходит, ключ — 28? — победно всплеснула руками девушка, однако Лэйн поспешила её огорчить:              — Нет, подумай ещё. Это было бы слишком просто. Что можно сделать с этим числом?              — Чёрт бы тебя подрал, Лэйн, ты как будто была рождена для того, чтобы мне жизнь малиной не казалась, — шутливо обиделась Анна, но тут же продолжила в обычном тоне, — Ну, единственное, что мне приходит в голову, это сложить или вычесть… Если складывать, получится 10, значит сдвиг вправо на 10 букв. Но если вычитать, то получится -6. И сдвиг будет влево на 6 букв. Но, Лэйн, как мне теперь догадаться, в какую сторону ты зашифровала текст?              — Ну ладно, тут ты и правда не догадаешься. Твоя ведущая рука — левая. Итак, Ваш вердикт, Ватсон?              — Значит, двигаемся влево на шесть букв. Дай мне карандаш, я сейчас быстренько расшифрую.              «Быстренько» продлилось чуть дольше, чем Анна ожидала, но это были, пожалуй, лучшие полчаса в её жизни. Они смеялись оттого, какой смешной получился зашифрованный текст и как сложно вспоминать алфавит в обратном порядке. Скоро непонятная надпись «Ёчдз г Ъззъ зъьляэюъ» приобрела вид «Анна и Лэйн навсегда».              Лэйн вскочила со стула, судорожно хватая ртом воздух. Она будто потеряла сознание или уснула, но всего на несколько секунд. Но какими же тёплыми и трепетными были эти моменты. Анна передала ей подсказку через это видение? Жизнь стала бы куда проще и лучше, если бы она могла таким способом рассказать ей, где находится сейчас, и что вообще творится вокруг них двоих.              Конечно, шифр Цезаря. А ключ… По логике, следовало бы поступить в обратном направлении. Если Анна и хотела донести до Лэйн способ расшифровать сообщение, то она должна исполнить всё наоборот. День рождения, число 12, с лёгкостью превращается в цифру 3. Лэйн правша. Значит, двигаться нужно вправо, на три буквы.              За годы изучения криптографии Лэйн натренировалась расшифровывать подобные тексты. Это хорошо развивает память: запоминаешь алфавит, быстро схватываешь паттерны каждого ключа, а в процессе расшифровки успеваешь держать в голове уже встретившиеся в тексте буквы и их перевод. Насмотренность и годы практики сделали своё: дрожащими пальцами Лэйн около минуты стучала по клавиатуре, а потом, закончив, откинулась на спинку стула и уставилась в текст на экране широко раскрытыми глазами.              Моя дорогая Л.!              Если ты читаешь это, значит, твоё любопытство сильнее всех преград и запретов. Помнишь, мы мечтали о крае света? О месте, где всё начинается с чистого листа? Я нашла его.              К горлу подступил ком. Девушка прижала к себе драгоценную книгу. Десяток лет назад к её страницам прикасалась Анна, с любовью оставляя аккуратные пометки остро заточенным карандашом. Её запах, отпечатки её пальцев, её прикосновения давно исчезли под слоем времени, но именно сейчас она была как никогда близко к Лэйн. Она хочет, чтобы её нашли. Но что это за место такое, о котором она говорит? Пролистав книгу ещё раз от начала до конца, Лэйн больше не смогла найти никаких пометок кроме тех, которые она уже расшифровала. Конечно, если это что-то секретное, что Лэйн не должна была узнать, вряд ли Анна стала бы прятать всё в одном месте. Можно даже не надеяться, что следующая подсказка найдётся в книге. Выход был один — внимательно рассматривать фотографии и изучать, что на них изображено.              Сорвавшись с места, Лэйн, держа в руках фотографию, побежала к выходу из комнаты, но споткнулась и перелетела через стопку разбросанных на полу книг. Не успев выставить руки вперёд, она упала лицом в деревянный пол и проехалась по нему, чудом избежав столкновения правого глаза с торчащей шляпкой гвоздя. На ватных ногах она вновь встала, не обращая внимания на кровь, струящуюся из носа и разбитой губы, на жжение от содранной кожи, и, оставляя за собой след из кровавых капель, вернулась в кладовку. Пришлось включить свет: и, хотя лампочка под потолком была по-прежнему слишком тусклой, чтобы облегчить разглядывание фотографий, всё же это было лучше, чем пытаться рассмотреть что-то в мерцающих огнях. Ладонью прикрывая разбитое лицо, чтобы не испачкать фотографии, Лэйн присела на гору одеял, сложенных в импровизированное кресло.              