Лайза Турпин

      020       После первого курса лето казалось бесконечным, будто жвачка на подошве. Каждый шаг растягивал ее, как плавленый сыр или спагетти на вилке, и человек застывал с поднятой ногой, не в силах сделать выбор. Так тянулось и лето Лайзы.              Матушка, разумеется, была недовольна.              — В нашей семье никто никогда не оставался на второй год, — повторяла она каждое утро, и голос её становился все глуше из-за сжатых зубов.              Лайза давно научилась определять насколько сильно недовольна матушка по тому, как та поджимала губы и поправляла очки. Если очки сдвигались наверх — еще терпимо. Если на кончик носа — хуже и быть не могло.              В этот раз очки сползли и держались там всё лето, пока Лайза отбывала свой срок в Британской библиотеке. Каждое утро они шли туда вместе. Лайза садилась за дальний стол с кипой учебников, перелистывала унылые страницы, а ее пальцы сами тянулись к карандашу. Они рисовала на полях, на обрывках бумаги и даже на салфетках. В её блокноте уже не умещались наброски: леди в платье с турнюром, мужчина в цилиндре, а вот и тот самый старик.              021       В дальнем углу, между рядами с юридическими справочниками, бродил старик, которого никто не замечал. Он много болтал сам с собой, а Лайза зарисовывала его истории в блокноте. Старик был грязным, небритым, с седыми спутанными волосами, падающими на плечи, в рваном сюртуке и такой же шляпе.              Она заходила в этот закуток каждый раз, когда уже не могла смотреть на таблицу умножения. Лайзе казалось, ее голова вот-вот взорвется, как пиньята, и тогда матушке придется собирать конфетти по всему читальному залу, мыть полы, протирать книги и всё такое.              В этот раз она снова встретила старика. Он сидел на корточках у стены, чертил пальцем на полу и бормотал себе под нос:              — …а ветер был попутный, да только попутный ветер — он как женщина, знаешь? Сегодня дует в твою сторону, завтра — в другую…              Она подошла ближе, присела рядом и достала блокнот.              — Слышишь? — вдруг спросил он хрипло. — За бортом кто-то есть.              Лайза молчала, старик тоже замолчал. Закончив рисовать, Лайза свернула в секцию исторических хроник. Она уже собиралась набросать портрет леди, которая жила между третьим и четвёртым стеллажами, как вдруг…              — Ой!              Она врезалась во что-то твёрдое. Блокнот выпал, карандаши посыпались на пол. Лайза пошатнулась, схватилась за чью-то руку и подняла глаза. Перед ней стоял черноволосый мальчик, который смотрел на неё с не меньшим изумлением.              Она застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Затем моргнула раз, другой. Её губы дрогнули и растянулись в улыбке.              — Ты! — выпалила Лайза, едва не подпрыгнув.              Руки сами дёрнулись вперёд, словно хотели его обнять, но в последний момент передумали. Вместо этого она прижала ладони ко рту, потому что в библиотеке нельзя кричать. Матушка могла услышать, выйти из-за своей стойки и увидеть Лайзу не за столом, и тогда…              — Лайза?               Его очки сидели криво, футболка болталась, сползая с плеча, а волосы торчали в разные стороны сильнее, чем Лайза запомнила в школе.              Гарри тоже улыбнулся, но глаза остались грустными — она заметила это сразу. Лайза вообще многое замечала, например, как он оглядывался, ссутулив спину, и землю под его ногтями.              Лайза машинально взглянула на свои пальцы и увидела следы грифеля. Она быстро присела и принялась собирать вещи, пряча горящие уши за волосами.              — Ты чего тут делаешь? — прошептала она.              Гарри опустился рядом.              — Дурсли приехали в город, чтобы купить учебники Дадлику — сказал он тоже шёпотом. — Я вспомнил, что ты говорила про библиотеку. Думал, вдруг… ну, вдруг ты здесь.              Он протянул ей стёрку, и их пальцы почти коснулись. Лайза быстро отдёрнула руку и сунула стерку в карман.              — Я здесь каждый день, — сказала Лайза и выразительно закатила глаза. Гарри широко улыбнулся. — Матушка решила, что я плохо училась в Хогвартсе, потому что не выучила таблицу умножения. И природоведение. И всё остальное, что она смогла найти в шкафу.              Она поднялась на ноги, отряхнула колени и огляделась по сторонам.              — Пойдём, — Лайза дёрнула Гарри за рукав. — Я тебе кое-что покажу.              Она привела его в отдел юридических справочников. Там, между стеллажами, прятался маленький закуток с круглым окном. В этом закутке всегда стоял запах пергамента и почему-то моря, хотя ближайшее море было далеко.              — Смотри, — прошептала Лайза, усаживаясь на пол и открывая блокнот.              Она указала карандашом на окно. На подоконнике, свесив одну ногу, сидел старик и что-то рассказывал пустой стене. Он размахивал руками, хохотал, то и дело поправлял шляпу с обвисшими полями.              — Это он, — произнесла Лайза, перелистывая страницы. — Я рисую его уже вторую неделю. Каждый день он что-то рассказывает. Сегодня про корабль.              — Про какой корабль? — Гарри прищурился, глядя в пустой угол.              — Не знаю. Разве они все не одинаковые? Но вчера он показывал, как бросает якорь. Вот так.              Лайза подняла руки и изобразила, как будто закидывала что-то тяжёлое. Гарри смотрел то на неё, то переводил взгляд на пустой подоконник.              — Ты тоже его видишь? — спросила Лайза, замирая с карандашом на весу.              Гарри помолчал.              — Нет, — сказал он наконец. — Там никого нет.              — Совсем-совсем? — переспросила она с грустью, которую сама не понимала.              Лайза опустила взгляд на свои колени. Карандаш в её руке начал выписывать маленькие кружочки на чистом листе.              — Я думала… — начала она и замолчала. — Это, наверное, глупо. Я просто подумала, что раз ты в школе тоже видел…              — Знаешь, — произнес он негромко, — Дурсли меня не видят. Я могу сидеть с ними за одним столом, а они смотрят, как будто меня нет. А я их вижу каждый день с утра до вечера. И каждый раз, когда они говорят что-то обо мне, я это слышу.              Лайза смотрела на его профиль, на очки, которые сползли на кончик носа, на шрам, наполовину скрытый чёлкой.              — Я хочу сказать, — он растрепал волосы. — Видеть то, чего не видят другие — не всегда плохо.              — Ты правда так думаешь? — Лайза подняла голову и заглянула ему в глаза.              — Правда, — Гарри улыбнулся уголком рта. — И мне нравятся твои рисунки. Я как будто тоже все это вижу.              Лайза перевела взгляд на подоконник. Старик исчез, наверное, ушёл рассказывать свои истории в другое место.              — Хочешь посмотреть? — неожиданно спросила она. — Ну, чтобы ты тоже мог увидеть его истории. Я все зарисовала.              Гарри кивнул.              Они ещё немного посидели в закутке. Лайза показывала рисунки, а Гарри смотрел, иногда задавал вопросы, но больше просто наблюдал за её руками.              — Мне пора, — сказал он, покосившись в окно. — Дурсли будут искать. То есть они не будут, но если я не вернусь вовремя, они всё равно будут злиться.              Лайза кивнула и сложила блокнот.              — Приходи ещё, если захочешь, — пробормотала она, не поднимая взгляд. — Я здесь каждый день. Матушка сказала, что я должна учиться всё лето, так что… ну, я здесь.              Гарри улыбнулся.       — Я обязательно приду.              Но до конца каникул он больше не приходил в библиотеку.              021       Матушка проводила Лайзу до барьера, который разделял платформы девять и десять. Она перевесила сумочку с правого локтя на левый, и зачесала волосы Лайзы сначала на одну сторону, потом на другую.              — Обещай в этом году не пропускать занятия, — сказала матушка, поправляя очки. Они уже поднялись до переносицы. — Я серьёзно, Лайза.              — Да, матушка. Хорошо, матушка. Обещаю, матушка, — скороговоркой ответила Лайза.              Матушка стукнула ее по лбу.              — Не паясничай, Лайза. Пиши мне. Я должна быть в курсе твоей успеваемости. С вашими учителям можно как-нибудь связаться?              — Но я же пообещала! — жалобно протянула Лайза. — Ты хочешь, чтобы совы постоянно летали к нам домой? Ты же говорила, в прошлый раз тетя Лиза потеряла сознание. Она же боится птиц!              — Ничего страшного, — невозмутимо ответила матушка. — Ей полезно. К тому же Лиза пока не собирается приезжать. В общем, надеюсь, ты меня поняла.              — Поняла, — вздохнула Лайза и прошла через барьер, махнув на прощание матушке.              