Завоеватель. История Императора.

      Курился фимиам. Важная религиозная служба неспешно шла от ритуала к ритуалу. Пещерный зал наполнялся клубами удушливого дыма, послушники, непривычные к долгим торжественным бдениям, незаметно облокачивались о стены, сдерживали кашель – тишину нарушать было нельзя. Старшие жрецы вычерчивали на полу таинственные символы и творили заклинания. И тут среди благочестивой тишины кто-то, явно устав от происходящего, продолжительно вздохнул, не скрывая своего раздражения.       – Тебе скучно на службе, Шао Кан? – тут же раздался голос Онаги. Шао Кан стоял по левую руку от правителя. Дракон-император сурово глянул на Первого Советника.       – На службе Короля драконов? Нет, – ответил Шао Кан.       – На храмовой службе, – уточнил Онага.       – Гневайся, повелитель, но мне скучно до смерти. Я военный, а не монах.       – Я слышал, ты недоволен жизнью в Храме. Почему?       – Как Первый Советник я должен быть хорошим политиком и полководцем, я веду войну и переговоры, но моим подчинённым нет доступа в Храм, – начал Шао Кан; было заметно, что аргументы у него были давно готовы, и только ждали удобного случая, чтобы достичь ушей монарха. – Мне нужно постоянно лавировать между кланами шоканов и кентавров, стравливать их между собой или мирить по мере надобности. И это не я должен посещать их норы и пещеры, это они должны ходить ко мне на поклон, но им нельзя в Храм. Сам я имею множество занятий, и мне нужно место, а мои книги некуда класть. Повсюду в Храме запретные, священные комнаты, тысячи условностей, ритуалов, на которых обязательно нужно присутствовать…       – Остановись! – прервал его Император и посмотрел на Первого Жреца, стоящего по правую руку: – Продолжи службу. Я слышу ваши молитвы. Онага поднялся с трона и сделал знак Шао Кану следовать за собой. Они покинули задымлённый благовониями зал и вышли в галерею с изумрудными колоннами и высоким потолком.       – Я не хвалю своих слуг, но ты – исключение, – заговорил Император Онага. – Я не наказал тебя, заставив жить в Храме, а наградил. Ты силён, умён и храбр – редкое сочетание. Дракон-император в примирительном жесте положил трёхпалую руку на плечо Первому Советнику. У Шао Кана покривились губы, но он стерпел, хотя и покосился недовольно на чешуйчатые пальцы. Онага не заметил этого, продолжая наставлять своего подданного:       – Но есть у тебя и недостатки, Шао Кан. У смертных они проходят с молодостью, пусть и не у всех. Ты же – бессмертный, потому ждать бесполезно. Ты самоуверенный, высокомерный, излишне жестокий. Ты хочешь всё решать сам, но я хочу видеть, какие решения ты принимаешь и почему. И оценивать результат.       – Спокойные границы, подавленные бунты. Шоканы и кентавры убивают друг друга, а не моих солдат. Простые смертные просятся в армию Шао Кана – вот результат!       – «Мои солдаты, моя армия», – усмехнулся Император. – Ты злишься, Шао Кан, и это меня смешит. Ты не получишь больше свободы. Смирись.       Онага оставил Первого Советника и вернулся в ритуальный зал. Шао Кан сделал пару шагов следом, но остановился. Он решил, что получил негласное разрешение покинуть бдение, и поспешил на единственный в Храме балкон – подышать свежим воздухом. Шао Кан каждый день ходил на этот маленький пятачок, каменный уступ над изумрудными воротами, потому что только здесь он мог побыть один.       Император не только возвысил его, но и полностью взял под контроль. Рядом постоянно находились жрецы или послушники; Первый Советник был уверен, что все его бумаги и записи просматриваются, как только он покидает выделенную ему келью, которую невозможно запереть. Подозрения Императора были не беспочвенны – амбиции Шао Кана не ограничивались службой повелителю. Но ему нужно было поле для деятельности, а на каждой встрече с верными генералами прислуживали послушники, без сомнения, запоминая каждое слово.       