Первой в руки попала фотография, где Анна сидела на качелях. Глаза беспокойно забегали по картинке, ища, за что ухватиться. В качели вряд ли можно что-то спрятать — а если бы и можно было, Лэйн бы знала об этом. Больше на фото ничего и нет… Сдавшись, она хотела было отложить фотографию и изучить следующую, но вдруг взгляд зацепился за чёрное пятно на фото.              Ноги не слушались, когда она торопливо поднималась с пола. Пришлось хвататься за стену, опираться на неё и медленно разгибать дрожащие колени. Спотыкаясь, Лэйн побежала к входной двери так быстро, как могла, и вышла на улицу прямо босиком.              Раскалённая полуденным солнцем ярко-зелёная трава обожгла ступни, заставляя бежать буквально на цыпочках. Однако уже в тени раскидистого дуба, стоявшего неподалёку, удалось расслабиться. Лэйн чуть ли не с головой залезла в дупло, ощупывая его изнутри. На первый взгляд всё казалось обычным, пока под пальцы не попалась несколько отличающаяся текстура. Она принялась осторожно ковырять её ногтем, а затем, поддев небольшой кусочек непонятной застывшей массы, поднесла его к кончику носа и тут же скривилась. Дёготь, который папа использовал для лечения дерева. Конечно… Этот умопомрачительный запах Лэйн, наверное, запомнила на всю жизнь. Что ж, Анна постаралась на славу, придумав такой оригинальный способ спрятать подсказку.              Скоро заветная бумажка, свёрнутая вчетверо и замотанная пищевой плёнкой, оказалась в руках Лэйн. Ей стоило больших трудов и одного сломанного ногтя расковырять застывший десять лет назад дёготь, но с какой любовью и бережностью она, сползая по стволу дерева на землю, трясущимися руками разворачивала пищевую плёнку и раскрывала записку.              Хгп, ёжз фсорщз рз фгжлхфв пзфвщгпл, хгрщцв тс нугб рздг. Хгп, ёжз зжлрфхезррюз гопгкю — оиж, ъхс фхгуыз тлугплж. Хгп, ёжз хлылрг сёоцыгзх.              Вновь пробежка — на этот раз обратно к компьютеру. Минута — и ответ уже красуется в текстовом документе.              Там, где солнце не садится месяцами, танцуя по краю неба. Там, где единственные алмазы — лёд, что старше пирамид. Там, где тишина оглушает.              Что ж, судя по подсказке, это полюс. Неизвестно только, какой — северный или южный. Следующая записка обещает ответить на этот вопрос.              Лэйн вновь опустилась на пол, беря в руки оставшиеся фотографии. На паре из них не было совсем ничего, куда можно было бы спрятать бумажку, а вот на двух оставшихся подсказки очень яркие. На одном Анна стоит по колено в воде. Её джинсы закатаны, но край их всё равно промок. А слева от неё — выглядывающий над водной гладью валун. Место очень узнаваемое: именно туда Лэйн любила в подростковом возрасте приезжать на велосипеде, когда хотелось побыть одной. На второй фотографии Анна стоит перед сараем и опирается рукой на мотоцикл. И если с камнем всё было более-менее понятно, то связь с мотоциклом девушка пока не уловила и решила оставить этот вопрос на потом.              Вот для езды на велосипеде уже пришлось натянуть носки и кроссовки, поскольку ехать босиком банально неудобно. На выходе из дома Лэйн бросила мимолётный взгляд в зеркало и ужаснулась, краем глаза заметив, в какое месиво превратилось её лицо. Местами кровь уже засохла, оставив бурую потрескавшуюся корку, а из каких-то ранок всё ещё сочилась алая жидкость. Домашняя футболка тоже пострадала: на груди красовались алые капельки. Хотелось, конечно, поскорее разгадать загадку, что оставила Анна, но в таком виде выходить в люди просто неразумно. Девушка и так была похожа на ходячий труп со своим уставшим видом, а теперь было ощущение, будто перед смертью её пару раз приложили головой об асфальт. Она развернулась и зашла в ванну, открыла холодный кран и плеснула воду себе на лицо. В моменте это даже придало ясности мыслям. Вода, капающая с ладоней в раковину, окрасилась в красный. В слив водоворотом смывалась тяжесть последних бессонных ночей.              Старый велосипед жалобно скрипнул, когда Лэйн отрегулировала сиденье и села, примеряясь и проверяя, подходит ли такая высота. Поправив рюкзак на спине, она открыла калитку и выехала со двора.              