Улыбочку, господин хранитель!

Весь вечер в комнате стояла такая тишина, что хоть топором вешай. Нанами усиленно делала вид, что очень занята футоном, хотя на самом деле просто боялась лишний раз взглянуть в сторону Томоэ. После того позорного случая со вспышкой в ванной между ними всё искрило так, что, казалось, ткни пальцем — и долбанёт током. Томоэ вел себя подозрительно. Никаких нотаций про грязную посуду, никаких едких замечаний про её оценки. Он просто сидел, гипнотизируя свою чашку чая, и каждый раз, когда Нанами проходила мимо, он как-то судорожно поправлял ворот кимоно. — Томоэ... — Нанами не выдержала первой. Голос прозвучал хрипло, и она откашлялась. — Ты всё еще морозишься из-за той фотки? Лис вздрогнул. Чашка стукнула о пол слишком громко, и пара капель выплеснулась на татами. По скулам Томоэ тут же пополз этот предательский розовый оттенок. — «Морозишься»? Нанами, у тебя вообще тормоза есть? — он попытался включить режим строгого наставника, но голос подвел, сорвавшись на какую-то непривычную хрипотцу. — Вломиться в святая святых... Ты хоть понимаешь, что такое личное пространство? Нанами вздохнула и, отбросив подушку, подползла поближе. — Слушай, ну я просто хотела, чтобы ты всегда был рядом. Даже когда ты уходишь на рынок или ворчишь на Мидзуки. Я смотрю на экран — и мне как-то... спокойнее, что ли. Вроде как я не одна. Томоэ замер. Его уши, торчащие из серебристых волос, забавно дернулись — верный признак того, что весь его пафос начал потихоньку сползать. Он медленно повернул голову, и Нанами увидела, что его колючий взгляд стал совсем другим. Каким-то непривычно мягким. — Глупая... — выдохнул он, отворачиваясь к саду. — Могла бы просто попросить. Я бы... ну, попозировал. Наверное. — Честно?! — Нанами подпрыгнула на месте, мгновенно выхватывая телефон. — Прямо сейчас? Давай! Томоэ картинно закатил глаза, мол, «за что мне всё это», но послушно выпрямил спину и сложил руки в рукавах, принимая свой самый гордый вид великого хранителя. Нанами навела камеру и хитро шепнула: — А теперь улыбнись. Ну хотя бы разок, специально для меня. Лис честно пытался сохранить лицо ледяного принца, но, глядя на сияющую и дико лохматую после возни с футоном Нанами, не выдержал. Уголок его губ дрогнул, и на лице проступила короткая, почти неуловимая, но такая настоящая улыбка. Щёлк. На этот раз обошлось без вспышки. На экране остался не «грозный демон», а её Томоэ — немного сонный, взъерошенный и какой-то по-настоящему домашний. — Вот, — она развернула экран прямо перед его носом. Глаза Нанами так и светились. — Это мой самый любимый кадр. Здесь ты... ну, настоящий. Томоэ только мельком глянул на фото. Его брови на секунду взлетели вверх, а уголок губ предательски дрогнул. Он тут же отвернулся, спрятав лицо в широком рукаве, но Нанами всё равно успела заметить — он не злится. Наоборот, прищурился так довольно, будто его только что похвалили за самую вкусную еду в мире. — Иди уже спать, бестолковая богиня, — буркнул он, стараясь вернуть голосу привычную строгость. — И телефон... убери его подальше под подушку. А то раздавишь во сне, потом опять ныть будешь. Нанами только хихикнула и юркнула под одеяло, всё равно вцепившись в мобильник. На душе было так спокойно, что сон накрыл её почти мгновенно. Сквозь дрему она почувствовала, как чьи-то пальцы — осторожно, будто боясь разбудить — подтянули одеяло повыше, к самому подбородку. А потом прохладная ладонь на мгновение, буквально на один короткий вдох, задержалась у её щеки.