Завоеватель. История Императора.

      Шли годы, и тянущаяся война с шоканами всё больше раздражала императора Онагу. На войну уходили деньги, а залежи золота и драгоценных камней, окупившие бы с лихвой все расходы, всё ещё не перешли целиком под власть короля драконов. И мысли правителя, обычно занятые трансцендентными вопросами, всё чаще крутились вокруг войны, оставленной на генералов, и казны, скудеющей год от года. Онага требовал всё больше донесений и отчётов, и в какой-то момент император не выдержал. Он покинул стены своей обители и взлетел ввысь, устремившись к порталу между мирами.       В портал уходили свежие воины. Из портала появлялись обозы раненых и убитых. Без свиты, без охраны – пусть никто не посмеет упрекнуть монарха в трусости – Онага ступил на вражескую землю. Он оказался на поле боя – битва только что отгремела. Шоканы были разбиты. Император-дракон ступал по раскалённому песку, и ему приходилось терпеть жжение в подошвах. Даже во Внешнем мире, очень жарком месте, не бывало такого пекла. Онага огляделся – на сколько хватало остроты взгляда, вокруг только пески, пески и пески. И нагретый воздух, подрагивающий от жары, насыщенный запахом крови и смерти. Ветер не приносил свежести, не развеивал смрад побоища; он поднимал клубы песка и уже начал погребать павших.       Онага не просто так выбрал именно это место для своего прибытия. Недавно он направил сюда свои личные войска, неподвластные никаким генералам, они служили только Императору лично. Воинам Онаги не нужна была особая форма одежды, чтобы выделяться среди обычных внешнемирцев. Каждый из императорских солдат был покрыт шрамами, имел серую безжизненного вида кожу и мутные белёсые глаза.       «Проклятые четырёхрукие твари! – в раздражении думал дракон-монарх. – Они же почти животные, живут племенами в пустыне. Какая им разница, кто управляет их миром? Они сами всё равно не в состоянии этого сделать!» Мимо Онаги пробежала пара внешнемирцев с носилками – на них лежал солдат Императора с почти оторванной челюстью, она держалась на лоскутке кожи, язык прилип к шее и точил слюну. – Стоять! – приказал Онага, и носилки тут же остановились. Двое парней замешкались – перед Императором следовало встать на колени, но они не хотели лишний раз тревожить раненного, и остались стоять. Онага недовольно прищурился – откуда непочтительность в самых низших рангах?.. – Чьё это войско? Кто генерал? – прорычал дракон. – Мы – солдаты командира Шао, – быстро сообразил один из солдат, пока второй собирался назвать номер своего подразделения. – Понятно, – Онага поморщился. – Что ж, вас довольно много выжило. Куда вы тащите моего солдата? – В лазарет, мой повелитель, – солдат неуклюже поклонился, не выпуская ручек носилок. – Собирайте своих, зачем вам мой? – допытывался дракон-император. – Наш командир говорит, что надо забирать всех раненых. Каждый солдат – ценная боевая единица. Все мы сражаемся плечом к плечу, наша цель – общая победа! – выпалил солдат давно затверженные слова, намертво вбитые ему в голову ещё в лагере новобранцев. Онага склонился над смертным, а тот стоял навытяжку и хлопал глазами. – Личная армия Короля драконов, – негромко проговорил Император. – Не из таких, как вы. Моим солдатам не нужны ни лекари, ни спасатели, ни выскочка-командир! Дракон взлетел невысоко над песком и повёл руками, будто бы он с силой поднимал что-то невидимое. Вокруг Онаги засияло фиолетовое свечение, и очаги такой же ауры засветились то здесь, то там – их излучали солдаты личной армии Короля драконов. И каждый из солдат поднялся на ноги, будь он ранен или, как на первый взгляд казалось, убит. Это вызвало панику – не каждый из солдат командира Шао видел