Велосипед, казалось, помня их летние поездки, нёс её на нужное место сам. Руки сами направляли руль, когда нужно было повернуть или объехать уже знакомую ямку, которую так давно не могут засыпать. И теперь, когда ветер засвистел в ушах, Лэйн наконец смогла почувствовать себя живой. Вбирала в себя тёплый летний воздух так жадно, как будто впервые дышала полной грудью. Рассматривала искажённые временем, но всё ещё знакомые тропинки и деревья. За спиной словно выросли крылья. Выходит, физическая активность действительно влияет на психологическое состояние. Она будто стала вдруг свободной от всех проблем, что тревожили её до момента, пока она не нажала на педали, пока где-то внизу не заскрипели подёрнутые ржавчиной цепи.              Лэйн затормозила, оказавшись у знакомого берега. Маленькое озеро предстало её взгляду. Кажется, с момента, когда она видела его в последний раз, оно стало ещё меньше. Ровная водная гладь отражала светло-голубое ясное небо и ловила солнечные лучи. От лёгкого ветерка слегка покачивался камыш, которым порос край воды. Девушка достала фотографию и выставила её перед собой, выравнивая её так, чтобы она совпала с пейзажем вокруг. Место определённо то же самое, но немного изменённое под влиянием времени.              Пришлось до колена намочить ноги в прохладной воде и запутаться в камыше, чтобы отыскать камень. Теперь он был более видимым, чем на фото — похоже, уровень воды изрядно упал с тех пор. Но это никак не помогло Лэйн в том, чтобы его поднять. За сухую верхушку, конечно, ухватиться невозможно, а мокрый низ тяжелого камня, погружённый в песок, никак не хотел ей поддаваться. С очередной попыткой поддеть камень девушка поскользнулась на мокром песке и полетела вниз головой в воду.              Она расположилась на солнце поодаль от кромки воды, чтобы немного обсохнуть. Несмотря на все трудности, затею бросать было нельзя. Нужно было только придумать, как достать то, что спрятано под камнем, без очередных травм… Если Лэйн вообще не ошиблась и под ним что-то есть. На глаза попалась короткая, но толстая палка. В голове созрела здравая мысль.              Используя палку как рычаг, девушка подставила её под основание камня и надавила обеими руками на конец, что был ближе к ней. Первые пару секунд ничего не происходило, но чем больше усилий она прилагала, тем отчётливее ощущалось, что камень наконец сдвигается с места. Когда Лэйн надавила ещё сильнее, валун наконец перекатился, из-под него стремительно выплыли и поспешили скрыться мальки, но вот палка не выдержала такого напора и треснула, царапая девушке ладонь и наверняка оставляя пару заноз. Но ей было совсем не до этого: там, где только что был камень, сквозь мутную воду что-то отдалённо блестело.              Отбросив в сторону палку, Лэйн наклонилась и погрузила ладонь в воду, нащупывая то, что лежало на дне. Она извлекла что-то, по весу сравнимое со смартфоном, обёрнутое в полиэтиленовые пакеты, которые поверх для надёжности заклеили скотчем. «Что же ты там прячешь, Анна…» — мелькнула мысль, когда Лэйн тянулась в рюкзак за предусмотрительно взятым с собой перочинным ножом.              Под слоями пакетов взору открылась старая ржавая гильза. Повертев её в руках, Лэйн заметила, что открытый конец был туго залит воском, почерневшим от времени и воды. Она сковырнула его ногтем, рискуя сломать ещё один, но воск лишь обломился. Стиснув зубы от нетерпения, она ударила гильзой о камень. С хрустом откололся кусок воска, и на ладонь выпал туго свёрнутый кусочек бумаги. Сердце трепетно заколотилось, когда Лэйн развернула записку — очередной шифр. И несмотря на то, каким трудом он был добыт, это было, пожалуй, самое счастливое событие за последние несколько недель.              Льл пзрв хгп, ёжз тлрёелрю — нсусол, г шсосж — зжлрфхезррюм кгнср. Хгп, ёжз нгухю еуцх, г нсптгф льзх бё рг фгпсп фзезуз. Дзузёл ргы егфлоин.              Хесв Г.              Чтобы не тратить время на дорогу домой, а сразу получить ответ, девушка взяла с собой блокнот. Буква за буквой, у неё получился ответ, от которого челюсть едва ли не поползла вниз.              Ищи меня там, где пингвины — короли, а холод — единственный закон. Там, где карты врут, а компас ищет юг на самом севере. Береги наш василёк.              Твоя А.