Платформа девять и три четверти встретила Лайзу привычным шумом. Кто-то прощался с родными, кто-то тащил чемоданы, кто-то уже сидел в вагонах, высунувшись в окно. Лайза миновала толпу, не глядя по сторонам.              Она быстро прошлась по вагону, нашла пустое купе и устроилась в нем. Достала блокнот и карандаши, и приготовилась рисовать пейзажи за окном во время поездки.              Поезд тронулся, Лайза уже взялась за карандаш, и дверь купе открылась. На пороге стояла девочка с волосами цвета льна, собранными в два торчащих пучка, как у бабочки-капустницы. В ее ушах болтались серьги в виде крошечных редисок. Девочка внимательно посмотрела на Лайзу, потом на карандаши, и без приглашения вошла внутрь.              — Можно к тебе? — спросила она, хотя уже сидела напротив. — В других купе полно нарглов. Они обожают душные помещения.              — Нарглы? — не поняла Лайза.              —Да. Маленькие вредные существа, которые воруют вещи. У тебя их меньше всего, поэтому здесь спокойно.              Девочка представилась: Полумна Лавгуд. Она впервые ехала в Хогвартс.              — Понятно, — сказала Лайза, ничего не понимая. — Ты, должно быть, очень креативный человек. Я Лайза Турпин.              Полумна какое-то время разглядывала стол, а потом, вытянув руку, передала ей синий карандаш.              — У тебя красивая заколка, — произнесла Полумна с серьёзным видом. — Тебе, наверное, было тяжело.              Лайза коснулась серебряной заколки в волосах.       — Да нет, не тяжело. Я уже и не помню, откуда она у меня.              Потом Лайза пробежала взглядом по Полумне и неуверенно заметила:              — У тебя интересные серьги. Весьма оригинально.              — Спасибо! — засияла Полумна. — Я сама их сделала из настоящих редисок. Они немного пахнут, если принюхаться, но это не страшно. Могу и тебе сделать. Из морковки, например, или из свёклы. Что тебе больше нравится?              — Нет-нет, — поспешила отказаться Лайза. — Они не подходят моему стилю.              — Жаль, — искренне вздохнула Полумна. — Свёкла тебе очень пошла бы. Она отгоняет хладорожков.              — Отгоняет кого?              — Хладорожков. Это такие маленькие, серые существа. Они любят прятаться в волосах и кусают затылок, когда никто не видит. От них помогает свёкла, а еще шляпы с ушами, — Полумна вытянула ладони над головой для наглядности.              Лайза открыла рот, закрыла и снова открыла.       — Никто не кусает мой затылок, — наконец сказала она.              — Тебе повезло, — кивнула Полумна. — Они те еще надоеды.              022       Отец Полумны издавал журнал «Придира», а она сама наизусть знала все известные симптомы заражения гупи-огневицей. Лайза слушала вполуха, потому что не понимала половины слов, но все равно пыталась рисовать существ, которых описывала Полумна. Та была в полном восторге.              Ближе к вечеру, Полумна вытащила из сумки последний номер Придиры и принялась читать его вверх ногами. Лайза несколько минут смотрела на нее.              — Тебе удобно так читать? — не выдержала она.              —Так я тренирую мозг, — ответила Полумна, глядя на нее поверх журнала. — Я пытаюсь найти скрытые сообщения. Говорят, если читать Придиру задом наперед, можно узнать имя следующего Министра магии. Вот, к примеру, видишь то облако? — Она ткнула пальцем в окно. — По форме оно точь-в-точь как визжащий червяк. Сегодня они должны быть особенно активны.              Лайза смущенно улыбнулась и до конца поездки они почти не разговаривали.              023       На второй день Лайза проснулась раньше обычного. В спальне было тихо — соседки уже ушли на завтрак. Она лежала в постели, рассматривала балдахин и пыталась вспомнить, какой урок был первым. Кажется, трансфигурация или зелья. А может быть, и вовсе ничего не было, потому что расписание она ещё не получила, а идти вниз и смотреть на доску пока не хотелось.              Лайза оделась, заплела ровную косу и спустилась в гостиную. Там никого не было. Она остановилась у окна, посмотрела на озеро внизу, и решила набросать вид на водную гладь, пока свет отбрасывал блики, похожие на россыпь звезд. Потом вспомнила про завтрак. Потом снова про рисунок.              Она уже доставала блокнот, когда её позвали.              — Турпин.              