ранее подобную сцену и мог спокойно её перенести. Раненные и восставшие из мёртвых зашивали свои раны, складывали кишки обратно в животы, подбирали отрубленные конечности. Тем, кто не мог собрать себя, помогали менее повреждённые сослуживцы. Всё это они проделывали молча, без боли, без эмоций – просто плоть, которую уже в тысячный раз заставили жить. – …Я оставлю тебе своих воинов, – Онага нашёл командира Шао за картой, в окружении подчинённых. – И дам больше полномочий. Если возьмёшь мне ещё два рудника и организуешь их безопасность – станешь генералом. И я, возможно, заберу тебя из этого пекла. Командир Шао, с воспалёнными от слепящего солнца и песчаных бурь глазами, в поизносившейся форме, молча поклонился в ответ на императорскую милость.       Время шло. Однажды Император почувствовал его бег особенно остро, и прожитые века навалились невыносимым бременем. Нужна была отсрочка; ещё не всё, что задумывал, Онага воплотил в жизнь. Тогда он призвал Первого жреца. В Храме Короля драконов служили послушники и жрецы. Все они носили серые одежды, жили аскетами и редко покидали Храм. Послушников не отпускали вовсе, и они выполняли самую чёрную работу. Некоторые из них становились жрецами и исполняли свой узкий круг обязанностей по содержанию и снабжению Храма. Особыми привилегиями пользовались старшие жрецы, они занимались только духовными практиками, совершали магические ритуалы, и только им Онага являл свою милость: продлевал жизнь, даровал волшебную силу, делился сокровенной мудростью. И самым старым, самым праведным и самым близким к Императору был Первый жрец. Когда-то у него было имя, но со времён послушничества Первого жреца прошло столько времени, что он забыл, как его нарекла мать при рождении. Иначе, как Первый жрец, он больше не назывался. Это был древний старик с длинными седыми волосами, усами и бородой, спускавшимися ниже пояса. Он носил только серые рясы, покрывал голову капющоном. Келья его была неотличима от послушнической – всякой роскоши он избегал, пренебрегая порой даже простыми бытовыми удобствами, в чём служил примером остальным. Именно он был посредником между Императором и смертными, если Онага не хотел говорить ни с кем напрямую. Первому жрецу, и только ему дракон-император признался в подступившей слабости. – Сейчас же начну готовиться к Ритуалу Целительного Сна, – склонившись как можно ниже, проговорил Первый жрец. – Да… Я чувствую, что пора. – Онага тяжко вздохнул. – Нужно оставить распоряжения на время моего отсутствия. Призови всех советников. И ещё этого выскочку, Шао.       Выскочка явился отдельно от советников. В генеральских начищенных доспехах, со свитой, оставленной за воротами Храма; вид у него был сытый и наглый. – Император, я здесь по твоему приказу, – сказал он, не потрудившись встать хотя бы на одно колено. – Да, – Онага простил ему дерзость и перешёл сразу к делу. – Жалкий народец ош-тек уже давно портит мне кровь. Их осталось всего ничего, но они бунтуют, грабят окрестные поселения. – Чего они хотят? – спросил генерал Шао, разглядывая свои ногти. – Это неважно! – Император повысил голос. – Моё терпение закончилось. Усмири их! – Слушаюсь, – генерал сразу же принял почтительный вид. – Будут ли ещё приказания? – Выполни хоть это! – прорычал Император. – Гонора у тебя пока больше, чем достижений. Это замечание, безусловно, было несправедливым – столь головокружительной карьеры армия Внешнего мира не видела никогда, и славу свою генерал Шао заслужил многочисленными военными победами. Но он не подал вида, что задет. Поклонился в пояс, сделал три шага назад, прежде чем повернуться к властителю спиной – как и было положено по этикету. – Эй, Шао! – позвал Онага, и тот обернулся. – Если ты в своей обычной манере всех перережешь и заберёшь черепа, чёртов ты маньяк, я закрою на это глаза. Генерал злорадно улыбнулся и кивнул. Едва он скрылся во тьме коридора, из теней выступил Первый Жрец и бесшумно встал по правую руку Императора. – Хамло, – произнёс Онага, всё ещё глядя вслед генералу. – Но хотя бы можно не беспокоиться насчёт ош-тек. Пусть занимается. Но если пришлёт голову или ещё что-то в таком духе – отсылайте ему обратно.       ...Ритуал Целительного Сна был настоящим праздником От смертных скрывался истинный смысл обряда, для них это был повод сделать подношения, произнести молитвы, увидеть своими глазами дракона-императора, купить священные чешуйки и заручиться благословением правителя на будущее. В назначенный день Король драконов, облетев окрестности, приземлился на горных лугах и оттуда прошествовал в свой Храм во главе пышной процессии. Его сопровождали лучше солдаты личной армии, Первый Жрец и прочие жрецы, а избранные послушники тащили огромные блюда деликатесов со всего Внешнего мира – знак изобилия и сытости. Для верующих селян этот праздник был поводом отказаться на день от аскезы и наесться от пуза. Тысячи зевак собирались перед Храмом и приветствовали Императора, увидеть которого считалось знаком удачи. Дракон удалялся в Храм со всей многочисленной свитой, изумрудные врата запечатывались магией изнутри и снаружи. Оставшиеся снаружи жрецы, наложив печать, отправлялись в паломничество по Внешнему миру (на деле они навещали давно оставленные семьи и наслаждались мирской жизнью, на сколько хватало денег). Не живые и не мёртвые солдаты, которым не нужны были ни сон, ни пища, стояли на страже у ворот и на подступах к Храму, чтобы Император был в полной безопасности. В этот раз всё шло своим чередом, пока процессии не помешал гонец. Он бежал во все лопатки и, пав ниц перед Императором, уже не смог подняться, только тянул в сторону правителя опечатанный свиток. Генерал Шао сообщал, что Зункара – главный город бунтовщиков – взята им, и он ждёт разрешения казнить всех, кого сочтёт бунтовщиками. – Передашь на словах, – Онага посмотрел на еле живого гонца. – Взял Зункару – ничего особенного, это делали и раньше. Вот задача посложнее – пусть Шао станет там наместником. Пусть правит. Наладит добычу продовольствия для своих убийц. А если он оставил там горы трупов и голые стены – сам виноват, может окучивать батат и выращивать мясной скот собственноручно. Я запрещаю ему уезжать из Зункары. Пусть работает с тем, что есть.       …Год целительного сна миновал. Император Онага поднялся со своего ложа обновлённым. Вокруг на полу лежала дюжина резко постаревших послушников, избранных для ритуала. Тяжёлой поступью дракон прошёл по каменным коридорам, не глядя на почтительно склонившихся жрецов, встречающих его пробуждение. Ему нужно было размять крылья – они слишком долго бездействовали. Облететь владения, посмотреть на свой собственный мир. Первый Жрец уже бросился созывать всех советников, чтобы доложили повелителю о состоянии дел. Однако, вперёд всех них докладывать пришлось одному из солдат личной армии Императора. Онага вышел из Храма, сломав печати на изумрудных воротах, и вдохнул свежий воздух – такой холодный после затхлого пещерного духа. – Было что? – спросил дракон у караульных возле ворот, почтительно выстроившихся перед ним в шеренгу. – Приходили генералы, повелитель, – ответил солдат, на которого смотрел Онага. – Они просили помощи и руководства в войне с шоканами. Я не покинул священный пост, и они ушли ни с чем. Больше нас никто не потревожил. Дракон-император нахмурился. Значит, дурные вести ждут его по прибытии советников в Храм. «Отправить сразу Шао в пустыни, – подумал Онага. – Если там опять разгорелась война, он будет на своём месте». Дракон размахнул крылья и поднялся в воздух. Путь его лежал в Зункару.       