Завоеватель. История Императора.

      Жизнь в Храме Короля драконов шла своим чередом – так казалось Первому Жрецу. Он проводил много времени при Императоре, и почти не спускался в нижние галереи, а уж тем более не бывал на улице. Однажды он был избавлен от бесконечного бдения – Император полетел по государственным делам, и Первый Жрец решил спуститься в трапезную. Ему хотелось обычной пищи – пусть простой, но такой вкусной по сравнению с чёрствым хлебом и вялыми овощами. Привычный к длительному посту, Жрец с удивлением понял, что у него не только подводит живот от голода, но и дрожат руки, что он слаб. Что он стар. И дело не решить обильным кушаньем, здесь нужно кое-что посильнее – магия. Император-дракон уже трижды возвращал Жрецу силы и здоровье, потому что Первый Жрец жил долго, много дольше простых внешнемирцев, чьи жизни измеряются сотнями лет. Однако, просить об отсрочке смерти было нельзя, такие просьбы злили Онагу. Он даровал продление жизни как наивысшую милость. Первый Жрец очень много знал и умел, он был полезен Императору, так что, вполне вероятно, дракон сам вспомнит о том, что стоит позаботиться о верном слуге. Вот только Император, чем дольше жил, тем дальше становился от смертных, презрительнее к ним относился, и мог попросту забыть, что Первый Жрец достиг преклонных лет. Старик поджал губы и мысленно напомнил себе быть стойким. В трапезной для него всегда найдётся еда, самая свежая и вкусная. Нужно только туда дойти.       На нижних этажах послушники сновали туда-сюда, в столовой мало кто сидел на месте, и вообще Храм гудел, как разворошённый улей. Часть самых младших послушников, совсем мальчишек, топилась у выхода на балкон, чтобы посмотреть, что там на улице. Первый Жрец подавил своё любопытство. Если бы стряслась беда, ему бы доложили быстрее всех. Значит, происходило что-то другое. Он поел, почувствовал себя намного лучше. Энергия и силы вновь вернулись к нему, с поправкой на возраст. Жрец вышел в коридор и остановил послушника, который тащил кипу желтоватых бумаг и различных донесений. Старик узнал лицо – это был один из троих, выбранных для служения Шао Кану.       – Эй, ты, – позвал Первый Жрец, и парень встал, изобразил подобие поклона, едва удержав свою ношу. – Что за суета творится?       – Уже давно так, господин, – ответил послушник. – В Храм постоянно ломятся послы да генералы, требуют аудиенции.       – Аудиенции Императора? – Первый Жрец заподозрил неладное – мятеж или переворот, потому что не каждый век смертные осмеливаются потребовать на разговор самого Императора-дракона.       – Нет, Первого Советника. Они перед ним отчитываются, всё такое.       – Им нельзя в Храм, – отрезал Первый Жрец, внутренне расслабляясь.       – Я так и сказал. Говорю, могу только отнести ваши послания для Шао Кана, и всё, а сам он пока не может ходить. В Храм просто так войти никому нельзя, если не приглашали. А мне отвечает самый наглый – к чертям твои ритуалы и разрешения, у нас тут большая политика!       – Онага же испепелит их за такую дерзость, – Первый Жрец подумал, что стоит выйти к толпе просителей самому.       – Я так и сказал, – кивнул послушник. – А он отвечает – пускай, тогда воевать будет некому. У меня, говорит, дело особой важности, нужен лично Шао Кан.       – А что говорит сам Шао Кан? – спросил Первый Жрец, поняв, что послушник собрался уходить.       – Ничего, я ещё не сообщал ему. Первый Жрец подумал немного, пожевал усы.       – Пока не сообщай, – мягким тоном попросил он послушника. – Я сам ему всё скажу. Пойдём, я помогу тебе с бумагами, – старик взял несколько свитков, переждал поток благодарностей и снова задал вопрос: – Как вы трое, справляетесь с обязанностями? Советник добр с вами? Может быть, даёт какие-то особые поручения?       – Гоняет почём зря, – с готовностью жаловался послушник. – Ему только и надо, чтоб мы были заняты, чтоб нас не было рядом с ним. То отправит за фруктами, то за мясом понежнее, а то вдруг подавай ему горных кристаллов или свежей крови. Не такой уж он и больной – один раз пнул меня ломаной ногой, когда я ему сказал, что нельзя вставать ещё неделю.       В келье Советника было пусто – Шао Кан упрыгал куда-то на одной ноге, помогая себе костылём. Послушник посетовал, что теперь неизвестно, где его искать. А Первый Жрец вышел на балкон и увидел, как жрецы разгоняют навязчивых посетителей. В небе мелькнула большая тень, и Первый Жрец поспешил в тронный зал. Когда Император вошёл, Жрец уже стоял на коленях, смиренно ожидая, когда повелитель соизволит выслушать его.       – Мой господин, у ворот Храма смертные… Они просят аудиенции Первого Советника, – доложил старик.       – Я знаю, – буркнул дракон, и Первый Жрец понял, что Император не в духе.       – Каков же будет приказ? – уточнил Жрец.       – Пусть убираются. – голос Онаги был полон презрения. – Я займусь делами лично. Я сам посещу тех, кто мне важен.       Первый Жрец склонился ниже, судорожно размышляя, с чего вдруг Император так взялся за государственные дела, но дракон пояснил вслух:       – Я забросил дела во Внешнем мире. Это надо исправлять. Проблемы нельзя пускать на самотёк. Я привык, что всем занимается Шао Кан. Лучше бы он отвечал только за армию, но он… Довольно полезен как политик. Как он там вообще, живой?       – Король драконов занят высшими материями… – начал было Первый Жрец, но по угрюмому молчанию понял, что Император ждёт от него не оправданий бездействию, и потому поправился: – Он живой, понемногу передвигается, недоволен, что приходится лежать.       – Пускай лежит смирно, – отрезал Онага. – Я хочу посмотреть, как идут дела во Внешнем мире. Мне бы не хотелось, чтобы смертные забыли, кто здесь настоящий Император.       …Прошло две недели. Поздним вечером Первый Жрец потихоньку шагал по жилым галереям. Недавно трое послушников отправились за очередными странными вещами, которые потребовал раздобыть Шао Кан, и до сих пор не вернулись. Первый Жрец говорил сам себе, что хочет поговорить с Первым Советником, убедить того не посылать так часто послушников в мир, ведь они могут набраться дурного от маловерных. На самом деле, конечно же, до послушников старому служителю дракона не было никакого дела. Его до смерти интересовало, чем там занимается Шао Кан, раз ему нужны кристаллы, кровь, колдовские травы и прочие предметы для самой что ни на есть языческой магии, которую Онага последовательно истреблял, чтобы никто не мог творить чудеса, кроме него или с его позволения.       Первый Жрец дошёл до кельи. Вообще, эта комната была слишком роскошной для послушников и жрецов. Обычно в ней размещали знатных гостей издалека. Но это по-прежнему была пещера без окон, хоть и довольно светлая за счёт бежевого камня и обилия светильников. Из мебели в ней была только кровать, полка и стол с табуретом. Шао Кан не жаловался на бедность обстановки, но Первый Жрец знал, что трое послушников приволокли ему из города пуховое одеяло, удобное кресло и крепкий большой сундук, чтобы личные вещи Советника не были на виду у всех приходящих.       Первый Жрец подкрался к окованной золотыми и изумрудными пластинами двери и прислушался: возможно, удастся понять род занятий скучающего без дела Шао Кана. Но в комнате стояла тишина, которую нарушил голос Первого Советника:       – Я слышу, как ты дышишь. Не топчись под дверью, зайди. Первый Жрец вздрогнул при первых звуках голоса, но взял себя в руки и, открыв одну створку, заглянул внутрь.       – Господин Первый Советник?.. – начал он, стараясь, чтобы голос его звучал не слишком заинтересованно. – Я раздумывал, постучать или нет – может быть, ты уже лёг отдыхать. Как твоё самочувствие?       – Я здоров и жду приказов Императора, – Шао Кан сидел за столом перед раскрытой книгой, в которую недавно что-то записывал – чернила влажно блестели, и Советник не мог перевернуть страницу; Первому Жрецу любопытно было посмотреть, что он там пишет, но старик намеренно не стал вглядываться.       – Император Онага отсутствует, – сообщил Первый Жрец. – Его приказ для тебя: ждать его возвращения, и только. Шао Кан не ответил, но помрачнел. Он отвернулся от Жреца, легонько подул на чернила. Старик молча выжидал, что скажет его собеседник, но тот не чувствовал потребности поддержать разговор. Наконец он осторожно потрогал свежую страницу, проложил черновой бумагой и закрыл книгу. Первый Жрец не выдержал:       – Я вижу, Шао Кан всерьёз занялся магией, обычной языческой магией смертных внешнемирцев?       – Да, – не слишком охотно признал Шао Кан.       – Разрешишь ли взглянуть на эти исследования?       – Взгляни, – Первый Советник подал старику обтянутую чёрной кожей книгу. Том, казавшийся в ручищах Шао Кана обычной записной книгой, на фоне субтильного Жреца выглядел неподъёмным фолиантом. Старик склонился над его тяжестью, обхватил раскрывшуюся книгу обеими руками. Ему пришлось сесть без спроса на сундук – негостеприимный хозяин не предложил – и удерживать записи Шао Кана на коленях, чтобы листать страницы.       – Хм-м-м… – протянул Первый Жрец, вчитываясь в быстрый, трудночитаемый почерк писателя, который стремился догнать свои мысли. – Это очень интересно. Простые внешнемирцы такого не могут. Надо отдать тебе должное, Первый Советник, это сложные построения и умозаключения на основе народной магии. И, если они работают, это, пожалуй, серьёзные открытия… Но… Господин Шао Кан… Как бы это помягче сказать… Эти вещи… – Первый Жрец поднял голову от книги и посмотрел Шао Кану прямо в глаза. – Они тёмные. Они злые.       – Они полезные, – поправил его Первый Советник, мягко, но настойчиво отнимая книгу.       Первый Жрец покачал головой, выражая сомнения по поводу полезности этих научных выкладок. Видно было, что такая реакция слегка разозлила Шао Кана, раз он принялся убеждать Первого Жреца. Слушая собеседника, старик даже слегка ему посочувствовал – должно быть, в Храме только один Первый Жрец и мог с ним поговорить на равных о сложных материях, и даже поспорить.       – Считается, что истинная магия доступна лишь богам, драконам и некоторым другим существам. А простые смертные способны лишь на примитивные ритуалы и, как следствие, на ничтожные результаты, – говорил Шао Кан.       – Так и есть, – Первый Жрец кивнул. – Онага дарует могущество своим жрецам. Прочие смертные недостойны и слабы.       – Нет, не так! – горячо возразил Шао Кан. – В магии есть свои закономерности. Их знание даёт путь дальше, к могуществу! Я открыл их, и открою ещё! И мне не нужно быть богом или драконом; чтобы колдовать, достаточно иметь сильную волю и сильный интеллект.       – Но это мрачные, это богохульные силы! – Первый Жрец не смог сохранить спокойствие и повысил голос. – Это зло, Шао Кан! Ты замахиваешься на то, о чём смертным не стоит даже задумываться, и на твоём месте, при всём уважении к твоим трудам, я бы уничтожил этот чёрный гримуар!       – Магия должна идти на пользу дела, а не храниться в тайне от всего мира! – не уступал Первый Советник. – Вопросы морали, нытьё про богохульство – это чушь, не стоящая внимания. Первый Жрец встал на ноги и принялся втолковывать:       – Это… Это не «вопросы», не «нытьё», это же очевиднейшая вещь! Она не обсуждается: нельзя притязать на могущество, которое ты описываешь в своём труде. Полёт, мгновенное перемещение, похищение душ… Одна мысль о таких вещах – хула на Старших богов!       – Старшие боги, – презрительно произнёс Шао Кан, отворачиваясь от Жреца и снова раскрывая перед собой книгу. – Даже в своём собственном мире я не могу делать то, что хочу.       – Но это ты принадлежишь Внешнему миру, а не он тебе. Ты слишком самоуверен. Шао Кан обернулся к Первому Жрецу и, видимо, примирительно улыбнулся, но, как обычно, клыки, красные глаза и низкие надбровные дуги сделали из улыбки злорадный оскал.       – Я не стану спорить, господин Первый Жрец, – дружелюбно проговорил он. – Я просто давно не воевал. Мирная жизнь, она… Оставляет время на научные изыскания, оторванные от реальности.       – Уверен, когда Онага вернётся, у тебя будет много работы, Первый Советник. Отдыхай, пока есть возможность, – ответил старик и слегка наклонил голову, прощаясь перед уходом.       …Император Онага вернулся через несколько дней. Он приземлился на балконе и вошёл в неприметную дверь, придерживая уставшие от полёта крылья. Спустился жилыми коридорами, не замечая падающих ниц при его виде послушников, и вошёл в тронный зал. Там его уже ожидали в почтительных поклонах Первый Жрец и Первый Советник.       – Шао Кан, – Онага тяжко опустился на золотой трон. – Разбирая государственные дела, я думал только над одним вопросом: как ты всё успевал? Первый Советник едва заметно улыбнулся, но не ответил.       – Я уже очень отвык от этого всего, ты меня разбаловал, – похвалу от Онаги можно было услышать очень редко, и теперь она сменилась фразой, которая стёрла улыбку с лица Шао Кана: – Ты хочешь на волю, но мне видится правильным держать тебя при себе, и это для твоего же блага. Тебя прельстили радости смертных, но ты идёшь против своей природы. Война лишь разрушает, поэтому все твои попытки созидать – обречены. Ты можешь наслаждаться едой, женщинами, удовлетворением своей жестокости…       – Я просто хочу свой собственный дом, – вдруг перебил Император Шао Кан, и Первый Жрец воззрился на него в изумлении; если такое случалось – раз в век – дракон моментально изрыгал пламя, испепеляя наглеца, но Онага даже не одёрнул забывшегося раба, и Шао Кан продолжал: – Просто хочу вести дела, никого не беспокоить в Храме, и чтобы меня никто не беспокоил.       – Всего лишь свой дом? – Онага поднёс к лицу трёхпалую руку, прикрыв запястьем невольную усмешку и иронично посочувствовал Первому Советнику. – Да ты сама невинность, Шао Кан, как можно отказать тебе в такой малости? Всего лишь домик, маленькую хижину в деревне ош-тек, да? Император поёрзал на троне, усаживаясь поудобнее и подался вперёд, глядя прямо в глаза Шао Кану, и лицо дракона посуровело, а взгляд похолодел: – Это всё пустая трата времени. Ты устроен так, что созидание тебе чуждо. Ты бог войны, и место твоё только на войне. Ни дом, ни государство, ни даже кружок высоколобых колдунов, который ты пытаешься создать из послушников – да-да, мне всё известно, всё известно про твои магические фокусы. Ну, отпущу я тебя. Ты покуражишься. Однако война не может длиться вечно. После неё кто-то должен созидать. И что ты тогда станешь делать? Убивать и мучить смертных, которых должен бы защищать по задумке Старших Богов?       – Им нет никакого дела до смертных! – вспылил Первый Советник, но быстро взял себя в руки. – Защищать, по задумке, надо только границы мира, и всё. Ходить по кругу, как сторожевой пёс, и разве что лаять, если кто подошёл близко к забору. Это может устраивать других, но не меня. Я не могу созидать – кто это решил? Докажи мне. Отпусти; если я не смогу обустроить себе дом, я вернусь в Храм и стану самым незаметным монахом, я клянусь тебе в этом. А во Внешнем Мире клятва – не пустые слова. Император молчал. Первый Жрец напряжённо соображал; за свою жизнь он много чему научился, но самым ценным считал умение чувствовать ветер перемен. И старик мог заложить собственную голову, что ветерок этот подул. Он смотрел то на Шао Кана, то на Онагу, стараясь быть неприметным, чтобы его не выгнали, так как разговор пошёл не для посторонних ушей.       – Ты не желаешь меня слушать, – со вздохом проговорил дракон. – Слушаешь, но не слышишь. Никогда никому не веришь на слово – иногда это хорошо, но иногда – плохо. Поверь мне, всё, что ты попытаешься создать, будет лишь мрачной пародией на то, как это бывает у смертных. Ты убедишься на своих ошибках, но мог бы поберечь время и поверить мне. Я, хоть и не старше тебя, но среди смертных живу несоизмеримо дольше, и видел в жизни намного больше, чем ты. Первый Советник молчал, и даже без его возражений было ясно, что он не отказывается от своих идей. Онага некоторое время смотрел на него, принимая решение.       – Что ж… Если не отпущу, ты всё равно не отстанешь. Сбежишь, или ещё что похуже… – он снова вздохнул, помолчал несколько минут.       – Прежде, чем начинать что-то большое, потренируйся на малом, – нехотя проговорил Император. – Например, вместо своего магического ордена попробуй создать семью. И когда поймёшь, что ничего создать не получилось, вернёшься в Храм и будешь самым незаметным монахом.       – Орден создать легче, – пожал плечами Шао Кан.       – Скорее, тебе командовать смертными привычнее, а не легче, – возразил Онага, – Но с семьёй времени потратишь меньше, и последствия будут легко устранимы. Согласись, что при непримиримом конфликте легче задушить бывшую жену и парочку бастардов, чем воевать с магами, которых сам научил колдовать. Первый Советник промолчал.       – Видимо, о неизбежном разладе ты упорно отказываешься думать, – Император покачал головой. – Ладно, нет смысла тянуть. Ты должен будешь являться по первому зову.       – Будет исполнено! – Шао Кан просиял.       – Ступай, – Онага жестом отослал Первого Советника, и тот с готовностью покинул тронный зал, заставляя себя сдерживать шаг. «Разве что на ходу не подпрыгивает», – подумал Первый Жрец. Император не поднимался с трона, так что и Жрецу нельзя было уйти. Дракон погрузился в свои мысли. Старик, за века службы, был на одной волне со своим повелителем, так что и думали они примерно об одном и том же. За секунду до того, как Онага решил оставить происшедшее и покинуть тронный зал, Первый Жрец сказал:       – Мы выпустили монстра, мой господин. Император ответил не сразу. Первому Жрецу стало не по себе, что он не одёрнул и не возразил на его реплику. Стало быть, опасения старика были далеко не беспочвенными.       – Пусть играется со смертными, пока я позволяю, – проговорил Онага и поднялся на ноги. – Ни его молоточек, ни жалкие заклинания мне не страшны.