Первый советник, понурив голову, решил возвращаться в своё каменное жилище. Он зашагал под тёмными сводами пещер от факела к факелу. Маршрут на балкон и обратно Шао Кан заучил так, что смог бы пройти с закрытыми глазами. Но тут ему подумалось, как много в трёхглавой горе укромных уголков. И стоит исследовать её, чтобы сделать тайники, найти скрытые ходы и суметь улизнуть из-под надзора, раз уж путь наружу ему был заказан. Поэтому Первый Советник свернул на развилке не в ту сторону. Путь, ведущий в жилые кельи, ежедневно проходило множество послушников на протяжении веков, а потому их ноги в мягкой обуви проделали в неподатливом камне заметную колею. Коридор, в который свернул Шао Кан, не освещался факелами, и вскоре Первому Советнику пришлось передвигаться ощупью. Несколько поворотов наудачу вновь вывели его в освещённые галереи, вокруг принялись сновать послушники, и Шао Кан решил на короткое время бросить исследовательскую затею, решив покинуть келью ночью и начать рисовать карту. Теперь ему хотелось добраться до кельи и отправить надоевших послушников за едой, чтобы ещё немного побыть одному. Первый Советник прошёл несколько галерей, уверенный, что впереди скоро покажется знакомый ему коридор, но тот всё не появлялся. Начав раздражаться, Шао Кан открыл первую попавшуюся дверь и обнаружил старый, затянутый паутиной сортир. Бессмертный прошёл быстрым шагом несколько поворотов и дёрнул другую дверь – это оказалась сокровищница. Третья открыла очередной ритуальный зал, где послушники натирали золотые статуи драконов. Гордость – или гордыня – не позволила Шао Кану спросить дорогу, и он продолжил свои блуждания. «Последняя дверь, и прикажу первому попавшемуся послушнику отвести меня», - решил Советник и потянул за ручку. Он стоял в тёмном коридоре с давно потухшими факелами, дверная ручка была липкой от пыли. Древняя дверь не пропускала свет, которым была залита комната за ней. Это был небольшой практически пустой зал. На стене висел портрет Онаги в полный рост, набранный века назад из разноцветных драгоценных камней, вытесанных в виде драконьих чешуек. По обе стороны от него стояли жаровни с сакральными символами и испускали неяркое освещение. Едва Шао Кан переступил порог, дверь за ним сама по себе захлопнулась. Советник обернулся на звук и тут же откуда-то сверху его опалило жаром. Тело, закалённое сражениями, среагировало само по себе, отпрыгнув в сторону жаровен. Неведомый снаряд взорвался, начисто разметав одну из жаровен и задев правую ногу Советника.       …Первый Жрец зажигал лучины в зале, чтобы верно завершить ритуал. Это было кропотливое и нудное занятие, но оно помогало привести в порядок мысли. Каждую лучинку нужно было зажечь, надёжно укрепить в каменном держателе, и повторить это сотни и сотни раз, чтобы весь зал был освещён слабым мерцанием лучин. Это важное дело прервал ключник – жрец, следивший за тем, чтобы вся храмовая утварь и сокровища были в целости и сохранности, а также этот жрец закупал продовольствие и всякие вещи для Храма и его обитателей. Это был полный низкорослый мужчина, ещё не старый, однако всю свою молодость он провёл внутри трёхглавой горы. Его соломенные усы и борода топорщились от возмущения, круглые глаза были широко раскрыты. Ключник почти бегом – насколько позволяло отяжелевшее тело – достиг Первого Жреца, встал перед ним и, забыв поклониться, принялся докладывать:       – Господин Первый Жрец! В зале Священной Мозаики разбилась Священная жаровня!       – Это знамение? – насторожился Первый Жрец.       – Нет! – ключник развёл руками. – Это всего лишь Шао Кан. Как всегда напортил. Идёмте со мной. Двое жрецов поспешили короткими, известными только им коридорами к залу Священной Мозаики. Ключнику не так часто доводилось говорить напрямую с наивысшим в иерархии жрецов, так что он торопился донести своё мнение:       – Он принёс скверну в наш Храм. Здесь всегда царила благодать, а он разрушает её, он – посторонний! Его место где-нибудь на поле боя, не здесь! Бык очень полезен в хозяйстве, без него никуда, но в Храме ему не место – он всё разгромит и наделает куч! Этому убийце и солдафону надо быть на войне, а не в нашей благостной обители!       – Молчи, - оборвал его Первый Жрец. – Я слышу приближение нашего повелителя. Они ускорили шаг. Перед жрецами дверь зала Священной Мозаики распахнулась сама собой. Ключник, подобрав полы тёмно-серой рясы, побежал. Он охал и причитал на ходу. Пробежал мимо лежащего на полу Шао Кана и склонился над разбитой жаровней. Он перебирал черепки, пытался сложить один с другим и жаловался дрожащим голосом.       Первый Жрец подошёл к Первому Советнику, степенно поклонился ему, как того требовал этикет, не слишком низко – как равному, и назидательно проговорил:       – Господин Первый Советник, это запретный зал. Сюда нельзя входить никому, кроме жрецов и Короля драконов.       – У вас тут больше сотни запретных залов, – процедил сквозь зубы Шао Кан. – Я не собираюсь их все запоминать!       – Ох, наша жаровня! – стенал неподалёку ключник. – Ей больше трёх тысяч лет!..       – Ох, наша нога! – в тон ему воскликнул Шао Кан. – Ей больше пятнадцати тысяч лет! Из коридора донеслись громкие шаги – Император не носил обуви, и когти его ног стучали по каменному полу. Крылья шелестели, задевая стены. Он вошёл в зал, очевидно, привлечённый громким взрывом.       – Что происходит? – прорычал дракон, окидывая взглядом подданных.       – Шао Кан нарушил запрет. Он вошёл в запретный зал, и был наказан за дерзость, - Первый Жрец посмотрел на Шао Кана, сверлящего его злыми глазами, и пояснил ему: – Это произошло бы с любым нарушителем. Здесь хранятся древние жаровни и первое изображение Короля драконов в виде мозаики. Сработали защитные заклятья.       – Вставай, Шао Кан, - потребовал Онага.       – Я не могу, - признался тот. – Иначе, конечно, я бы уже покинул это место.       Жрецы переглянулись, одновременно подумав, что Первый Советник говорит не о запретном зале, а о Храме в целом.       – Сломал? – дракон присмотрелся. – Н-да, выглядит неприятно. Ничего, срастётся. Меньше будешь по запретным залам ходить. Онага повернулся, чтобы уйти, но Первый Советник его окликнул:       – Мне нужна служанка! – выкрикнул он. – Три. Три служанки, чтобы ухаживать за мной и лечить. Император вновь повернулся к нему и с усмешкой уточнил:       – Без них ты, конечно же, никак не выздоровеешь?       – Абсолютно никак, - горячо подтвердил Шао Кан.       – У тебя будет трое послушников, – пообещал Император и отослал обоих жрецов за помощью.       Убедившись, что смертные ушли, Онага присел перед Шао Каном, который кое-как сел и опёрся на локоть, чтобы не тревожить пострадавшую ногу. Дракон рассматривал страшную рану – смертный, если бы ему посчастливилось выжить, точно лишился бы ноги. Удар и взрыв сломал обе кости и обжёг мышцы, посечённые осколками. Обломки костей торчали из раны, кровь слабо сочилась – жар и пламя прижгло многие сосуды. Первому Советнику было больно, так же, как было бы больно смертному. И, хотя он старался не подавать вида, Лицо его побледнело и покрылось холодным потом. Шао Кан стискивал зубы до желваков и не мог разжать кулаки.       – Ты понимаешь, что с тобой происходит? – обратился к нему Император. – Раз ты отказался исполнять функции, возложенные на тебя Старшими богами, и полез в дела смертных – получай хрупкое тело, получай необходимость есть и спать, получай боль – ту, что ты сейчас терпишь, получай скуку и лень, получай насморк, усталость, получай слёзы, обиды и отчаяние. Того ли ты хотел? Рэйден в Земном царстве не мучается так.       – Я готов платить, сколько нужно, - выдавил Шао Кан. – Лишь бы не быть… Обязанным.       – Впрочем, – подумав, продолжил Онага, – все привилегии у тебя навряд ли отнимут. Бессмертие, как я могу предположить, напрямую следует из способа твоего появления на свет. Повреждения будут заживать, только если тебе не отрубят голову, разрушат мозг или сердце. Ведь цель не в том, чтоб уничтожить тебя. Нужно, чтоб ты страдал. Чтобы ты понял, от чего отказался и жалел о сделанном выборе. Покаялся. Попросился назад, вожделел утраченную милость. Тебе сейчас очень больно, Шао Кан?       – Терпимо, – ответил Первый Советник. – Раб не хочет обратно к хозяевам.       – Ты хотел сказать «к старым хозяевам», - Онага выпрямился. – Теперь у тебя новый хозяин, это я.       – Да, господин, – Шао Кан наклонил голову.       – Поверь мне, будет лучше для всех, если ты останешься под моим началом. Ты очень полезен – удовольствуйся этим. Я дам тебе отдых, пусть нога заживает, за тобой будет достойный уход.       Император не стал слушать скупые благодарности Первого Советника и ушёл из запретного зала. Когда Шао Кан остался один, он дал волю чувствам: не умевший ни пожалеть себя, ни плакать, стыдившийся застонать от боли, он лишь мучительно скривился и тяжело задышал. В многочисленных сражениях он получал разные раны, но магическим, драконовым огнём его ещё ни разу не жгло, и терпел он на грани, в шаге от потери сознания. Боль не утихала, словно взрыв снова и снова происходил в его развороченной ноге, и даже стальному терпению Первого Советника пришёл конец – сознание его померкло, и Шао Кан бессильно повалился на бок. Послушники нашли его и перепугались, что Первый Советник мёртв. Но Первый Жрец успокоил толпу молодых служителей, поднеся черепок от жаровни ко рту Шао Кана и показав, что черепок запотевает от слабого дыхания. Ключник помог обустроить повреждённую ногу в подобии шины и скомандовал подчинённым тащить пострадавшего в его келью. Троих послушников, которых назначили вместо служанок, отправили в город за опытным врачом.       … – Нет, это неслыханная дерзость! – ворчал ключник, когда они с Первым Жрецом, заново заперев запретный зал, возвращались в жилые коридоры. – Потребовать служанок – это ж надо! Никогда, за всю историю нога женщины не ступала в наш Храм! Допустиь такое – позор! Шао Кан – скверна, он даёт плохой пример нашим послушникам! Они тоже захотят женщин, вера их пошатнётся!       – Ты неправ насчёт Шао Кана. Он не слишком усердно притворяется, но и это работает.       – Притворяется? Его нога почти отдельно от тела, я сам видел!       – Речь не о ноге, - отмахнулся от ключника Первый Жрец. – Ты – жрец, и должен быть мудр. Но ты видишь варвара, который разрушает всё, к чему прикасается. Император видит в нём бога, вкусившего радостей смертных, погрязшего в сладостных грехах, променявшего могущество на возможность вкусно поесть, потереться о женщину и искупаться в крови врагов. Но только я вижу истинную суть.       – Суть?.. – повторил ключник, побуждая главного из жрецов продолжать.       – Шао Кан рвётся на свободу, а его не пускают, и правильно делают. Он не хочет быть на виду, у него свои планы, и если разрешить ему завести служанок…       – Это будет оргия! Безобразная разнузданная оргия! – воскликнул ключник.       – Нет. Это будут его глаза и уши в Храме и за его пределами, – назидательно проговорил Первый Жрец. – Когда ему нужно, Шао Кан умеет убедить. Он мог бы их просто околдовать. Да даже и без этого – Шао Кан знаменитый полководец, герой, он решает проблемы, он ближе к народу, чем Император, и его знает весь Внешний Мир. Принадлежать ему не стыдно и даже почётно, и служанки будут ему верны, как только могут быть верны женщины. И они будут выполнять поручения, которые он не мог бы отдать официально. Скажем, такая служанка придёт к тебе ночью и отрежет голову, раз ты криво посмотрел на её любимого господина. Доходчиво? Ключник молча кивнул.       – Пока Шао Кан один – он под контролем. Далеко от своих генералов, без слуг и постоянного круга приближённых. К послушникам он не будет искать подход – считает их легковерными глупцами, ненадёжными слугами.       – Ты слишком высокого о нём мнения, господин Первый Жрец, – возразил ключник. – У Онаги было много генералов с большими амбициями, и каждый из них погиб на очередной войне. Шао Кан закончит так же.       – Может, и так, – произнёс Первый Жрец. – Но помни – все прошлые советники и генералы были людьми. Смертными внешнемирцами. А Шао Кан – нечто иное. Это мрачное и злое существо, будь осторожен с ним.       – Я не собираюсь к нему приближаться на полёт стрелы, – ключник сотворил защитный знак в воздухе.       – Это правильно. Однако тех троих послушников не выпускай из вида. И узнавай у них, как идут дела, – сказал Первый Жрец.