Там, где путнику потребовалось бы идти пешком пару недель, дракон потратил всего лишь полдня. Он приземлился в самом центре Зункары. При его появлении горожане и стража – судя по форме, солдаты генерала Шао – попадали на колени. Раньше Онага посещал Зункару только раз, и его сошествие с небес произвело фурор. Жалкие ош-тек решили, будто наступил конец времён и в панике разбегались, кто куда. В этот раз приём был куда сдержаннее – должно быть, местные повторяли за солдатами. Онага огляделся. Зункара запомнилась ему скоплением хижин с настилами из листьев вместо крыш. Теперь большинство деревьев убрали, создав настоящие улицы. Среди хибар ош-тек появилось несколько каменных, по-видимому, казарм и деревянных бараков на несколько семей. В отдалении над верхушками деревьев высилось нечто похожее на храм с тремя шарами на вершине. Дракон поморщился – ош-тек поклонялись солнцам Внешнего мира, их было три, и, очевидно, храм был посвящён им, а не принятой повсеместно религии поклонения дракону-императору. – Ты, – Онага ткнул пальцем в сторону одного из ош-тек. – Где генерал Шао? Горожанин согнулся лицом в землю, и не сразу понял, что обращаются к нему, а дракон нарочно не стал спрашивать никого из стражи. Чтобы местный соображал побыстрее, его ткнул сапогом один из стражников, а второй вздёрнул на ноги. – Мой господин, – дрожащим голосом выговорил ош-тек, не поднимая глаз на дракона. – Возлюбленный солнцем Кан сейчас в храме трёх солнц. – Покажи путь, – приказал Онага. Смертный затравленно обернулся на стражу в поисках помощи, но те угрюму смотрели на него, только один дёрнул головой – веди, дескать, не мешкай. – Прошу следовать за мной, – сказал горожанин и поспешил обогнать Онагу, указывая ему путь. – Неужели Шао научил ош-тек покорности? Много же вам понадобилось времени на такой урок. Или он просто содрал кожу с тех, кто плохо учился? Мне стоило посмотреть сначала на виселицы, которые он тут построил перед тем, как делать бараки и поганый языческий храм! – говорил Император, шагая следом за горожанином.       Храм был популярен у ош-тек, это было видно сразу. Этот народ владел искусством создания цветного стекла – бисера и витражей. Маленькие, прорубленные в каменных глыбах оконца были забраны красными, жёлтыми и синими стекляшками, а швы – отделаны золотом. Вход в храм закрывало красное полотнище, расшитое зелёным бисером. Внутри храма царила прохлада, столь желанная летом; вдоль стен стояли запасы воды. Храм состоял только из одного помещения, и генерал Шао находился тут не по причине особой набожности, а по причине невыносимой жары. При виде Онаги он поднялся с каменной скамьи для прихожан-язычников, отложил бумаги, которые читал и поклонился почти в пояс – немного выше, чем того требовал этикет. – Убери смертных, – сказал Онага. Шао легонько махнул кистью, и солдаты-стражники удалились, выведя и проводника из ош-тек. – Языческий храм, – сдерживая недовольство, процедил Онага. – Это временно, – попытался убедить генерал Шао. – Мне нужно, чтобы они работали, чтобы встроились в систему. Пусть кланяются трём солнцам. В честь трёх солнц я убил бунтовщиков. И обещал мирную жизнь под светом трёх солнц. Пусть стоит этот храм. Через пару поколений снесём и построим более угодный нам. Смертные не так долго живут, тем более, ош-тек. Это не внешнемирцы с их сроком чуть не в тысячи лет. – Угодный нам? – повторил Онага. – Угодный мне храм – только один. Храм в мою честь! – Через пару поколений так и будет, безусловно, – спокойно согласился Шао, отвесив