Голос был знакомый и неприятный. Лайза обернулась. Перед ней стояла девушка с тёмными волосами, зачёсанными в гладкий хвост, а на груди у неё сверкал значок старосты. Пенелопа Кристал смотрела на неё сверху вниз. Пенелопа всегда смотрела на всех сверху вниз.              — Ты уже вернулась с завтрака? — спросила Пенелопа с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. — Или только встала?              Лайза честно ответила. Пенелопа закатила глаза.              — Завтрак был полчаса назад. Первый урок начинается через пятнадцать минут. Ты вообще смотрела расписание?              Лайза промолчала. Расписание висело на доске за спиной Пенелопы, но дойти до него она не успела, а признаваться в этом, когда староста закатывала на нее глаза, невероятно смущало.              — Ты идешь со мной, — сказала Пенелопа, не дождавшись ответа, и взяла Лайзу за локоть. — Профессор Макгонагалл хочет тебя видеть.              Лайза не сопротивлялась — у Пенелопы была железная хватка. Они вышли из гостиной, спустились на этаж, прошли по коридору и свернули. Лайза уже неплохо ориентировалась в замке. В прошлом году она побывала почти во всех доступных коридорах. Ей были известны три тайные лестницы, и один коридор, который появлялся только по четвергам. Поэтому Лайза быстро поняла, что они направлялись к кабинету трансфигурации.              — Зачем профессор Макгонагалл хочет меня видеть? — спросила она.              — Вот и узнаешь.              Они быстро преодолели оставшееся расстояние. Пенелопа постучала, открыла дверь и буквально втолкнула Лайзу внутрь.              Профессор Макгонагалл сидела за столом и писала пером, когда они вошли.              — Я привела ее, профессор, — сказала Пенелопа и вышла, закрыв за собой дверь.              Профессор Макгонагалл не подняла головы. Лайза стояла и ждала, разглядывая трещинку на каменном полу. Трещинка была длинной и извилистой, похожей на змею. Или на молнию. Или на реку, если смотреть дальше.              Наконец профессор отложила перо и посмотрела на Лайзу.              — Мисс Турпин, — начала она, даже не предложив сесть.              — У меня нет расписания, — быстро сказала Лайза, чтобы ее не отругали.              — Вы потеряли расписание в первый же день? — профессор Макгонагалл поджала губы. — Впрочем, чему я удивляюсь.              Лайза не стала ее поправлять. Профессор потянулась к ящику стола, открыла его и достала небольшой медный предмет. Она положила его на край.              — Вы первый ученик факультета Когтевран за семнадцать лет, который остался на второй год. Ваше поведение в прошлом учебном году было вопиющим. Вы пропускали занятия, не явились на экзамены, игнорировали отработки и, по словам вашего декана, ни разу не пытались ничего исправить.              Профессор говорила быстро и сухо, почти не глядя на Лайзу. Ее взгляд то и дело возвращался к бумагам на столе. Своим видом и тоном она напоминала матушку, и от этого сравнения Лайзе становилось еще хуже.              Она открыла рот, но профессор остановила её, вытянув перед собой ладонь.              — Не перебивайте, — отрезала профессор Макгонагалл и указала на предмет на столе. — Это зачарованный компас. За десять минут до начала занятия он будет нагреваться, и стрелка покажет, куда идти. Если вы пропустите урок, попытаетесь спрятать или выбросить его, то активируются воющие чары, пока вы не возьмете его в руки.              Она замолчала и пристально посмотрела на Лайзу сквозь линзы очков.              — Носите его всегда с собой. Я повторяю: всегда. Если он сработает хотя бы раз, то вы получите отработку. Если он сработает трижды — вы отправитесь к директору вместе со своим деканом. Это понятно?              — Понятно, — пробормотала Лайза.              — Возьмите.              Лайза взяла компас. Металл был тёплым, словно он нагрелся на солнце.              — Сейчас у вас заклинания, — произнесла профессор Макгонагалл, бросив взгляд на настенные часы. — Идите.              Она взяла перо, давая понять, что разговор окончен. Лайза постояла ещё секунду, затем развернулась и вышла. Пенелопы в коридоре не было. Компас в ее руке нагревался все сильнее, стрелка медленно крутилась, а потом замерла, указывая налево.              В прошлом году матушка пыталась контролировать ее с помощью пейджера. В этом году учителя контролировали ее с помощью компаса. Почему все так и норовили контролировать ее?