ещё один поклон. – Разве из-за этой хибары из камушков великий правитель Внешнего мира почтил меня своим визитом?.. В словах подданного Онага услышал иронию, но не стал рубить сплеча – он не единожды прощал этому генералу дерзость как раз по причине его результативности. Помня, какой приказ отдал ему перед уходом в целительный сон, Онага ожидал увидеть Зункару совсем иной. Но здесь был порядок. Одним очагом напряжённости меньше, дороги станут безопаснее для караванов, прибавится лояльных подданных. Поэтому Онага не разозлился на Шао, он только старался не показать, что выскочка-генерал ему угодил. – Что ж, доложи самое важное, Шао, – проговорил император, отворачиваясь от подданного. – Шао Кан, – коротко поправил тот. Онага обернулся, чтобы удостовериться, что он не ослышался. – Шао Кан? – прорычал он. – Не помню, чтобы назначал тебя Каном! – Верно, повелитель, – Шао Кан снова поклонился. – Не назначал. – Кан – титул главнокомандующего армией Внешнего мира. Объяснись, пока я даю тебе такую возможность, – Император сверлил взглядом раздражающе спокойного выскочку, его позолоченный панцирь доспеха, красный плащ из тяжёлой дорогой ткани, отделанную тончайшими каменными пластинками латную юбку для защиты нижней части торса и ног по колено, металлические сапоги из множества полос, чтобы повторяли движения стопы и не сковывали движений. Всё это одеяние, пожалуй, стоило примерно как храм трёх солнц вместе с витражами, бисером и золотом. За спиной у Шао Кана был неподъёмный для смертных молот на ремнях из прессованных жил шоканов – ничто другое не выдержало бы вес подобного оружия. Дракона-императора посетила мысль, что Шао собирается напасть на него. Онага не боялся ему проиграть, но на миг почувствовал неуверенность или даже страх, и потому отошёл на пару шагов подальше от своего подданного.       Шао Кан не стал нападать, он принялся рассказывать: – Я посылал гонца, но, похоже, ты ещё не видел мои донесения, гоподин. Пока шёл годовой ритуал, обострились проблемы. Узнав, что поработивший их Император целый год будет отсутствовать, шоканы взбунтовались и попытались отвоевать свой мир обратно. Внешнемирцы тоже бунтовали – засуха прошлого лета принесла неурожай, голод и болезни. Когда ты прочтёшь отчёты, мой повелитель, ты увидишь, как сократилось мирное население. Шоканы истребили троих генералов с их подразделениями подчистую, и расставили их головы на их же копьях, пытаясь устрашить нас. Оставшиеся генералы не договорились, что делать дальше. И они пришли ко мне. Они присягнули мне на верность. Дали клятву, а клятва во Внешнем мире – это не пустые слова. Так я стал Каном. Мне пришлось разработать стратегию и кое-где сильно рискнуть. Но я усмирил шоканов. Под каждое копьё, на которое насажена голова нашего воина, я бросил по две шоканские головы. Эти копья и до сих пор стоят в назидание. Пока на границе тихо. Но с голодом и поветрием я справился хуже, здесь проблемы остались. Нужно побороть голод, иначе будущей весной некому будет сеять зерно. Онага молчал некоторое время, обдумывая услышанное. – Да, – начал он. – Мирное время – не твоя стихия, Шао Кан. Я оставлю за тобой высший военный титул, хотя, зная тебя, ты мог сам убить тех трёх генералов, чтобы остальные испугались и прибежали к тебе на поклон. Голод останется твоей проблемой – придумай стратегию, раз у тебя это хорошо получается. И помни – спрошу я с тебя, как с Кана, а не как с выскочки-генерала. Теперь о Зункаре. Жалкие ош-тек деградируют, как только ты исчезнешь отсюда. – Возможно, – Шао Кан был озадачен. – Но почему я отсюда вдруг исчезну? – Потому что я забираю тебя, – принял решение Император. – Ты будешь при мне служить Первым Советником.